За рулём его роскошного авто я услышала, как он обсуждает мою судьбу
Однажды я поняла: чтобы спасти брата, мне нужны не просто деньги, а очень большие деньги. И единственный шанс — устроиться к нему на работу.
Привет, меня зовут Алиса, и моя жизнь — это история не про жалобы, а про скорость. Сначала скорость взросления, когда ты в 16 лет остаешься одна с младшим братом на руках. Потом скорость принятия решений: институт пришлось отложить, работа — на износ, лишь бы социальные службы не забрали Ваню в детдом.
Моя цель была четкой: официально оформить опеку, а для этого нужна стабильная работа с хорошей зарплатой и приличная жилплощадь. Две комнаты в хрущевке и зарплата баристы не впечатляли комиссию. Нужен был прорыв. Отчаянный.
Вакансия мечты для отчаявшихся
Объявление я нашла почти случайно: «Водитель с безупречной репутацией для личных поручений. Конфиденциальность и дисциплина обязательны. З/п от 300к».
Это был мой билет. Я выжала из старенькой маминой иномарки все, что можно, и прошла курсы экстремального вождения. На собеседовании в холодеющем от мрамора кабинете я смотрела в глаза Михаилу Игоревичу и говорила только правду: «Мне жизненно важно эту работу. Я не подведу. У меня нет права на ошибку».
Он, кажется, оценил эту прямолинейность. Или оценил что-то еще в моем резюме — сироту без связей, которой не с кем болтать о делах босса.
Так я стала его тенью за рулем. От рассвета до заката. От бизнес-центров до закрытых клубов. Я учила город наизусть, молчала, когда нужно, и отвечала четко, когда спрашивали. Каждая копейка уходила на счет, который должен был убедить опеку — я обеспечиваю брату будущее.
Тихий разговор в кабинете, который изменил всё
Все изменилось в один душный вечер. Михаил Игоревич зашел к нотариусу, оставив в машине кейс. Попросил подождать «пять минут», которые растянулись на полчаса. У меня закипал двигатель, и я решила зайти в здание — предупредить, что машина может перегреться.
Дверь в кабинет нотариуса была приоткрыта. И голоса доносились четко.
«…Итак, вы подтверждаете, что в случае моей гибели при определенных обстоятельствах, полный контроль над трастом и опекунство над объектом переходят к вам?» — это был голос Михаила Игоревича. Холодный, деловой.
«Совершенно верно, — ответил нотариус. — Документы составлены так, как мы обсуждали. Все легально. Объект — несовершеннолетний мужского пола, Иван Сергеевич Л. — будет передан под ваше полное попечение с доступом ко всем средствам фонда».
У меня перехватило дыхание. Иван Сергеевич Л. Это мой брат. Мой Ваня.
«Отлично, — прозвучал в ответ удовлетворенный голос босса. — Позаботьтесь, чтобы копии хранились у вас. На всякий случай. Его сестра слишком уж целеустремленная, может, чего-то добьется… Надо подстраховаться».
Случайность? Или мое появление в его жизни было чьим-то планом?
Я отшатнулась от двери, как от огня. В ушах гудело. «Объект». «Определенные обстоятельства». «Подстраховаться».
В голове сложился страшный пазл. Он знал обо мне с самого начала. Не просто нанял. Он… присматривался. Моя целеустремленность, моя уязвимость, мое единственное слабое место — Ваня — все это было не минусом, а плюсом для него. Я была идеальным водителем. Молчаливым свидетелем. И, возможно, пешкой в игре, правил которой я не знала.
Зачем богатому, влиятельному человеку опекунство над чужим ребенком? Что за «траст»? И какие такие «определенные обстоятельства» должны были случиться… со мной?
Я вышла на улицу. Той же походкой села за руль его дорогого автомобиля. Теперь это был не символ моей надежды, а саркофаг из тонированного стекла, в котором я везла своего палача.
Но внутри что-то переключилось. Страх сменился ледяной яростью. Он думал, что везет безропотную сироту? Он ошибся. Он поставил под угрозу самое дорогое, что у меня есть.
Мой маршрут изменился. Теперь я веду не только его машину. Я веду свою игру. И первое, что мне нужно выяснить — что за траст он упомянул и при чем тут мой отец, который исчез десять лет назад…