Начальник исправительного учреждения лишь тяжело вздохнул, выслушав историю пожилой посетительницы.
— Честно говоря, даже не представляю, что сказать. Но почему-то я тебе верю, а? За долгие годы научился отличать правду. Ответь мне, неужели никогда не возникало соблазна?
— Возникало, Михаил Егорович, и не раз. Но кому я теперь нужна, скажите?
— Что ты, не говори так. Я со своей стороны обещаю помочь, чем смогу.
Раиса встревоженно подняла голову:
— Умоляю, только никому ни слова, не выдавайте меня.
— Да успокойся, это же не моя тайна. Не бойся.
Семен с самого утра чувствовал себя на грани срыва:
— Не день, а сущая катастрофа. Анька с утра закатила истерику, все ей не по нраву. Требует кашу, «как бабушка Нина варила».
Нина – ее подруга, у которой девочка иногда оставалась на ночь. Но где Семену взять такую кашу, особенно если он в отъезде? Предел его кулинарного мастерства – нарезать бутерброды. При этом сама Аня наотрез отказывается от помощи домработницы. Утверждает, что посторонние в доме ей не нужны. Вот такая она, Аня.
Семен души не чаял в дочери, баловал ее как мог, соглашался на все ее условия, но этого ей всегда было мало. Дорогие подарки ее не интересовали. Она не желала выделяться, мечтала просто сходить с отцом в кино или на каток, но у него вечно не хватало времени.
Жены не стало спустя три месяца после родов. Все произошло внезапно и неожиданно – сухая медицинская справка: оторвался тромб. Они строили планы на долгую счастливую жизнь, мечтали растить Анечку, возможно, завести еще детей, построить дом и развивать бизнес. Теперь он делал все это один, без нее.
---
Этим утром он выслушал дочь, вник во все ее капризы и даже не повысил голос. Ведь она ни в чем не виновата, что у нее нет ни мамы, ни бабушки. Его жена была сиротой, а свою собственную мать он и вовсе не знал.
Отец лишь обрывочно говорил, что она была плохим человеком и бросила их. Желания искать женщину, для которой он оказался ненужным, у Семена не возникало. Приехав в офис, он надеялся хотя бы здесь найти минутку покоя, но едва успел сделать глоток кофе.
— Семен Аркадьевич, можно? — В дверь кабинета заглянула Нина Петровна, его правая рука, исполнявшая обязанности зама по самым разным вопросам. По ее расстроенному лицу Семен сразу понял – проблемы не заставили себя ждать.
— Конечно, Нина Петровна, проходите. Что случилось?
— Семен Аркадьевич, Галя снова не вышла на работу, а у нас сегодня важные гости, и все должно сиять.
— Стойте, а кто такая Галя и какое отношение она имеет к гостям? – Семен с отчаянием схватился за голову.
— Как кто? Галя – наша уборщица, уже седьмая за последние два года. И все они как на подбор: поработают немного, получат зарплату – и исчезают. И…
— Все? Больше никого? Я больше не знаю, где искать уборщиц, хоть увольняйте меня!
Семен едва сдержал вздох отчаяния.
— Нина Петровна, вы предлагаете, чтобы я лично занялся поиском уборщицы?
— Можете меня уволить и нанять на мое место, я не пью.
Семен уставился на нее.
— Неужели все настолько критично?
— Все, у меня больше нет сил, увольняйте»!
— Да перестаньте, мы обязательно что-нибудь придумаем, я обещаю.
Когда Нина Петровна вышла, Семен откинулся на спинку кресла. «Ну что, удастся ли сегодня решить хоть одну проблему?» Он позвонил одним знакомым, затем другим. В итоге ему дали номер некого Михаила Егоровича. Не понимая, кто это, Семен набрал номер.
— Здравствуйте, вас беспокоит Семен Романов. Мне дали ваш номер… — Он объяснил, что ему нужно и кто рекомендовал. Таинственный Михаил Егорович, казалось, даже обрадовался звонку.
— Знаете, я могу вам помочь. Мне нужно трудоустроить одну замечательную женщину, уверен, вы не пожалеете.
— Если она такая прекрасная, почему до сих пор без работы?
— Семен, вы в курсе, кем я работаю?
— Нет, мне не сказали.
— Я начальник колонии. Я всегда помогаю освободившимся, тем, кто этого заслуживает. Им ведь нужно зацепиться в этой жизни.
— Заключенным? Вы серьезно? Вы правда думаете, что я возьму на работу бывшую зэчку?
— Вы же ничего о них не знаете. Среди осужденных много тех, кто в разы порядочнее некоторых вольных. Впрочем, я могу только рекомендовать, но не настаивать. — Семен почувствовал, что Михаил Егорович вот-вот положит трубку, и вспомнил полный отчаяния взгляд Нины Петровны.
— Ладно, присылайте свою кандидатуру, чем черт не шутит. — Семен закончил разговор. Вот и день. Он очень надеялся, что не пожалеет о своем спонтанном решении.
Вечером он замер перед входной дверью. Его умная и сообразительная тринадцатилетняя дочь наверняка приготовила для него новое испытание. Он в этом даже не сомневался.
Семен натянул на лицо улыбку и открыл дверь.
— Пап, привет! — Семен с подозрением посмотрел на нее. — Привет? И все?
Но Аня безмятежно улыбалась.
— Пап, я сегодня сварила борщ. Кажется, получилось вкусно.
Вот откуда в доме стоял этот странный, но приятный запах.
— Сама?
— Да. Ну, бабушка Валя по телефону помогала.
Семен с облегчением выдохнул.
— Что ж, это хорошо. Надеюсь, мы не отравимся.
Борщ оказался настолько вкусным, что он попросил добавки. Они сидели перед телевизором. Семен обнял дочь и почувствовал давно забытое умиротворение.
— Пап!
— А?
— Пап, а это что такое? — Он лениво повернул голову и тут же вздрогнул, вся сонливость мгновенно исчезла.
— Ты где это нашла?
Аня испуганно отпрянула.
— Я хотела пыль со шкафа стереть…
Семен заставил себя сохранять спокойствие, хотя бы внешнее.
— Это… ящик. Шкатулка с вещами моей матери. Твоей бабушки… — Он тяжело вздохнул. — Все равно придет время, и придется все рассказать. Дочь растет, вопросы появляются. Да, Анют, твоей бабушке…
— Папа, а ты не знаешь, где она?
— Нет, не знаю. И, честно говоря, знать не хочу. Я был ей не нужен.
— Она сама тебе это сказала?
— Нет, так говорил папа.
Аня на минутку задумалась, а потом спросила:
— А вдруг дедушка тебя обманул?
— Зачем ему это?
— И потом, тебе же, если ты не забыл, уже за сорок. А маму я помню очень смутно, она где-то далеко. А это… — Анечка подняла маленький металлический чемоданчик. — Его тебе дедушка отдал?
— Нет, я сам нашел его среди его вещей. Он был завернут в какой-то женский платок, платье…
— А ты его открывал?
— Нет, нет ключа.
— Но, может быть, его можно открыть как-то иначе?
— Может, но я не буду. Вдруг там что-то такое, после чего мне станет еще хуже. Пусть просто стоит как память.
Анечка вздохнула.
— А можно я поставлю его к себе?
Семен сделал вид, что ему все равно, и равнодушно пожал плечами. На самом деле он лукавил.
У него была одна половинка ключа. Замок был хитроумным и открывался только двумя ключами одновременно. Второй был у отца. Отец передал ему свою половинку перед смертью. Сказал только, что в чемодане то, что связано с его матерью. И все. Больше ничего сказать не успел. Семен носил чемодан к разным мастерам, но все в один голос твердили – без второй половинки ничего не сделать. Любая попытка вскрыть его силой испортит содержимое.
На следующий день в офисе к нему зашла сияющая Нина Петровна.
— Семен Аркадьевич, вы просто волшебник! Та женщина, что пришла убираться… Вы не представляете! Она словно жаждет работы. И да, она не скрыла, откуда она. Мне это тоже понравилось.
— Не знаю, Нина Петровна, могу ли я разделить ваш восторг. Время покажет.
— Вы что-то конкретное имеете в виду?
— Да нет, просто. Я не привык сразу доверять таким людям.
Нина Петровна понимающе кивнула и вышла.
Спустя пару недель у него выдался свободный час. Семен решил пройтись по офису. Странно, но он никогда раньше не замечал, как тут уютно, сколько зелени и как сверкают зеркала и дверные ручки.
— О, Семен Аркадьевич, инспектируете владения? — Осторожно спросил он у Нины Петровны. — А цветы, зелень… Они всегда у нас были такими пышными?
Нина Петровна рассмеялась.
— Что-то было, но таким красивым – никогда. Что-то перенесли из других кабинетов, что-то купили. Это, знаете, все дело рук нашей новой технички. Цветы, кажется, ее слышат и растут для нее.
Семен поморщился. Честно говоря, ему уже надоело слушать о том, какая эта уборщица замечательная.
— Покажите мне ее.
Нина Петровна охотно кивнула.
— Пойдемте.
Они прошли несколько метров, и Семен увидел ее. Женщина тщательно, с каким-то усердием натирала окно.
— Вот, познакомьтесь, это тетя Рая. Тетя Рая, это наш директор, Семен Аркадьевич.
Женщина медленно обернулась. Несколько очень долгих секунд она в ужасе смотрела на него. Семен даже подумал, что она уверена – он пришел ее уволить.
— Папочка! — Он обернулся на голос, и на него буквально налетела Аня. — Пап, мы гуляли рядом, а Зое срочно позвонили, ей пришлось бежать, а я решила тебя навестить.
Семен заметил, как лицо уборщицы озарила улыбка. «Какого черта, — подумал он, — это же ее вообще не касается». Они уходили, а Семен спиной чувствовал ее пристальный взгляд.
Через день он вышел к тете Рае.
— Сегодня уберите мой кабинет.
— Хорошо. — Женщина коротко кивнула, а Семен направился к выходу.
Он специально оставил сейф приоткрытым, положил внутрь пачку денег и направил на него скрытую камеру. Он был уверен, уборщица позарится на деньги, и тогда он с чистой совестью сможет ее уволить. Почему он так этого хотел, он и сам бы не смог объяснить. Но она ему не нравилась. Рядом с ней он чувствовал непонятное напряжение.
Утром он первым делом подошел к сейфу.
Деньги лежали на месте. Но рядом с ними лежал еще один предмет, от которого у него похолодела кровь. Он сразу понял – это была она, вторая половинка того самого ключа.
Спустя двадцать минут Семен уже был дома. Трясущимися руками он вставил обе половинки в замочную скважину, и замок тихо щелкнул. Он просидел над открытым чемоданчиком несколько часов. Ему звонили с работы – он сбрасывал. Он разглядывал фотографии. Себя, маленького, на руках у матери. Затем читал письма.
Письма, адресованные ему, хотя в то время, когда они были написаны, он вряд ли смог бы что-то понять. Он тогда тяжело болел. Денег на лечение за границей не было. Отец впал в депрессию, а мама искала выход и нашла его. Ей предложили взять на себя чужое тяжкое преступление – так, чтобы никто не догадался, даже муж. Ей светил длительный срок, но и деньги предложили немалые. Она согласилась. Отец Семена так и умер, не узнав, откуда на него свалилось богатство, которого хватило на лечение сына и открытие своего дела. Мама просто исчезла. Как сказал отец, «убежала с любовником от их проблем».
Семен опустил последний листок. Но с тех пор прошло не двадцать, а почти сорок лет. Неужели она могла провести в тюрьме столько времени? Он пытался подсчитать сроки, пока из школы не вернулась дочь.
— Папа! Ты открыл его? — Аня уселась на пол и жадно начала читать письма и разглядывать фотографии. — Пап, а почему мы не едем к ней?
— Я не знаю, кто она и где она.
— Как? А где был ключ?
— В сейфе.
— И кто же мог его туда положить? — Семен удивленно уставился на дочь, а затем неуверенно произнес.
— Тетя Рая.
— Папа, ну чего ты сидишь? Поехали!
Семен хотел спросить только одно: где же она была все это время?
Раиса с грустной улыбкой смотрела на сына.
— Сема, не все так просто. Тот человек, который дал мне деньги, решил, что я ему нравлюсь. Почти двадцать лет я прожила с мужчиной, которого ненавидела. Пока я ему не надоела, и тогда он сам отвез меня в полицию.
— То есть вместо одного срока ты отсидела два? И все ради меня?
Она слабо улыбнулась.
— И сделала бы это снова. Потому что цена – твоя жизнь, сынок.
Аня кинулась обнимать ее, а Семен в ошеломлении смотрел на Раису.
— Сынок… — Его так никто не называл. Отец обращался к нему строго по имени. — Вот что… — Голос его сорвался. Он откашлялся. — Поехали домой. Дома обо всем поговорим.
Кто-то позади всхлипнул. Семен обреченно вздохнул и обернулся.
— Нина Петровна, мы вас и не заметили.
Женщина вышла из-за угла.
— Простите, у вас так резко начался разговор, что я потом боялась даже слово вставить.
Они выходили из офиса, держась за руки. Семен больше никого не стеснялся. Он нашел маму, которая не была перед ним виновата. Вернее, это она его нашла, а он… он был идиотом, который верил всему, что ему говорили.
Раиса очень быстро стала незаменимой. Семен не понимал, как они раньше жили без нее. Мама будила его по утрам ласковым прикосновением руки.
— Семочка, твой любимый и очень вредный кофе готов.
Аня неслась на кухню впереди него, потому что знала: бабушка обязательно приготовила что-то вкусненькое. А еще Раиса упросила оставить за ней уход за цветами в офисе.
— Не смогут они там без меня, зачахнут.
А Михаил Егорович довольно потирал руки. Надо же, как удачно все сложилось. Хорошая, но несчастная женщина. И, быть может, хотя бы на старости лет узнает, что такое быть по-настоящему счастливой.
