Михаил Балашов проснулся от запаха дыма. Сначала он подумал, что это соседи что-то жгут на участке — такое случалось. Но когда выглянул в окно своего дома в предгорьях Голубых гор недалеко от Сиднея, сердце екнуло от ужаса. На горизонте полыхало оранжево-красное зарево, а воздух был настолько густым от дыма, что с трудом можно было разглядеть соседские дома.
— Лена! — крикнул он жене, выбегая на веранду. — Пожар идет к нам!
Елена Балашова, русская женщина, которая тридцать лет назад вместе с мужем решилась на эмиграцию в далекую Австралию, уже стояла во дворе с мокрыми тряпками в руках. Опытная фермерская жена понимала — нужно действовать быстро.
— Мишка, звони в пожарную! — командовала она. — А я буду поливать крышу и стены!
За тридцать лет жизни в Австралии Михаил привык к местным особенностям — засухам, жаре, периодическим пожарам. Но такого масштабного бедствия он не видел никогда. Огненная стена приближалась со скоростью поезда, пожирая все на своем пути — деревья, кустарники, траву.
— Все животные погибнут, — с болью в голосе сказала Лена, наблюдая, как огонь поглощает лесной массив, который еще вчера был полон жизни. — Бедные создания... Им некуда деться.
Михаил молчал, но в душе клокотала та же боль. Он любил австралийскую природу — именно ради этого когда-то и переехал сюда из промышленного российского города. Здесь, среди эвкалиптовых лесов и бескрайних полей, он чувствовал себя по-настоящему живым.
Пожарные прибыли через час — огромные красные машины с мощными насосами. Следом приехал бульдозер, который принялся срезать растительность вокруг дома, создавая защитную полосу.
— У вас есть час, — крикнул командир пожарной бригады, здоровенный австралиец по имени Джек. — Если не справимся, эвакуируемся!
Михаил и Лена работали не покладая рук. Поливали крышу, убирали все горючие материалы, готовили документы на случай эвакуации. Но в глубине души оба понимали — если дом сгорит, это будет не просто потеря имущества. Это будет потеря всей жизни, которую они строили здесь три десятилетия.
Огонь подошел настолько близко, что температура воздуха стала обжигающей. Дым был такой густой, что дышать можно было только через мокрые тряпки. Где-то совсем рядом трещали и падали деревья, рвались от жара газовые баллоны, взрывались автомобильные баки.
— Все! — рявкнул Джек в рацию. — Готовимся к отступлению!
Но в последний момент ветер переменился. Огненный фронт двинулся в сторону, обойдя ферму Балашовых стороной. Дом удалось отстоять, хотя вокруг на километры простиралось черное пепелище.
— Везунчики, — сказал Джек, снимая защитную каску. — Таких случаев — один на тысячу.
Михаил обнял жену, и оба не могли сдержать слез. Они спаслись. Но когда взглянули на то, что еще утром было живым зеленым лесом, сердце разрывалось от горя.
— Сколько зверей погибло, — шептала Лена. — Коалы, кенгуру, птицы... Все сгорели заживо.
Первого вомбата они увидели на третий день после пожара.
Михаил поливал огород, пытаясь привести в порядок то немногое, что уцелело, когда заметил странное движение у забора. Из-за обугленного пня выглядывало что-то серое и мохнатое.
— Лена, иди сюда! — позвал он жену. — Посмотри, кто к нам пришел!
Это был вомбат — австралийское сумчатое, похожее на маленького медвежонка. Зверек сидел неподвижно и смотрел на людей большими печальными глазами. В его взгляде читались усталость, растерянность и какая-то безграничная тоска.
— Бедняжка, — ахнула Лена. — Он же весь в саже! И такой худой... Наверное, дома лишился.
Вомбат не убегал, когда они приблизились. Более того, он даже позволил Лене осторожно погладить его по голове. Шерсть была жесткая, пропахшая дымом, но зверек явно нуждался в человеческом тепле и участии.
— Как думаешь, он голодный? — спросил Михаил.
— Конечно голодный! Где ему еду найти? Все же выгорело...
Они принесли из дома яблоки, морковку, капустные листья. Вомбат обнюхал угощение и принялся есть с жадностью отчаявшегося. Было видно, что он давно ничего не пробовал.
— Ешь, ешь, дружок, — приговаривала Лена. — Не бойся, мы тебя не обидим.
На следующий день их гость привел друзей.
Сначала появился еще один вомбат — такой же измученный и покрытый сажей. Потом еще один. К концу недели на участке Балашовых обосновались семь взрослых вомбатов и двое детенышей.
— Они же целым племенем к нам пришли! — изумлялся Михаил, наблюдая, как звери обследуют территорию, словно выбирая, где лучше поселиться.
Поначалу соседство было непростым. Вомбаты — прирожденные землекопы. За одну ночь они перерыли весь огород, выкопали ямы возле дома, изрешетили газон. Михаил утром выходил во двор и только руками разводил.
— Лена, они мне весь участок изуродовали! — жаловался он. — Как будто экскаватор проехался!
Но жена была мудрее:
— Мишка, а ты посмотри — они ни одного овоща не тронули. Роют ямы, а урожай обходят стороной. Умные какие!
Действительно, вомбаты вели себя удивительно тактично. Они копали норы там, где ничего не росло, а к грядкам даже не приближались. Словно понимали — нельзя вредить тем, кто приютил.
Постепенно Михаил начал понимать логику их поведения. Утром звери отправлялись к системе полива, устраивали себе душ — поливали водой спины, животы, тщательно смывали сажу и грязь. Потом перебирались на лужайку за домом, где паслись, отдыхали, играли между собой.
— Смотри, как они умываются! — восхищалась Лена. — Прямо как люди! И друг другу помогают — один другому спину трет.
Самым удивительным было то, что вомбаты совершенно не боялись людей. Более того, некоторые из них, особенно самки с детенышами, позволяли брать себя на руки. Они прижимались к человеку, словно кошки, и тихо урчали от удовольствия.
— Наверное, они понимают, что мы их спасли, — размышлял Михаил, поглаживая одного из самых доверчивых вомбатов. — Животные ведь чувствуют доброту.
Через неделю стало ясно, что гости надолго. Михаил решил обустроить для них максимально комфортные условия.
Он установил во дворе подобие душа — несколько разбрызгивателей на разной высоте, чтобы звери могли охлаждаться и мыться. Расставил по участку поилки с чистой водой. А главное — начал регулярно возить им еду из уцелевших участков леса в нескольких километрах от дома.
— Что ты делаешь? — спросила Лена, видя, как муж грузит в машину мешки с травой, ветками и корнями.
— Еду им добываю. Думаешь, легко девять ртов прокормить? Да еще таких прожорливых!
Каждый день Михаил ездил в неповрежденные огнем районы и собирал для вомбатов их любимые лакомства — молодую траву, сочные корни, кору эвкалипта, дикие ягоды. Это отнимало много времени и сил, но он не жаловался.
— Мишка, ты с ума сошел, — говорила ему Лена. — Тебе что, своих забот мало? Ферму восстанавливать надо, урожай собирать...
— А что я должен был сделать? Выгнать их? Они же погорельцы, как и мы. Только нам повезло больше — дом уцелел.
Лена молчала, но в глубине души гордилась мужем. За тридцать лет брака она привыкла к его доброте, но то, что он делал для диких зверей, поражало даже ее.
Постепенно жизнь на ферме Балашовых приобрела новый ритм. Утром хозяева просыпались и первым делом шли проверить своих постояльцев. Днем работали в саду и на поле, а вечером сидели на веранде и наблюдали за вомбатами, которые мирно паслись на лужайке.
— Знаешь, — сказала однажды Лена, — я никогда не думала, что дикие звери могут быть такими... домашними. Они же как дети ведут себя — играют, шалят, друг за другом ухаживают.
— А помнишь, что я читал в интернете? — ответил Михаил. — Во время пожаров вомбаты пускали в свои норы других зверей. Коал, опоссумов, даже птиц. А ведь обычно они очень ревностно относятся к своей территории.
— Правда? — удивилась Лена.
— Правда. Получается, у них есть... ну как это сказать... сострадание что ли. Они понимают, когда другим плохо.
Лена задумалась:
— Тогда понятно, почему они к нам пришли. Почувствовали, что мы их не обидим.
Действительно, вомбаты вели себя так, словно всегда жили на ферме Балашовых. Они выработали свой распорядок дня, выбрали любимые места для отдыха, привыкли к людям. Некоторые даже откликались на клички, которые им придумали хозяева.
— Боря, иди кушать! — звала Лена самого большого и важного вомбата-самца. — Маша, не копай под яблоней!
Михаил смеялся:
— Ты им русские имена даешь, как будто они из нашей деревни.
— А что? Мы же русские. И они теперь тоже как бы наши.
Но самым трогательным было наблюдать за отношениями между вомбатами и местными жителями, которые приезжали посмотреть на необычное соседство.
Сначала приехали соседи — местные фермеры, которые слышали о "русском чудаке, который приютил целое стадо вомбатов". Они ожидали увидеть разрушенную ферму и измученных людей, а увидели идиллическую картину: ухоженный участок, довольные звери, спокойных хозяев.
— Блин, Майк, — сказал сосед Том, австралиец в третьем поколении, — а они же совсем ручные! Смотри, этот ко мне подходит!
— Осторожнее, — предупредил Михаил. — Они добрые, но все-таки дикие звери.
Но вомбат по кличке Васька (самый общительный из всех) спокойно подошел к Тому и позволил себя погладить. Более того, он явно получал удовольствие от внимания и даже попытался забраться к незнакомцу на руки.
— Невероятно! — восхищался Том. — Я всю жизнь в Австралии прожил, а такого не видел. Они же обычно от людей убегают!
— Наверное, понимают, что их не обидят, — пожал плечами Михаил.
Вскоре о ферме Балашовых заговорили в округе. Приезжали журналисты, снимали репортажи. Дети из ближайшей школы просили разрешения на экскурсию. Михаил и Лена стали местными знаменитостями, хотя сами этого не искали.
— Мы просто не могли поступить иначе, — объяснял Михаил корреспондентам. — Они пришли к нам за помощью. Как можно было отказать?
Месяцы шли, вомбаты жили и здравствовали. Они заметно поправились, шерсть стала блестящей, глаза — ясными. Детеныши выросли и окрепли. Семейство процветало под опекой русских фермеров.
Но Михаил понимал — это временное решение. Рано или поздно лес восстановится, и вомбатам нужно будет вернуться к естественной жизни.
— А что если они не захотят уходить? — спрашивала Лена. — Здесь им хорошо, безопасно, еда есть...
— Они дикие звери, — отвечал муж. — Им нужна воля, нужны норы, нужна естественная среда. Мы не можем их на всю жизнь к себе привязать.
Первые признаки того, что время расставания приближается, появились через полгода. Вомбаты стали беспокойными, чаще уходили к границе выгоревшего леса, подолгу там задерживались. Разведчики леса сообщили, что растительность начала восстанавливаться — кое-где уже зеленеет молодая трава, появляются новые побеги.
— Они скучают по дому, — сказала Лена, наблюдая, как Боря и Маша стоят у края участка и смотрят в сторону леса. — Чувствуют, что там снова можно жить.
Михаил кивнул. Ему было грустно, но он понимал — так правильно.
Прощание растянулось на несколько недель. Сначала ушла одна семейная пара — они исчезли однажды утром и больше не вернулись. Потом еще двое. Самыми последними остались Боря, Маша и их детеныш Петька — те, которые больше всех привязались к людям.
— Не хотят нас покидать, — с грустью говорила Лена. — Мы же для них как родители стали.
Но природа взяла своё. В один прекрасный день, когда Михаил вышел утром во двор, участок был пуст. Только вырытые ямы и истоптанная трава напоминали о том, что здесь полгода жила шумная компания вомбатов.
— Ушли, — тихо сказал он жене.
— Ушли, — эхом отозвалась Лена.
Оба стояли молча, испытывая странное чувство — смесь грусти и радости. Грусти от расставания с теми, кто стал частью их жизни. Радости от того, что их подопечные смогли вернуться к естественной жизни.
Но история на этом не закончилась.
Через месяц, когда Михаил работал в саду, из леса показались знакомые силуэты. Боря, Маша и Петька вернулись — не насовсем, а в гости. Они пришли, позволили себя погладить, поели принесенных лакомств и снова ушли.
— Проведать решили, — улыбнулся Михаил.
С тех пор вомбаты стали регулярными гостями фермы. Иногда приходили поодиночке, иногда небольшими группами. Приводили новых детенышей, показывали подросшее потомство. Словно говорили: "Смотрите, мы не забыли. Мы помним, кто нас спас."
— Знаешь, — сказала однажды Лена, наблюдая, как Петька, уже взрослый вомбат, играет со своими детенышами на их лужайке, — я думаю, мы сделали правильно. Мы не просто спасли их тогда — мы показали им, что люди могут быть добрыми. И теперь они это знание передают своим детям.
Михаил обнял жену:
— Может, в этом и есть смысл нашей жизни здесь. Не только хлеб выращивать, но и доброту сеять.
Прошло три года с тех пор, как пожар изменил жизнь фермы Балашовых. Лес полностью восстановился, в нем снова кипит жизнь. Вомбаты живут в своих норах, растят детенышей, ведут обычную звериную жизнь.
Но связь с людьми, которые их спасли, не прерывается. На ферме всегда стоят поилки с водой, работает душ для зверей, а Михаил по-прежнему иногда привозит лакомства из леса.
— Приезжайте к нам, — говорит он туристам и журналистам, которые до сих пор интересуются его историей. — Увидите, как дикие звери могут быть благодарными. Это дорогого стоит.
И действительно, каждый, кто побывал на ферме Балашовых, навсегда запоминает эту картину: мирно пасущиеся на лужайке вомбаты, которые не боятся людей, потому что знают — здесь их никто не обидит. Здесь живут те, кто когда-то протянул им руку помощи в самый страшный момент их жизни.
— Видите, — говорит Лена гостям, — доброта всегда возвращается. Мы им помогли, а теперь они нам радость приносят. Справедливо.
А Михаил добавляет:
— Главное — не пройти мимо чужой беды. Не важно, человек это или зверь. Беда она и в Африке беда. А помощь — она везде помощь.
История фермера Балашова и его вомбатов стала легендой в их районе. О ней рассказывают детям в школах, показывают документальные фильмы, пишут статьи. Но для самого Михаила это просто жизнь — обычная, правильная жизнь человека, который не может пройти мимо чужого горя.
И когда он сидит вечером на веранде и видит, как в сумерках из леса выходят знакомые силуэты, чтобы попить воды у него во дворе, он понимает: не зря прожита жизнь. Не зря!