Тамара Ивановна была очень щедра на один вид подарков: "то, что было стырено с работы".
Раз в месяц, а то и чаще, она привозила внукам папки или пакеты с фирменной продукцией компании, где работала.
— Хозяин раздает, нам не нужно, а вы приспособите, — говорила она, ставя на стол очередную коробку.
Содержимое было всегда одинаковым для обоих детей: блокноты с логотипом "Сигма-Трейд", шариковые ручки в корпоративных синих тонах, календарики, пластиковые линейки, папки-скоросшиватели.
Иногда попадались кепки или футболки с той же надписью, явно из разряда промо-продукции для массовых мероприятий.
Невестка, Ольга, сначала даже была благодарна свекрови. Ручки и блокноты в хозяйстве всегда нужны. Ее сын, Кирилл, носил их в школу.
Примерно такие же пакеты получала и Лера. Ольга как-то спросила у золовки, Юлии:
— Ну что, у вас тоже весь дом в блокнотах "Сигма-Трейд"?
Та засмеялась:
— Ой, да! Мама завалила. Но Лерке хоть футболки иногда привозит, она их на даче пачками пачкает.
Тогда все казалось по-честному. Бабушка делилась тем, что ей доставалось даром, поровну.
Ольге даже было немного стыдно за мелкие мысли, что хотелось бы чего-то более личного, не фирменного. Но она гнала их прочь: "Свекровь не обязана, она и так помогает, чем может".
Перелом наступил в начале осени. Семья отмечала день рождения Сергея у него дома.
Юлия с Лерой приехали одними из первых. Пока взрослые накрывали на стол, дети смотрели мультики.
Ольга, проходя в кухню с подносом, мельком взглянула в гостиную. Лера, скинув куртку, осталась в ярко-розовой толстовке с капюшоном.
На груди красовалась большая, узнаваемая эмблема одного из самых популярных и дорогих спортивных брендов — стилизованная галочка "Jake & Fly".
Вещь выглядела новой, модной и была явно не из масс-маркета. Ольга замедлила шаг.
Она точно знала цены на эту марку. Такая толстовка для ребенка стоила как полторы ее зарплаты редактора.
Юлии, с ее доходом администратора и выплатой ипотеки, купить подобное было практически нереально.
— Юль, ты Лере новую кофточку купила? — как бы невзначай спросила Ольга на кухне, нарезая сыр. — Стильная очень.
Юлия, помешивая салат, обернулась.
— А, эту? Да мама притащила на прошлой неделе. Говорит, шеф им на работе раздавал — некондицию какую-то, ну, с мелким браком. Мол, детям сотрудников. Но look-то, look отличный! Я даже дефект найти не смогла.
Ольга замерла с ножом в руке. В голове моментально сложилась картинка: фирменные блокноты… и фирменная дорогущая толстовка.
— И… она только одну принесла? — осторожно уточнила Ольга.
Юлия пожала плечами, пробуя салат на соль.
— Ну, наверное, да. А что? Кириллу что-то нужно? Может, у мамы еще что завалялось, спроси.
— Нет, ничего, — быстро сказала Ольга, чувствуя, смесь обиды и прозрения.
В этот момент в кухню вошла Тамара Ивановна с фирменным тортом от кондитерской, купленным, разумеется, со скидкой, через знакомого.
— Ой, стол ломится! Молодцы, девочки! — весело сказала она, ставя торт на стол.
Ее взгляд упал на Ольгу и остановился на мгновение дольше обычного. Было ли это воображением, или в ее глазах, действительно, мелькнула тень беспокойства?
— Мама, спасибо за толстовку Лерке! — поблагодарила Юлия. — Качество супер, хоть и брак.
— Не за что, — отмахнулась Тамара Ивановна, но уже без привычной бойкости. — Раздавали, я и взяла. Думала, может, Оленька и Кирюше что-то подберет, но там размеры только мелкие, девчачьи были. Все, что для мальчиков — так сразу разобрали, мужики наши шустрые.
Объяснение было совершенно неправдоподобным для Ольги. Она молча кивнула, опустив глаза к сыру.
Прошла неделя. Ольга не могла выкинуть эту ситуацию из головы. Она позвонила мужу, Сергею, который был в командировке.
— Сереж, прости, что отвлекаю. Скажи, твоя мама когда-нибудь приносила тебе с работы что-то, действительно, ценное? Ну, не ручки, а что-то существенное?
Сергей на том конце провода помолчал.
— В смысле? Нет, не припоминаю. Максимум — коробка шоколадок к Новому году от партнеров. А что?
— А Юле? Ты не знаешь?
— Ну… Кажется, года три назад она ей какой-то планшет почти новый отдала, тоже списали. Но это же было давно. Ты к чему это все?
— Ничего. Ладно, неважно. Работай.
Ольга поняла, что нужны доказательства. Не для того, чтобы уличить, а чтобы окончательно убедить себя, что она не сходит с ума от ревности.
Не выдержав, женщина позвонила в магазин того самого спортивного бренда.
— Здравствуйте, скажите, а у вас часто бывает некондиция? И как ее обычно распродают?
— Добрый день, — ответил вежливый женский голос. — Некондиция у нас поступает крайне редко и распродается только через наш собственный аутлет в торговом центре "Мегаполис". Скидки от 30 до 70%. Никаких раздач сотрудникам других компаний, конечно же, не проводится.
Этого было достаточно. Но Ольга пошла дальше. Она знала, что Лера дружит с одноклассницей, чья мать работала в той же "Сигма-Трейд", в отделе закупок.
Созвонившись под предлогом обсуждения школьного проекта, Ольга осторожно поинтересовалась:
— А у вас там, кстати, часто шеф "Jake & Fly" раздает? Моей племяннице такая кофта от вашего директора досталась, говорят.
Женщина на другом конце рассмеялась.
— Оль, наш шеф — он больше про трубы и металлопрокат. Какие "Jake & Fly"? Он, может, внукам такое покупает, но чтоб закупать и раздавать сотрудникам… Нет, такого не было. Вы что-то путаете.
Правда была жестока и очевидна. Тамара Ивановна покупала дорогие вещи для любимой внучки от дочери, а для внука от сына привозила бесплатный мусор с работы и прикрывала это благовидным предлогом.
Ольга решилась на прямой разговор. Она приехала к свекрови в будний день, после работы. Тамара Ивановна, в домашнем халате, пила чай перед телевизором.
— Оля? Что случилось? Кирилл заболел? — сразу напряглась она.
— Нет, все в порядке. Можно поговорить?
— Говори, я слушаю. — Тамара Ивановна выключила звук у телевизора, но осталась сидеть, создавая дистанцию.
— Я была в магазине "Jake & Fly" и позвонила вашей коллеге из отдела закупок. Никаких раздач детской одежды от шефа, и тем более некондиции, не было. Вы купили эту толстовку Лере сами. За полную цену.
В комнате повисла гробовая тишина. Тамара Ивановна не двигалась, лишь ее пальцы слегка постукивали по фарфоровой чашке. Лицо было непроницаемым.
— Ну и что? — наконец произнесла она ледяным тоном. — Я что, не имею права купить внучке подарок?
— Имеете. Но почему вы это делаете втайне? И почему Кирилл за все эти годы не получил от вас ни одной личной, купленной вами для него вещи? Только отходы производства? Разве он не ваш внук?
Тамара Ивановна поставила чашку с резким стуком.
— Не драматизируй. Кирилл — мальчик. Ему что, эта розовая девчачья ветровка нужна была? Ему и футболки с работы нормально. Он же все равно их на футболе рвет. Зачем на него деньги тратить? А Лере… — голос ее смягчился, в нем появились знакомые Ольге нотки оправдания. — Лере тяжело. У Юли денег лишних нет. Девочке хочется красиво одеваться, сверстницы носят. Я помогаю, как могу. А вы с Сергеем прекрасно справляетесь и сама. У вас дом — полная чаша. ему все купить сами. Ты что, завидуешь?
Этот поворот — обвинение в зависти — был последней каплей.
— Я не завидую розовой кофте, Тамара Ивановна! — голос Ольги задрожал, но она взяла себя в руки. — Меня возмущает ложь. Возмущает то, что вы годами создаете видимость равного отношения, а на деле — нет. Вы даже не пытаетесь выбрать что-то лично для Кирилла, что-то, о чем он мечтает. Вы просто сбрасываете ему макулатуру. И учите меня и его быть за это благодарными. А для Леры — покупаете. Прямо скажите: вы считаете, что ваша дочь и ее ребенок заслуживают большего внимания и больших трат, чем сын и его семья?
Свекровь встала с места, выпрямившись во весь свой невысокий рост.
— Я считаю, что должна помогать тому, кому тяжелее. Это справедливо. Юля одна, у нее нет мужа-архитектора. А вы — крепкая семья, вы не нуждаетесь в моих подачках. И если я хочу порадовать внучку, я это сделаю и не буду перед тобой отчитываться. Можешь передать Сергею, что мать у него — жадина и лгунья. Он меня так любит, что не поверит.
Сергей, конечно, не поверил, что мать — жадина. Но он поверил фактам, которые привела Ольга.
Его последующий разговор с матерью был долгим и тяжелым. Он закончился тем, что Тамара Ивановна, рыдая, согласилась, что была "не совсем права", но продолжала настаивать: "Вы же не нуждаетесь!"
Было решено сохранить видимость мира. Но правила игры изменились. Ольга четко дала понять, что "подарки с работы" им больше не нужны.
— Спасибо, мама, но у Кирилла и так уже тридцать ваших ручек. Лучше не тратьтесь.
Тамара Ивановна, скрипя сердцем, стала привозить внуку от сына тоже настоящие подарки: книгу на день рождения, набор для моделирования на Новый год.
Но делала женщина это с таким видом, будто исполняет тяжелую повинность. И в ее глазах всегда читался немой вопрос: "Довольны? Хватит?"
Главное изменение произошло не между взрослыми, а между детьми. Кирилл, всегда считавший, что у бабушки просто "скучная работа и скучные подарки", однажды случайно услышал разговор родителей.
Он не подал виду, но в следующий визит к ней, когда та, стараясь, подарила ему новый конструктор, мальчик посмотрел на нее своими прямыми глазами и сказал:
— Спасибо, бабушка. А Лере ты что подарила?
Тамара Ивановна смутилась.
— А… Лерочке я… я билеты в цирк купила.
— Понятно, — кивнул Кирилл и ушел играть, оставив конструктор в коробке.
С тех пор он называл подарки от бабушки не иначе как "компенсация".
— Мама, бабушка привезла мне компенсационный пазл, — мог сказать он.
Ольга делала ему замечания, но в душе понимала: ребенок, сам того не желая, вывел идеальную формулу.
Это, действительно, была компенсация. Не любовь, не желание порадовать, а выплата по моральному долгу, чтобы отстали.
Тамара Ивановна, видя холодность внука и сдержанную вежливость невестки, все больше уходила в жизнь дочери и внучки Леры.
Теперь она могла открыто покупать им дорогие вещи, не прикрываясь работой. В квартире Юлии появился новый телевизор ("старый сломался, пришлось помочь"), у Леры — крутой велосипед ("нужно же девочке на чем-то кататься").
Ольга же окончательно смирилась. Она больше не ждала ничего от свекрови, кроме формальных подарков.