Внука Самойловы любили, но не давала покоя мысль, что слишком рано родила Аля. Больше всех об этом думала Зоя Ивановна, когда рассматривала лицо ребенка. К осени Андрюша заметно подрос, хотя еще и не умел ходить. Агукал что-то на свое языке и пытался произносить первые, если не слова, то что-то похожее на них.
К удивлению всего семейства Субачей первым словом было «папа», а потом уж «мама». Александр обрадовался, и еще больше тянулся к сыну. Последнее время, пожалуй, это единственное, что могло обрадовать его по-настоящему.
- Саша, ты поешь, потом поедешь, - Зоя Ивановна, встречая сына, звала домой, старалась накормить, понимая, что не все ладно у него с Алей. Она давно уже порывалась начать разговор про внука. Да, она считала Андрюшу внуком, и они с Николаем по-своему любили мальчика. Но отмалчиваться, когда много вопросов, связанных с его рождением, она не могла.
То, что ребёнок, явно, не в их родню, это понятно ей. Но и на Субачей мало похож. Она мучилась догадками и хотела все выяснить, но опасалась, потому что был случай, когда оговорили одну женщину в селе, а потом оказалось, что не изменяла она, а семья распалась.
Вот и боялась Зоя, как бы дров не наломать, тут ведь осторожно надо. Но с сыном хотела поговорить.
Она смотрела, как он ест сидя, за столом в родном доме, где родился и вырос, и ее сердце в этот момент «плакало». Больно было за сына, понимала, что женился он случайно.
- Саша, ты мне скажи, как тебе живется… не поторопился ли ты?
Санька за это время стал выглядеть взрослее и почти не улыбался. Он отодвинул тарелку. – Спасибо, мам, как всегда вкусно. – Потом посмотрел ей в глаза. – Честно? Моя это ошибка. А ведь бабуля меня предупреждала…
- Какая бабуля?
- Ну баба Фрося.
- Сынок, ты пугаешь меня, померла ведь бабушка.
- Мам, да это я прошлое вспомнил, ты не бойся, нормально у меня все с головой. Предупреждала она, чтобы не пил. Да я и не пил почти, но однажды просто за компанию… вот теперь до сих пор подняться не могу. В общем, я так скажу: живу с Алей, потому что сын, тянется он ко мне, пусть подрастет немного, а потом… разведусь… не люблю ее, все меня раздражает, и это хозяйство Субачей видеть уже не могу.
- Ой, Саша, сына, говоришь, любишь, а ведь раненько Аля родила мальчонку, я все считала и никак не сходится.
Санька, сложив руки на столе, опустил голову. – Как бы там ни было, Андрей мой сын. Нет у него другого отца, кроме меня. Отвечаю за него.
Зоя проводила сына с тяжелым сердцем, поняла она, что он тоже догадывается, но не может бросить ребёнка, пусть даже и чужого ему по крови.
Зимой стало немного свободнее, и Александр больше времени проводил с сыном. Это с его рук он сделал первые шаги, это к нему он тянулся, приплясывая и смеясь, это Санька мог легко покормить его, в то время как другим не давался, отворачиваясь.
Аля после той ссоры немного успокоилась, но отношения у них были натянутые.
Весной Александр снова стал пропадать на усадьбе, вкладывая много сил, чтобы скорей переехать в новый дом. Зоя Ивановна вместе с мужем даже огородик там вспахали, бросив несколько ведер картошки, да мелочевку.
Василий и Клавдия обещали дать часть своего хозяйства, но Аля, к радости Саньки, отказалась наотрез.
- Вы хотите мне еще корову навялить? Мне бы вон с ребёнком справиться. Не собираюсь я в навозе копаться, так что оставьте себе.
- Ну хотя бы курочек, - предложила Клавдия.
- Пять всего, и хватит.
Летом переехали в новый дом, и еще запах стройки не выветрился.
Субачи удивились, что дом оформили не на Саньку, а на Зою Ивановну. Клавдия поджала губы и обидчиво опустила глаза, а Василий не скрывал своего словесного возражения.
- А на каких правах Алевтина там будет жить? - спросил он.
- На правах моей жены, - ответил Саня.
- На птичьих правах она там будет, - сказал Василий, - чуть что не так, сразу вылетит. Правильно я понял?
- Послушай, сват, если у детей все ладно, какая разница, на ком дом.
- Не-ееет, есть разница, - Василий сощурился и пригрозил пальцем, - это получается, дом ваш теперь.
- Ну так мы его и строили, - резко ответил Николай, - вы отказались. Был такой разговор? Был. И хватит уже, пусть живут. А мы не вмешиваемся.
Субачи сильно обиделись, и остались при своем мнении. Аля тоже насторожилась, почему это дом не на Сашку записан, и пыталась влиять на него. – А что это мы как приживалы теперь, строили-строили и живем на птичьих правах.
- Строили мои родители, им и распоряжаться, надо будет – перепишут.
- Когда?
- Понятия не имею. Что тебя не устраивает?
- Нет, мне интересно, с чего это вдруг обещанный дом на себя записали?
- А чего это ты вдруг так рано родила? – спросила Александр, и сам не ожидал, что этот вопрос сорвется у него с языка.
Лицо Али покрылось красными пятнами, впервые муж задал столь неудобный вопрос.
- Саша, ты же знаешь… Андрюшка раньше родился… ты вспомни, как я тяжело ходила, вспомни, как потом мне тяжко было…
- Я помню, как ты ходила, а еще помню, когда у нас все было… или не было? – он посмотрел ей в лицо впервые придирчиво, будто требовал ответа.
- Ты меня в чем-то подозреваешь? А может ты забыл, как в клубе танцевали, как на берегу целовались? А как во времянке нас родители застали – это ведь ты помнишь? Она отвернулась, уткнулась в полотенце и плечи ее затряслись. – Спасибо. Я ему сына родила, а он мне допрос утроил.
- Плакать перестань. Как только скажешь против шерсти, так сразу в слезы, ну невозможно с тобой разговаривать.
- Потому что когда задаешь такие вопросы, мне обидно.
- Ты начала про дом спрашивать, ну и я в ответ. А теперь хватит, Андрюшка вон на нас смотрит. – Он подошел к сыну и взял его на руки.
Новый дом не принес Саньке спокойствия и радости. Нет, он, конечно радовался, что достроили, что есть теперь свое жилье, которое начинали с первого колышка, но счастлив он не был.
Уже несколько раз видел Женю, и надо сказать, намеренно проезжал как можно ближе к школе. Два раз они разговаривали возле магазина, встретившись случайно. Он стоял рядом с ней и невыносимо хотелось обнять эту девушку, и уже который раз вспомнилась их встреча на почте, хотя это было давно, и они вместе смеялись, подмечая каждую деталь той встречи.
К концу сентября выдался редкий выходной, ведь уборочная страда идет, и в этот день Санька сел на мотоцикл и поехал на свою любимую Журавлиную горку.
Он может и не поехал бы, но Аля снова стала ворчать на него, намекнув, что его видели с Женей.
- Мне вообще ни с кем не разговаривать? – спросил он
- А почему именно с ней? Ты забываешь, что у тебя семья, сын у тебя, а ты похохатываешь с какой-то девкой.
- Она не девка, а учитель, может и нашего Андрюшку учить будет, когда время придет.
- Уже заступаешься? Может она тебе нравится?
- Может! – Санька со злости быстро схватил куртку и вышел, хлопнув дверью.
Вот тогда он и поехал на горку.
Уже пропала сочность травы, и вокруг вместо изумрудной зелени будто раскинулось огромное рыжее покрывало. Стебли подсохшей травы колыхались от легкого ветерка, но дождя не было, и только тучи разрозненно перемещались.
Он оставил мотоцикл и стал подниматься. И лишь теперь увидел одиноко лежавший велосипед в траве, огляделся и заметил немного в стороне девушку – это была Женя.
Никогда он так быстрот не бегал, разве только в армии, во время марш-броска.
- Вот это совпадение! Ты тоже здесь?
- Как видишь.
- А ведь мы не сговаривались, я вообще не собирался, а потом вдруг захотелось приехать сюда, тут хорошо, вольготно, ветер такой свежий… - он посмотрел на нее, она стояла в легкой курточке. - Тебе не холодно?
- Пока нет.
Он все равно снял свою куртку и быстро укутал ее как ребёнка, не дав опомниться.
- Ну зачем? Мне не холодно… хотя ты очень заботливый… я тоже не собиралась, а потом почему-то захотелось поехать, давно тут не была.
- Я тоже давно не был.
Они стояли рядом и молчали. Ему вдруг пришло в голову, что она – такая молодая и красивая – может запросто выйти замуж. И что тогда? Эта мысль пугала его. Он взял ее за плечи и осторожно, с небольшим усилием притянул к себе. Потом закрыл своей спиной от ветра и стал целовать ее лицо. Она пыталась ускользнуть, но не получалось. Наконец она прошептала: - Пожалуйста, не надо.
И он, задохнувшись от ее нежных губ, оторвался с усилием, поднял голову и посмотрел в небо, не отпуская ее. – Хорошо, не буду, все, как ты скажешь.
И вдруг увидел клин. – Женя, Женя, смотри, журавли летят!
- Где?
- Да вон же.
- Ой, правда! Как красиво летят, это они от нас улетают, - сказала она с грустью.
- Весной вернутся, надо только дождаться.
- Эге-гей, - закричала Женя, - возвращайтесь!
А потом они, взявшись за руки, побежали, будто хотели догнать эту стаю. Запыхавшись остановились и рассмеялись.
- Ну мне пора, - сказала она и села на велосипед.
- А я на мотоцикле.
- Ты быстрее.
- Нет, я не поеду быстро, я буду ехать за тобой. – И он сдержал обещание, и до самого ее дома ехал за ней медленно, иногда обгонял и делал круг, улыбаясь ей. Так он проводил Женю до самого дома.
А потом вернувшись к себе, уже не хотелось ничего выяснять с Алей, не хотелось ругаться, и он принял решение развестись.
- Аля, сядь, поговорить надо. – Позвал, когда уложили сына. – Ты сама, наверное, поняла, что мы поторопились, нет у нас жизни, нам развестись надо.
Алевтина сидела как каменная, слушая его. – Ты хочешь нас бросить?
- Послушай, я не бросаю сына, я буду часть зарплаты отдавать…
- Нам значит во времянку возвращаться?
- Ты можешь жить пока здесь, а я у родителей поживу, могу хоть завтра уйти. И не надо времянкой меня пугать, если захочешь вернуться к родителям, то у вас большой дом, тебе есть, где жить.
- Я сегодня у врача была, мне надо обследоваться.
- Что случилось?
- Пока не знаю, но надо провериться, так мне сказали, неважно себя чувствую… может отложим пока развод хотя бы на время…
- Хорошо, я не тороплю, если надо свожу в районную больницу, раз такое дело.
- Спасибо тебе, и прости меня… я все равно тебя люблю, - сказала она и ушла в спальню.
***
Удивительным образом узнавала Алевтина о том, когда и где виделся Александр с Женей. И в этот раз, когда на мотоцикле провожал ее домой, а она ехала на велосипеде - об этом тоже узнала довольно быстро.
После того, как муж сказал, что хочет развестись с ней, она поняла, что все это он затеял из-за молодой учительницы.
Вечером следующего дня, оставив сына с Клавдией, оделась и уже почти под покровом ночи пробралась тихо по переулку и вышла на другую улицу. Она шла не рядом с дорогой, а ближе к домам, и ее почти не было видно. Остановилась возле небольшого дома, покрутилась, прошла к палисаднику и увидев свет в окне, кинула легкий камешек. Он звякнул, и Алевтина сразу спряталась за угол.
Ждала минуты три, потом шаги послышались. Собаки во дворе не было, поэтому бояться нечего.
- Ну и кто тут? – спросил мужской голос.
- Я это.
- Кто?
- Не узнал что ли? Я это, Аля. Только не говори, что не помнишь.
- Алька, ты что ли? С ума сошла? Ты чего камни в окна бросаешь?
- Маленький камушек-то… привет, Паша. Нет у меня времени. Завтра вечером на нашем месте, за селом, возле березняка ждать буду.
- Шутишь? Я вчера только приехал, маманя наглядеться не может, а ты про старое место… оно мне надо?
- Надо, Паша, надо, приходи, все узнаешь, тебя это очень касается.
- Секреты какие-то… ладно приду.
На другой день, сказав своим, что пойдет к подружке, а то дома засиделась, она быстро оделась и вышла. Знала она тропинку, по которой можно незаметно пробраться в березняк.
Пришла первой и стала ждать. То, что Павел Вохминцев придет, не сомневалась.
И он пришел.
- Ну ты партизанка, Алевтина.
- Раньше Алечкой называл.
- Когда это было? Короче, говори, зачем позвала. Ты, говорят, замуж вышла.
- Вышла, сын у нас, семью хочу сохранить.
- А я тут причем? Меня дома уже сколь времени не было…
Она подошла к нему ближе, куртка у него была расстёгнута, и она взялась за пуговицу его рубашки и стала ее крутить.
- Оторвешь пуговицу-то.
- Дело у меня у к тебе, Паша, - вкрадчиво сказала она.
- Какое?
- Ты всегда нравился девчонкам, помнится, бегали за тобой…
- Ну?
- В общем, надо одну… закрутить надо с одной, да так, чтобы все знали, как ты с ней погулял, чтобы «не отмылась» она.
Павел Вохминцев в свои двадцать шесть лет удивился необычному предложению. Понял он, что имела ввиду Алевтина, но все равно удивился.
- Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, если подруг у меня много было, так я теперь каждую должен «на зубок пробовать»?
- Она не каждая. Она молодая, видная, училка местная, уж больно шустрая, в чужую семью нос сует... Так вот, надо ее обломать.
Павел расхохотался. – Долго думала? Крайнего нашла? Шла бы ты лучше, Аля, со своим предложением…
Алевтина была невозмутима и не собиралась уходить. Она достала из кармана пачку денег и покрутила ею перед носом у Павла.
– Денег много не бывает. Вот эти все твои будут, могу сейчас отдать. Только дело сделай.
- А ты изменилась, на хищницу похожа стала. Короче, некогда мне, спать хочу, мать дома ждет.
- Ладно, Паша, расскажу подробнее. Ты можешь отказаться от денег и от дела, но тогда мой муж уйдет из семьи, а тебе придется платить алименты на нашего сына.
- Аля, не начинай…
- Я тебе сразу тогда сказала, что беременна.
- Мало ли что сказала, почему я тебе должен был верить?
- Потому что никого кроме тебя не было. А Сашку я потом уже заметила, когда ты уехал и даже рукой не помахал. Санька твоего сына воспитывает. Так вот, если мой муж уйдет к этой Женьке, значит ты будешь нашего сына содержать.
- И кто тебе поверит?
- Ой, Паша, уж я расскажу во всех красках.
- А не боишься, что люди тебя заклюют?
- Не боюсь, у меня ребенок, меня поддержат. Так что выбирай: или ты помогаешь мне, и Саша остается со мной, а ты с деньгами, - она снова покрутила пачкой перед глазами Павла, - или я иду с сыном к твоей маменьке, пусть с внуком познакомится.
- Только попробуй! У матери и так сердце больное, еще не хватало тебя там…
- Ну тогда соглашайся. Что ты там будешь с ней делать, как охмурять, будет ли у вас что-то – мне все равно. Главное, чтобы все узнали, что Женька Росинская с тобой гуляет. Ну? Берешь деньги?
Павел провел рукой по лицу, потом усмехнулся. – А как докажешь, что сын мой?
- А ты посмотри на него и сразу поймешь. Решай, Паша, а то некогда мне. Справиться с задачей – тебе раз плюнуть, да еще с деньгами останешься… а я с мужем.
Павел нехотя протянул руку и взял деньги.
- Паша, только не обмани, я ведь не шучу.
- Ты перед глазами не мельтеши, мне месяц надо…
- Две недели, Паша, две недели, нет у меня больше времени. – Она резко развернулась и быстро пошла домой.
Павел повертел в руках внушительную сумму, усмехнулся. – Ладно, для начала надо посмотреть на эту Женю, может и помню ее. Эх, Алька, рано ты меня в негодяи записала.