— Ленка, твой-то опять в гараж умотал? — соседка тетя Валя сочувственно цокнула языком, глядя, как я выбиваю ковер во дворе.
— Умотал, теть Валь. У него там... дела.
— Знаем мы эти дела, — усмехнулась соседка. — «Гараж» называется. Там у них клуб по интересам. Стакан, огурец и разговоры за жизнь. Ты бы присмотрела, девка. А то спиться мужику — раз плюнуть.
Я со злостью ударила выбивалкой по ковру. Пыль полетела во все стороны.
Самое обидное, что тетя Валя была права. Или мне так казалось.
Сергей, мой муж, был идеальным во всем, кроме одного. Каждую субботу, ровно в десять утра, он надевал старый свитер, брал термос с чаем и уходил в гараж. Возвращался затемно. Уставший, молчаливый, с красными глазами. От него пахло не перегаром, а какой-то химией — лаком, краской, растворителем.
— Машину чинил? — спрашивала я, принюхиваясь.
— Угу, — бурчал он и шел в душ.
Но наша старенькая «Лада» ломалась не так уж часто, чтобы чинить её годами.
— Сереж, может, хватит? — начала я в прошлые выходные. — Все нормальные люди дома сидят, с детьми гуляют. А ты? У нас сын отца не видит!
— Лен, я же не пью, — устало ответил он. — Мне нужно... хобби. Я там отдыхаю.
— Отдыхаешь? От семьи? — я завелась. — Хорош отдых! Приходишь, как выжатый лимон. Что ты там делаешь?
— Работаю с деревом. Тебе не интересно будет.
«С деревом он работает», — передразнила я про себя. Ага, как же. Буратино строгает.
В эту субботу терпение лопнуло. У сына был утренник, а папа снова «ушел в гараж».
Я оделась, взяла запасные ключи (он думал, что я их потеряла) и решительно зашагала к гаражному кооперативу.
«Сейчас я устрою тебе хобби», — думала я, представляя, как застану его в компании собутыльников. Я уже заготовила гневную речь. Я была готова к разводу.
Подойдя к нашему железному боксу, я услышала странный звук. Жужжание.
«Наверное, музыку включили, чтобы тосты не слышно было», — решила я.
Я тихо вставила ключ в замок, повернула и с силой рванула дверь на себя.
— А ну, хватит пьянствовать! — крикнула я с порога, врываясь в полумрак.
И застыла.
Никаких мужиков. Никакой водки.
Посреди гаража, под яркой лампой, стоял мой Сергей. Он был в респираторе и защитных очках. В руках он держал шлифовальную машинку.
А вокруг...
Я огляделась и почувствовала, как ноги становятся ватными.
Весь гараж был заставлен игрушками.
Деревянные лошадки-качалки с расписными боками. Кукольные домики с крошечными резными ставнями. Машинки, паровозики, смешные деревянные медведи.
Их были десятки. Одни уже готовые, сияющие лаком, другие — только в процессе сборки.
Сергей выключил машинку, снял очки и испуганно посмотрел на меня.
— Лен? Ты чего?
Я молча подошла к верстаку. Там стоял почти готовый деревянный аист.
— Что это, Сережа? — прошептала я. — Ты... ты это продаешь?
Он смутился, вытер руки ветошью.
— Нет. Зачем продавать? Я это... в детский дом отвожу. В тот, что на окраине.
— В детский дом?
— Ну да. Там игрушек мало, казенные все, пластиковые. А дерево — оно живое, теплое. Детям нравится. Я вот... чиню старые, новые делаю.
Он виновато опустил голову, словно признавался в преступлении.
— Ты только не ругайся, Лен. Я знаю, что времени много трачу. Но я не могу иначе. Я когда вижу, как они радуются... Понимаешь, у них же никого нет. А тут — лошадка. Своя. Личная.
Я смотрела на своего мужа — уставшего, в опилках, с мозолистыми руками. Вспомнила, как пилила его, как подозревала в пьянстве, как жаловалась соседкам.
А он здесь, в холодной коробке, создавал сказку для чужих детей. Молча. Без пафоса. Просто потому, что у него душа такая.
Слезы хлынули сами собой. Я закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Ленка, ну ты чего? — он испугался, бросился ко мне. — Ну прости, я буду реже ходить! Ну хочешь, я брошу это все?
Я замотала головой, уткнувшись в его колючий свитер, пахнущий стружкой.
— Не смей, — всхлипнула я. — Не смей бросать. Ты у меня... ты у меня святой, Сережка. А я дура.
***
В следующие выходные мы пошли в гараж вместе. Я взяла кисточки и краски.
— Я рисовать не умею, — честно призналась я. — Но могу раскрашивать.
— Научишься, — улыбнулся муж, протягивая мне деревянную заготовку матрешки. — Главное — с душой.
Теперь мы пропадаем там вдвоем. Сын тоже с нами — подает гвозди, учится шкурить дощечки. Соседка тетя Валя, увидев нас, идущих втроем, ехидно спросила:
— Что, Ленка, контролировать повела? Чтобы не напился?
Я улыбнулась и крепче сжала руку мужа.
— Нет, теть Валь. Помогать иду. У нас там дело важное. Счастье строим.
И знаете, это правда. Мы строим счастье. Не только для тех детей, которые получат эти игрушки. Но и для себя. Потому что нет ничего крепче семьи, которая делает одно доброе дело.
