Давайте начистоту: единого представления о нарциссизме не существует. Есть само явление, а вокруг него — целый ряд теоретических моделей от разных психологических школ. Современный психоанализ смотрит на психику спектрально, примерно как на температуру тела. Есть узкий «коридор нормы», а чем дальше от него — тем ближе к приёмному покою психиатрической клиники.
Любопытно, что в международной классификации болезней МКБ-10, как и в более новой МКБ-11, нарциссического расстройства личности как отдельного диагноза нет. Зато американский DSM-5 его честно выделяет. Здесь важно не запутаться: DSM-5 описывает конкретную, уже оформившуюся клиническую форму. Если представить спектр от 1 до 10, то это твердая «восьмерка». Именно поэтому два человека с нарциссической структурой личности могут быть похожи не больше, чем кактус на орхидею.
Сегодня мы поговорим о нарциссизме как о болезненном чувстве превосходства над другими, беспрерывному тяготению к собственному идеализированному образу.
Нарциссическая травма:
Система привязанности — наша базовая «прошивка» для выживания — в случае нарциссической личности выбирает уникальный объект любви. Самого себя. Она замыкается, словно змея, кусающая свой хвост. Это не позволяет человеку по-настоящему вкладываться в отношения с другими, зато открывает безграничный простор для отношений с собой. Какими бы они ни были.
Исследования показывают, что у нарциссов чаще присутствует тип привязанности — избегающе-отвергающий. В норме младенец эмоционально протестует, когда мама уходит и радуется её возвращению. Для него её уход — опасность, а возвращение — безопасность.
Но здесь всё иначе. Ребёнок не плачет после ухода матери, а при её возвращении либо игнорирует её, либо избегает. Внешне — маленький стоик и независимый исследователь. Внутренне — комок напряжения от этой вынужденной разлуки. Обычно матери таких детей плохо контролируют физический контакт, обрывая попытки ребёнка получить ласку. Иногда такое поведение — ответ на агрессию родителя. В итоге в голове у ребенка крепнет убеждение: «Положиться не на кого, меня всё равно оставят одного. Опереться можно только на себя».
А когда мать всё-таки возвращается, это воспринимается не как утешение, а как злая дразнилка: «Смотри, у меня есть то, что тебе нужно, но я тебе этого не дам». В результате формируется устойчивая модель: одновременно желать близости и отчаянно от неё дистанцироваться.
Путей, ведущих к такому «замыканию» много. Обычно в истории человека с нарциссической травмой отношения с родителями были лишены заботы, принятия, эмоциональной близости и тепла, эмпатии и безопасности. Часто ребёнок становится функцией для родительской самооценки, «нарциссическим расширением» и вынужден «зарабатывать» любовь через достижения и совершенство.
Когда в детстве нет шанса реализовать потребность в тёплых и безопасных отношениях, система привязанности находит безопасный выход — замкнуться на собственном «Я». Человек пытается выстроить такую систему отношений с собой и миром, где опора на других исключена в принципе. Он уверен, что полагаться можно только на себя. Но загвоздка в том, что потребность в других никуда не девается. Так рождается фундаментальная уязвимость, которую человек неосознанно учится компенсировать разными стратегиями. А когда они не срабатывают — случается срыв, обнажая ту самую боль, что ведёт прямиком к неврозу.
Те, кого воспитывали нарциссы или кто просто нахлебался в общении с ними, часто носят на себе специфический шрам — «нарциссическую травму» или «травму отвергнутого». Она проявляется в двух основных вещах:
Повышенной чувствительности к стыду. Внутри — океан стыда, но снаружи его не видно, он надёжно заблокирован. Со стороны такие люди могут казаться бесстыжими, что и порождает комментарии в духе «какой бессовестный!».
Трудностях с поддержанием личных границ. Большинство носителей такой травмы либо, подобно классическим нарциссам, вкладываются в поддержание мифа о своей сверхзначимости, либо безропотно исполняют прихоти значимых и превосходящих их личностей, панически боясь вызвать гнев.
В отличие от патологических нарциссов, «высокофункциональные нарциссы» сохраняют способность к рефлексии. Они могут осознавать свою зависть, стыд и вину, что, впрочем, не делает им легче.
Кстати, исследования подтверждают: дети, с которыми плохо обращались, чьи родители развелись или которых воспитывали приёмные родители, чаще становятся жертвами нарциссического расстройства. Но есть и другая крайность. Учёные поведенческого и когнитивного направлений заметили, что расстройство может возникнуть и тогда, когда с ребёнком обращались «слишком хорошо». Когда «ослеплённые любовью» родители потакают каждому капризу и внушают ему, что он — центр Вселенной.
Склонность к суициду и депрессии: когда агрессия разворачивается на себя
Попытка самоубийства — сложнейший феномен, у которого нет одного-единственного объяснения. Но в случае нарциссической травмы часто срабатывает механизм ретрофлексии — буквально «поворота на себя».
Когда человек сталкивается с невыносимым чувством отвержения, в нём просыпается примитивная ярость — уничтожить всё, что его отвергает, отомстить за свою боль. Но реализовать эту программу невозможно. Во-первых, уничтожив мать, отца или другую значимую фигуру, ты навсегда лишаешься надежды получить от них любовь (читай — безопасность). Во-вторых, они большие и опасные. И тогда психика находит «безопасный» объект для выплеска всей ненависти — себя самого.
К сожалению, в этот момент человек плохо осознаёт, что его программа неадекватна. Он не отомстит, не получит любви и не решит проблему. Потому что умрёт.
Ребёнок рождается с уже встроенной системой «Паника» — инстинктом, требующим контакта с тем, кто о нём позаботится. В агрессивной среде этот контакт — единственный шанс выжить. Потеря связи кратно увеличивает риск «выбывания». Теперь представьте, что происходит с ребёнком, которого отталкивают, игнорируют и наказывают за попытки приблизиться. Это оставляет его наедине с перегруженным неопределённостью миром, добавляя к дистрессу полную беспомощность. Это чудовищная катастрофа для его внутреннего мира.
Нейробиология даёт нам удивительные данные: социальная и физическая боль активируют схожие нейронные сети. Страдание от разлуки — это буквально болевые импульсы в мозге. Разница лишь в том, что при социальной боли нет прямого механического воздействия. Вероятно, эта система возникла в ходе эволюции, чтобы не допускать разрыва социальных связей у млекопитающих. Как только связь под угрозой — мозг кричит «больно!». Именно поэтому нам так тяжело, когда нас покидают. Мозг отвергнутого ребёнка буквально залит болью, которую он не может унять сам. Сделать это могут только те, кто от него и отказывается.
Вот тут-то психика и прибегает к своему защитному механизму — замыканию на себя. Важно понять: нарциссизм, как и депрессия, — это не сбой системы. Это защитная программа, костыль. Без него система, скорее всего, не выдержала бы и самоуничтожилась.
Модель отношений с другими: игра в одни ворота
Ранний опыт отношений становится фундаментом для всех будущих социальных контактов. Здесь работают три системы: привязанности, идентичности и эмпатии. Их сумма и определяет наш стиль общения.
Первое, что бросается в глаза в поведении нарцисса, — трудности с признанием чужой автономии. В общении он часто ведёт себя свысока, надменно, требовательно. Проще говоря, ему сложно быть на равных. И снова смотрим на степень выраженности: всё зависит от уровня фрустрации, агрессии и стремления доминировать.
Почему человек не может принять, что другие — отдельные и самостоятельные? Всё начинается в детстве. Сначала младенец живёт в раю: мама — источник абсолютного удовольствия, она кормит, укачивает, прибегает по первому зову. Но с развитием когнитивных функций приходит прозрение: мама автономна! Она может не прийти, отказать, заставить что-то делать.
Естественное стремление ребёнка — обладать мамой, ограничив её свободу. Но постепенно, с помощью самого родителя, он учится учитывать её автономию. А теперь представим, что мама ему в этом не помогает, а, наоборот, избегает и отвергает. Закономерная реакция — ярость. Ребёнок может закричать и даже стукнуть. Его агрессия на этом этапе — примитивная, инстинктивная буря. Он в ловушке: с одной стороны, хочет близости, с другой — испытывает ярость.
Такой конфликт не получает здорового развития и не перерастает в зрелую модель отношений. Человек с таким багажом будет бессознательно тормозить близкие связи, потому что они грозят повторением того самого кошмара: близость → отвержение → унижение → ярость. Поэтому в отношениях он будет стремиться снижать степень автономии партнёра через контроль и доминирование. А выбирать будет тех, в ком видит… собственное отражение.
Представление о других: мир как зоопарк
Чтобы взаимодействовать с людьми, их нужно понимать. Для этого нужна эмпатия. Она бывает двух видов.
Эмоциональная — это способность откликаться на чувства других.
Когнитивная — умение понимать их намерения и мысли.
У нарцисса доступ к сопереживанию, как правило, сильно снижен. Зато он может блестяще считывать чужие намерения, если отношения выстроены в иерархии. Здесь работает принцип «who is who in the zoo» (кто есть кто в зоопарке). Это обеспечивает им карьерный успех. Их фундаментальная уязвимость становится главным драйвером. Там, где другие сдадутся, нарцисс дойдет до цели, потому что ему это жизненно необходимо.
Иерархичные отношения для него предсказуемы: ясно, кто главный, кто подчиняется, кого можно «подмять». А вот в личных, близких отношениях уровень неопределённости зашкаливает. Тут нужно признавать автономию партнёра, считаться с его желаниями, которые могут не совпадать с твоими. Это же не мама, которая, по идее, должна угадывать.
Высокая неопределённость заставляет подключать «тяжёлую артиллерию»: обесценивание, доминирование, контроль, соблазнение. Так партнёр становится и близким, и безопасным. Тактика проста: «Если я подчиню его себе, он будет делать то, что я хочу».
Ещё Зигмунд Фрейд говорил о двух типах выбора объекта любви. Анаклитический — когда партнёр похож на заботливого родителя. И нарциссический — когда партнёр либо моя копия, либо воплощение моего идеального «Я».
Самая большая боль для человека с нарциссической травмой — быть отвергнутым, пристыженным, униженным. Страх повторения этого кошмара заставляет его дистанцироваться. А прямое столкновение с отвержением пробуждает обиду и яростный гнев.
Представление о себе: хрупкий идол
Идентичность — это чувство целостности, тождественности самому себе. Любое отклонение от собственного идеализированного образа переживается очень болезненно, как падение самооценки. Почему так важно поддерживать образ «хорошего Я»? Всё просто. Хороший объект приносит удовольствие и мы стремимся к нему. Плохой — фрустрирует и мы от него бежим.
Если собственное «Я» становится главным объектом любви, то логично, что этот образ должен быть всегда идеальным. Если он «плохой», личность погружается в сильнейший дистресс, что может привести к депрессии и суициду.
Через что ваш знакомый нарцисс поддерживает свой образ? Через доминирование в отношениях? Интеллектуальное превосходство? Незаменимость на работе? Стоит над этим подумать.
В психоанализе есть модель «оральности». В крайних формах она ощущается как ненасытность. На бессознательном уровне объекты — не личности, а просто еда или её источники. Возникает желание «съесть» объект, слиться с ним, поглотить, чтобы соединиться в «целое». У взрослого это может проявляться в установке «мне все должны», а при должной агрессии — в готовности «зубами вырывать» желаемое. Это своего рода «бред величия» на минималках.
Дополнения для полноты картины
Согласно Отто Кернбергу, нарциссические черты часто идут рука об руку с истероидными. Главной сверхцелью может стать достижение статусных атрибутов, ценных в данном обществе.
Нарцисс с трудом способен на настоящую близость. Партнёр нужен ему как зеркало, отражающее его собственное великолепие. Нарциссическая ревность вспыхивает лишь тогда, когда партнёр объявляет о разрыве.
Нарциссическая мать, как правило, не может удовлетворить эмоциональные потребности ребёнка, способствуя передаче этой патологии по наследству.
Нэнси Мак-Вильямс отмечает, что внутренний мир нарцисса пропитан стыдом. В отличие от вины («я поступил плохо»), стыд — это ощущение, что «я плохой». Локус контроля самоуважения находится вовне, что заставляет его постоянно пытаться управлять мнением окружающих о себе.
Нарциссы склонны всё обесценивать, одновременно идеализируя то, с чем ассоциируют себя. Грань между «идеальным» и «ничтожным» очень тонка и их восприятие может мгновенно перевернуться.
«Их потребность в других велика, но любовь к ним поверхностна». Считается, что люди становятся нарциссами, потому что в детстве сами были для кого-то нарциссическим придатком, выполняли функцию, а не были любимы просто так.
Противоречивое послание «тебя ценят, но только за особую роль» рождает у нарцисса страх: если его настоящие, «дурные» чувства обнаружатся, последует отвержение. Так рождается «ложное Я» — фасад, который он предъявляет миру. Признать правду для него смерти подобно. В прямом и переносном смысле.
Терапия:
Главная задача терапевта — помочь нарциссическому пациенту стать более осознанным и честным в отношении своих поведенческих схем. Например, важно обсуждать, насколько прямо он умеет выражать свои потребности. Нарциссы глубоко стыдятся чего-либо просить, считая, что любая нужда обнажает их «слабость».
В результате они попадают в ситуации, где чувствуют себя униженными, потому что другие не угадывают их желаний, а просить — ниже их достоинства. В терапии они часто пытаются убедить специалиста, что проблема в бесчувственности окружающих. Проговаривание потребностей позволяет вскрыть убеждение «нуждаться — стыдно» и показать красоту человеческой взаимозависимости.
Автор: Вероника Паска — практикующий психолог, когнитивно-поведенческий психотерапевт (КПТ), специалист по коррекции тревожно-фобических расстройств (неврозов) и семейному консультированию.
_________________________
ОТЗЫВЫ КЛИЕНТОВ
Методы работы:
1. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ)
2. Психодинамическая (психоаналитическая) терапия
Контакты:
• WhatsApp / Telegram: +7 (926) 71-91-713 ☎️
• Имя в telegram: @Weronik89
• Vk: Вероника Паска
• «Про Тебя»
__________________________________
Поддержать мой труд:
Сбербанк: 2202 2061 9900 9544 (карта «Мир» привязана к номеру телефона. Подключена Система быстрых платежей)
В назначениях платежа укажите, пожалуйста, слово «донат», «подарок» или «благодарность».