Целый автобус, старенький жёлтый ПАЗик, набился, чтобы везти людей в лес за грибами. Ехали все с работы, с часового завода — дело было в моём детстве, бабушка с дедушкой работали на этом заводе, а отец с дядей облазили его фабричную канавку уже в своём детстве, в поисках полудрагоценных камней, оставшихся ещё с гранильной фабрики, ну а меня только-только сводили со школы на экскурсию показать, как же это круто собирать часы, скорчившись над столом с лупой и мини-отвёртками.
33 года прошло, но этот весёлый поход запомнился, хорошо врезавшись в память. Там такие места, такие места — вздыхали попутчики, уже не первый раз катаясь в эти дебри несостоявшейся Ингерманландии. Спустя час тарахтения и мотания по ухабам и кочкам разбитых дорог Ленинградской области ПАЗик встал у леса на обочине, выгрузил грибников, которые одинаково плохо выглядели в те годы что в лесу, что в городе (ну ладно, в городе чуть-чуть поприличнее). В автобусе остались вещи и еда (мы же ненадолго собирались, зачем с собой таскать тяжести), а грибники шли налегке, с одними корзинками.
На случай потери ориентации с собой был компас, по которому быстренько определили север и мы с родителями отправились с дороги в лес. Болота там дальние, не бескрайние, но и немалые. Грибников немного, не то что в московской области, где собирать их не всегда можно, ведь охотников до них, включая москвичей, поболее будет, чем этих грибов растёт. В Ленобласти же навалом, а в тех местах особенно.
Никакой тропы в лесу не было, автобус завёз нас, кажется, так далеко, как только мог. Территория пересекалась перпендикулярными просеками, нарезавшими лес на одинаковые квадраты, словно сверху приложили вафельницей. Идёшь по такому квадрату, переходишь через очередную канаву и идёшь дальше, казалось бы, самый правильный вариант — это идти всё время прямо, а потом повернуть обратно, чтобы не заблудиться, но...
Грибы манили к себе, словно из мультика про девочку, или из сказки про лешего. Вот под той корягой что-то интересное торчит, а вон там целая полянка красных. Яркие сыроежки, мимо которых не пройти, уж больно сочный цвет, а вот нежно рыжеют лисички. Прыгая по кочкам, крутясь и осматривая все самые интересные места, через два часа стало понятно, что пора поворачивать обратно, тем более, что у каждого уже было две полных корзины, но...
Лес везде был одинаковый. Куда не пойдёшь — впереди будет просека, а за ней потом ещё одна. Компас! Мы же взяли компас, и можно сориентироваться по нему, вспомнив, в какой стороне света мы определили дорогу перед входом в лес. По выбранному направлению мы тогда и пошли. Идти обратно и прямо быстрее, чем плутать по лесу в поисках грибов, но спустя полчаса хотьбы лес стал только глуше, деревья, так сказать, толще, а грибов больше.
Пройти мимо подосиновиков, которые, как береты спасателей, тогда ещё не существовавший, притягивали взгляд, было невозможно, и вот из корзин уже летели на землю сыроежки, а на их место вставали, точнее ложились, огромные красные. Склизкие подберёзовики заменялись на пузатых белых, а мы всё шли, шли и шли. Наконец я понял, что мой детский компас показывал чушь, верить которой стало самой большой ошибкой. Куда мы в итоге ушли, было непонятно, на часах показывало полдень, никакой связи тогда не было, да и не факт, что в такой глуши удалось бы покупать сигнал.
Да, ориентирование в лесу мы провалили. Стало абсолютно точно понятно, что мы заблудились, помощи ждать неоткуда, вся еда осталась в автобусе и надо куда-то идти, здесь нас найдет только лоси, кабаны и волки с медведями. Да, в Ленобласти последних много, чуть более трёх тысяч, это вам не окрестности Москвы, где их не более десятка, но пока что никакой живности по пути не попадалось, даже запаха. Только раз заяц как ошпаренный вылетел из-под коряги.
Родители приняли решение, что надо продолжать идти вперёд — во-первых, назад уже совершенно точно выйти к автобусу не получится, а во-вторых, там, где он встал, деревень никаких нет, итак, одна на 10 квадратных километров, а то и того хуже. Зато по карте в голове отца, в другой стороне жилых мест больше, да и выйдем мы однажды там или к трассе, или к заливу. Это если в болоте не пропадём.
Мама держалась, хотя она страх как боялась болот — её мама, моя бабушка, однажды в молодости также пошла за грибами и провалилась, в попытке выбраться дёргалась, в итоге её засосало по грудь и продолжало утягивать туда, где и где-то нет... Но на крики прибежали другие грибники, кинули ей жердь и как-то вытащили из трясины — в итоге, бабушке было что рассказать длинными зимними вечерами. К нам же никто уже не прибежит, если что...
Но мы шли вперёд. Просеки продолжали появляться у нас под ногами и оставаться сзади, как бы говоря, что люди, вообще-то, тут хоть раз, но бывали, а значит отсюда потом и выбрались. Но на часах уже было два, корзины тянули руки вниз, на грибы вокруг смотреть не хотелось, а на выход из леса не было ни намёка. А если мы не дойдём? А если мы пропадём?...
Впереди стало светлее. Что это, болото впереди, которое не загораживают кроны, или опушка леса у выхода из него. Вдруг после очередной просеки перед нами предстали небольшие грядки с морковкой, картошкой, зеленью и, кажется, свёклой, а в конце из стоял голубой вагон. Бытовка на колёсиках, с трубой, обитая металлическими листами, выкрашенная в светло-синий цвет была как домик волшебника, или феи.
Из домика вышел дядька лет 40, в камуфляже — нас трое, он один. Правда, из нас троих двое — это ребёнок и женщина, но в руках у нас были здоровенные ножи. Отец работал с инструментальной сталью и сделал как-то раз несколько ножей, чтобы ходить с ними по грибы — 15 сантиметров заточенного лезвия в 4 сантиметра шириной, остриё, готовое проткнуть любую шкуру, зубья для встраивания этой шкуры и желобок для стекания крови. Отличный инструмент для срезания грибов под самый корешок, не менее он подходил для охоты на самих грибников...
Увидев такие инструменты в наших руках лесник вытащил из-за спины настоящий тесак — огромный, длинный и широкий нож, блестевший в уже заходящем солнце, тогда отец вступил в переговоры, успокоив лесника, объяснив,что мы заблудились и не знаем куда идти. Тот махнул рукой в сторону от леса и сказал, что в четырёх километрах отсюда по дорожке будет деревня, там ходит автобус до города...
Ураааа! Чудо свершилось, да это же был настоящий волшебник, что прилетел в голубом вертолёте. Ну, почти.
Деревня нашлась, хотя топать до неё пришлось ещё почти час. На самом открытом её месте стояла будка, обитая такими же железными листами, крашенными в голубой цвет, как и вагончик лесника, сверху будет красовалась надпись «ХЛЕБ». Мы бросились к ней, увидев ещё издали, но... Продавщица внутри увидела, что из леса к её будке бегут трое, размахивающих ножами, сидеть, ждать нас, и разбираться в благости намерений она не стала, поэтому мы увидели такую картину — при нашем приближении из булочной будки выскочила женщина, заперла за собой дверь и пулей унеслась вон, сверкая очками.
Ларёк стоял перед нами, закрытый и грустный, а сквозь стёкла виднелись длинные, жёлтые, вкуснейшие багеты. Они источали аромат булки сквозь щели, но навесной замок на двери говорил, что мы не пройдём. Точнее, мы не поедим, а ведь в последний раз мы ели где-то в 5 утра, ну ещё в автобусе в семь перекусили. В животе стянуло, запах багетов ещё больше заводил аппетит, но... Но увы.
Зато был найден дом, на вид довольно заброшенный, с яблоневым садом. Сейчас бы я не рискнул в голодный желудок забрасывать такую кислоту, но тогда я набросился на эти яблоки, словно они были королевской кухней из лучших ресторанов мира. А дальше...
Дальше всё просто. Через полчаса пришёл автобус, который ещё час потом полз до Ка́лище, Соснового Бора, оттуда до Петергофа на электричке, автобус от вокзала, и вот мы дома. На улице темно, в доме 6 корзин, с горкой заваленных грибами, ещё какие-то рюкзаки с ними же. Отец звонит по стационарному телефону своей маме, моей бабушке, докладывает, что мы дома, они что-то обсуждают, а когда папа возвращается в комнату, то рассказывает, что всё грибники днём вернулись в автобус, он подождал нас полчасика, всем надоело и автобус поехал домой. А в чём проблема, ну не заблудились же они там в лесу? Потом выйдут, как-нибудь доберутся домой, чай, не средневековье на дворе...
Семья смотрела на груды грибов, разложенных на столах, столиках, табуретках, на полу и на подоконниках — всё это предстояло перебрать, почистить, отварить или развесить сушиться, а завтра — понедельник, кому-то пора на работу или в школу, на часах почти одиннадцать вечера, а в голове ненависть к грибному царству, которое не животное и не растительное, и мысли, что большев лес ни ногой (конечно, это всего лишь мимолётные чувства).
Отец глядел на грибы и рассказывал, что в детстве лето он проводил у своей бабушки с дедушкой в деревне. И один раз в год вся деревня собиралась в лес по грибы — десятки человек и одна телега. Процессия шла по лесной дороге, деревенские отходили с пустыми корзинами в лес, возвращались с грибами, сбрасывали из на телегу и снова убегали лес.
К вечеру процессия возвращалась обратно, вместе с телегой, заваленной лесными дарами, всю ночь всей деревней эту телегу потом перебирали и БОЛЬШЕ В ЛЕС НИ НОГОЙ, до следующего года. Спасибо, хватило.
============
Подписывайтесь на канал – зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#Лес
#грибы
#заблудились