До конца 1980-х его имя было практически неизвестно массе булгарских почитателей литературы.
Между тем, примерно за 80 лет до этого именно ему поэт Габдулла Тукай посвятил стихотворение «Кто он?»:
Кто он, который возвысил эту нацию?
Кто он, который дал ей язык и голос?
Кто он, показавший разницу между нами и
животными?
Кто он, до дна выгребший яму дикости?
Кто он, который утешил этот печальный народ?
С кем пришла заря, когда мы пребывали в темноте?
Кто заставил нас то смеяться, то плакать?
Кто он, побудивший размышлять о прошлом?
И напомнивший нам о вырождении?
Кто он, привлекший к нам вниманье иноземцев?
И обративший слово «татар» в «тутар»
(препятствие)?
Кто он, перенесший ради нас так много бед?
А потом разделивший с нами радость?
Речь идет о писателе Гаязе (Мухаммадгаязе) Исхаки, чьи книги долгие-долгие годы оставались под запретом…
Что означает для культуры нашего народа имя Гаяза Исхаки (1878-1954)? Для моей бабушки и ее современников это был писатель, неотторжимый от мира национальной литературы, наполненного «Кыссаи-Юсуф», «Кисекбаш», «Сказаниями о хазрате Гали» и «Героическими повествованиями о Саид Баттале». Упоминание имени Исхаки было запрещено с конца 1920-х годов. Между тем он, без всякого преувеличения, крупнейший булгарский прозаик и драматург. Первой пьесой, поставленной национальным театром, была его пьеса «Жизнь с тремя женами». Первым романом, в котором была сделана попытка показать жизнь нации в ее различных проявлениях, проследить ее исторический путь, был его роман «Вырождение двести лет спустя». Первая пьеса исторического характера, в которой были даны картины насилия над народом со стороны царского режима, была его трагедия «Зулейха». Но лишь в 1987-1989 гг. в результате непростой борьбы стало возможным опубликовать в печати крупицы его творчества («Казан утлары» , «Азат хатын» , «Ялкын»).
…Он родился в одной из деревень Чистопольского уезда Казанской губернии – Яуширма (Кутлушкино). Обычное детство сына сельского муллы, учеба сначала в чистопольском, а затем в казанском медресе «Касимия». В дальнейшем Г.Исхаки часто так или иначе будет возвращаться к своим детским годам в таких произведениях, как «В учении – счастье», «Мулла бабай» , «Жизнь ли это?» и других. Впечатления детства предстают в них как совершенно осязаемые, реальные. Запахи, шумы, яркие образы беззаботных ребячьих лет – все это носит заметный ностальгический оттенок.
После года работы учителем Исхаки поступает в 1889 году в Татарскую учительскую школу. Это учебное заведение, открытое в Казани еще в 1876 году, справедливо критиковалось представителями мусульманской общественности, в частности выдающимся поэтом и общественным деятелем Багауддином Ваисовым аль-Булгари, как средство «обрусения инородцев». Однако, как это бывает, замыслы самодержавной бюрократии зачастую не достигали цели, и результат оказывался прямо противоположным желаемому. И действительно, среди окончивших школу было немало крупных деятелей национальной культуры и общественной жизни: Садреддин Максуди, Хусаин Ямашев, Гафур Кулахметов и другие.
Видимо, к годам, связанным с Учительской школой, относится первое увлечение Гаяза русской культурой и литературой. В своем еще молодом возрасте он занимается переводами из Чехова и Гоголя. Некоторое время был вдохновлен идеями Л. Н. Толстого, но, по свидетельству современников, «остыл к ним».
В 1899 году выходит в свет первый опубликованный рассказ Г. Исхаки «В учении – свет», проникнутый горячей пропагандой просвещения. Вообще творческая эволюция писателя поразительно динамична. К первой революции в России он уже автор целого ряда произведений: романов, повестей, рассказов, пьес. Очень скоро о нем начали писать не иначе, как «о знаменитом». О некоторых чертах индивидуальной творческой манеры Исхаки известный публицист Юсуф Акчура писал в 1906 году: «Эмоциональный, пылкий патриот, идеалист и романтик». Этому соответствует и словесный портрет писателя: «мечтательные и вместе с тем вдохновленные, искрящиеся глаза, губы, готовые и к смеху и к плачу… лоб, выказывающий мужество, энергию и даже, некоторым образом, упрямство».
Особое место в творчестве Исхаки этой предреволюционной поры занимает роман «Вырождение двести лет спустя», законченный автором в 1902 году и напечатанный в 1904-м. По сути, это было новаторское в национальной литературе произведение, своего рода антиутопия. Жанр романа был сам по себе сенсационным для мусульманского общества начала XX века. Роль же романа Г. Исхаки в культурной жизни мусульман Поволжья и Приуралья нельзя переоценить. Габдулла Тукай в одном из стихотворений, подчеркивая значение произведения, писал, что автор заставил задуматься читателей о прошлом народа и предупредил об угрозе катастрофы в будущем, если не предпринять решительных шагов в сторону прогрессивного развития.
Между прочим, в романе настойчиво подчеркивается важность плодотворных контактов с русской культурой. Исхаки высмеивает тех своих соотечественников, кто, общаясь с представителями народа-соседа, воспринял от них не самые лучшие качества: «Были, конечно, и такие, кто, так сказать, вращались в более порядочной среде, например, мурзы. Большинство из них обучалось в русских школах… Однако уж не знаю, по какой причине, они забыли, что являются булгарами… В этом веке они не принесли никакой пользы – один вред. Их единственным вкладом в общественную жизнь было то, что, думая о себе как о представителях некоего другого народа, они взяли да обозвали соплеменников «татарами». Каждый раз, когда речь заходила о нации, они лишь отмахивались с пренебрежением: «разве наши татары на что-нибудь способны?». Можно было подумать, что отсталость нации досталась ей в наследство от каких-то других булгар… Однако, если уж говорить по правде, то главной причиной отсутствия национального прогресса были не булгары, которых мурзы называли (см. также роман «Нищенка») в условиях, когда царские власти отказывали этому сочетанию в праве гражданства.
Одним из первых Исхаки разрабатывал в своем творчестве тему женщин-мусульманок. В пьесе «Жизнь с тремя женами», романе «Нищенка» и других произведениях автор предстает как поборник равноправия женщин и защитник их человеческого достоинства. Все это позволило известному историку и новеллисту Г. Губайдуллину написать следующее: «Гаяз-эфенди – один из борцов за освобождение женщин…». И далее: «Были ли до Гаяза-эфенди те, кто поднимал проблему многоженства? По-моему, нет. Более того, например, в турецкой литературе можно было прочитать о пользе многоженства…»
В годы революции 1905-1907 годов Г. Исхаки активно включается в общественно-политическую деятельность. По свидетельству одной из газет, «он, в течение двух лет, не имея своего угла, странствовал из города в город, из села в село, вдохновленный идеями просвещения народа, расширения его кругозора, введения его в мировую семью народов».
В мае 1906 года он вместе с единомышленниками начинает издавать газету «Таң йолдызы» («Утренняя звезда»), которая стояла на социалистических позициях, близких к эсеровским взглядам. (Кстати, членами партии социалистов-революционеров были в свое время и Г. Ибрагимов, и М. Вахитов). Защита интересов трудящегося народа становится главной задачей писателя, причем, как признавал далеко не разделявший его взглядов Ю. Акчура, «он поставил себя на службу не только своему народу, но и всем угнетенным, обиженным, голодным и отверженным».
В том же 1906 году Гаяз Исхаки участвует в событии, которое было одним из самых неординарных в жизни мусульман всей России – третьем съезде «Иттифак аль-муслимин»(«Союза мусульман»), проходившем в Нижнем Новгороде, в здании общественного клуба с 16 по 20 августа. «Союз» развивал деятельность по защите интересов российских мусульман: ее идейной основой был буржуазный либерализм. На съезде, по сообщениям газет, присутствовало около 800 представителей Поволжья, Урала, Туркестана, Сибири, Кавказа, среди них несколько членов Государственной Думы. Выделялись на съезде Г. Ибрагимов, И. Гаспринский, братья Максуди, М. Бигиев, Г. Баруди. Что касается Г. Исхаки, то он фактически был вдохновителем группы социалистов, или, как их называли на съезде, «молодых». 28-летний писатель, отстаивая интересы трудового люда, брал слово на форуме около 20 раз, принимал участие в обсуждении практически всех пунктов повестки дня.
В своего рода программном выступлении Г. Исхаки четко обозначил отношение к происходящему среди мусульман и в России вообще: «Манифест от 17 октября объявил о свободах. Наши мусульмане более или менее воспользовались этой свободой. Появились газеты. Однако свободу нам не дали даром: вся Россия покрылась кровью. Родители, потерявшие детей, дети, потерявшие родителей, жены, оставшиеся без мужей, сироты пролили кровавые слезы. Основы свободы созданы вовсе не благодаря справедливости правительства, цена ее – кровь нации. Если бы не реки крови и дожди слез, не было бы свободы и самого этого собрания. Не забудем тех, кто отдал жизнь за это, вспомним о них с великим уважением. Они, а не Манифест, заложили основы свободы! И сейчас герои свободы продолжают свое подвижничество. Из газет мы знаем, как погибают они на этом пути. Эти люди боролись за свободу для всей России… Необходимо мужество, решительность, старание. Только в борьбе обретают свободу!»
Г. Исхаки резко выступил против тенденции, доминировавшей на съезде, представлять народ единым целым, не разделяя интересов богатых и бедных, эксплуататоров и эксплуатируемых. «Хватит плясать под дудку богачей», - говорил писатель. «Необходимо защищать наиболее многочисленный класс – крестьян и рабочих. Богачи в Думе (Государственной Думе. – примеч.автора) способны создавать только законы, направленные на высасывание крови из народа». Идейные противники ожесточенно нападали на Исхаки и его сторонников и постарались сделать все, чтобы не было принято не только ни одно предложение «молодых», но и ни одна их поправка к заключительному документу.
Очень ярким было выступление Исхаки в конце съезда, посвященное актуальному в те годы вопросу армяно-азербайджанских столкновений на этнической почве. Исхаки продемонстрировал по-настоящему интернационалистический подход к проблеме. Обрисовав обстановку в Армении и Азербайджане, писатель подчеркнул, что столкновения с многочисленными жертвами и разорением селений длятся уже полтора года. И далее, резко и точно: «Бюрократия, враг обеих наций, плавает в море крови, черепами жертв укрепляет здание деспотизма, умывает свои кровавые руки в слезах сирот, празднуя свою победу, награждает своих агентов званиями и медалями. Пользуясь враждой двух наций, самодержавие укрепляет свои корни на Кавказе и отвлекает армян и мусульман от борьбы за свободу. Оно коварным образом насаждает межнациональную вражду и… таким образом, утверждает свой режим… Поэтому оба народа, прекратив конфликт, должны сплотиться против подлинного врага. Нужно, наконец, проснуться и увидеть, где враг». От имени левых Исхаки предложил съезду принять резолюцию, в которой содержался прямой призыв к армянам, азербайджанцам и всем другим народам России свергнуть самодержавие. Документ заканчивался словами: «Враг один – и войско должно быть единым».
Резолюция была отклонена либерально настроенным большинством.
Понятно, что царская охранка следила за деятельностью Гаяза Исхаки. Полицейские репрессии не заставили себя долго ждать. Еще в июле 1906 года были арестованы товарищи писателя по редакции газеты «Таң йолдызы» Сагит Рамеев и Фуад Туктаров. А вскоре после съезда пришла очередь и Гаяза. Правда, в этот раз он пробыл в заключении недолго. Газета «Казан мөхбире» («Казанский вестник») в номере за 5 ноября 1906 года кратко сообщала: «Находившийся под арестом знаменитый писатель Гаяз-эфенди Исхаки 3 ноября выпущен из тюрьмы с условием покинуть Казань в 24 часа». Через 11 дней последовало закрытие газеты «Таң йолдызы», в связи с чем Тукай писал, что «рабочие осиротели» без газеты. Однако более тяжелые испытания ожидали Исхаки в следующем, 1907 году: он был осужден охранкой на 3 года ссылки в Архангельскую губернию. Пробыв там около года, Гаяз совершает дерзкий побег и объявляется в Петербурге, но, будучи вновь арестованным, препровождается к прежнему месту ссылки. Лишь в 1913 году в связи с амнистией Исхаки получает освобождение, но без права возвращения в Казань. В эти годы, независимо от условий жизни, он много и плодотворно занимается литературным творчеством, пишет такие пьесы, как «Алдым-бирдем» (в собственном переводе Исхаки «Брачный договор»), «Тартышу» («Борьба»), «Җәмгыять» («Общество»), и роман «Мулла бабай» и «Тормышмы бу?» («Жизнь ли это?»), ряд рассказов. В частности, роман «Мулла бабай» рисует жизненный путь служителя культа и дает удивительно красноречивый и богатый материал, на основе которого можно изучать жизнь мусульманского духовного сословия, с массой бытовых подробностей, тонко подмеченных деталей. Вместе с тем роман выдержан в психологической манере. Читая и этот роман, и другие произведения писателя, убеждаешься, какой ущерб нанесло развитию и преемственности традиций нашей литературы неправедное отлучение Исхаки от родной почвы.
В те же годы Исхаки вступает в контакт с М. Горьким, который был заинтересован в опубликовании некоторых его произведений.
…В годы до первой мировой войны дерево творчества писателя продолжает плодоносить. Он радует читателей все новыми и новыми произведениями. К 1913-1914 годам выходят его сочинения в восьми томах…
Свержение самодержавия Исхаки встречает с большим энтузиазмом и бросается в гущу политической жизни. В эти послефевральские дни и месяцы практически не сходит со сцены национального театра его пьеса «Зулейха», так перекликавшаяся с идеями борьбы и освобождения бурного революционного времени.
«…Не понял, не принял…» - эти стандартные выражения, отражавшие отношение многих и многих представителей культуры России к Октябрю, полностью применимы и к Г. Исхаки. Он покинул родные края, покинул Россию. Жил в Германии, Польше. Наконец (до конца жизни), в Турции. В трагические годы разлуки его не покидает интерес к жизни на родине, к своим бывшим друзьям и коллегам по писательскому труду. В 1929 году, в связи с 50-летием драматурга Галиасгара Камала он вместе с другими деятелями культуры эмиграции посылает ему поздравительную телеграмму… В его произведениях, написанных за рубежом – тоска по отчизне. Он обращается к историческим сюжетам, пишет роман «Улу-Мухаммед», «Историю Казани». Вообще его жизнь в эмиграции заслуживает, конечно, специального исследования.
На родине же… еще недавние приятели Г. Исхаки клеймят того, кого несколько лет тому назад превозносили: пытаются очернить его, вспоминают мелкие эпизоды с целью опорочить его имя. Ну что ж, всему свое время. Вот и настала пора: к народу вернулись произведения одного из крупнейших писателей, которых когда-либо рождала наша Булгарская земля, основателя школы критического реализма в национальной литературе.
Одним словом, справедливость рано или поздно торжествует, и давайте же будем благодарны такому повороту событий.
«Совесть не позволит мне выставлять плохое хорошим, вора – порядочным человеком, вредное – полезным». Эти слова, написанные когда-то Гаязом Исхаки, были девизом его творчества, его жизни – жизни человека, испытавшего и большой триумф, и большую драму.
Рашид Кадыри Аль Булгари. Казань
-----------------------------------------------------------
The Bulgar Times 2014 № 1/2 (12/13), стр. 4-7.