Запрос на консультацию: «Я больше не могу быть банкоматом!»
Уставшая и обреченная женщина вошла в кабинет. Встала у окна, плечи сгорблены, посмотрела на желтые облетающие листья, села в кресло и тихо начала: «Знаете, я всегда считала, что мы с дочерью – команда. После развода она с двумя детьми и я ей всегда помогала, всегда была рядом, отпрашивалась с работы, что помочь с детским сад, больницами, уроками, а иногда и свиданиями. Я отдавала все силы, чтобы быть для нее опорой. А теперь... теперь я чувствую себя банкоматом, который дал сбой».
Голос дрогнул и попросила салфеток.
«Около месяца назад она пришла ко мне с горящими глазами и объявила: «Мама, у меня кредит в миллион, и я хочу закрыть его до конца года, надоело платить проценты. Ты должна мне помочь!».
Я вначале растерялась, она говорила с таким напором, нажимом и была абсолютно уверена, что я брошу клич по всем своим знакомым, родственникам, соберу для нее эту сумму. Я почувствовала себя... винтиком в ее механизме. Не матерью, а инструментом».
Она сжала руки, и только сейчас посмотрела на меня: «Что со мной не так? Почему я не чувствую той материнской самоотверженности, которую, как мне кажется, должна чувствовать?!»
И продолжила: «Я пыталась. Я обзванивала своих старых друзей, с унижением просила в долг, но люди отнекивались, у всех свои жизни, свои планы. И я их понимаю! А она – нет».
«Через неделю я предложила ей два варианта: отдам все сбережения, но это в лучшем случае четверть суммы или я сама буду гасить его по мере сил, сколько смогу, знаете, что она ответила?»
«Она посмотрела на меня с таким ледяным разочарованием и сказала: Или вся сумма сразу, или ничего. Если не можешь найти деньги – тебе здесь нечего делать. С детьми я сама справлюсь».
Еще одна салфетка… и сквозь рыдания:
«Вы понимаете? Мне запретили быть бабушкой. Запретили помогать. Мне запретили быть в той квартире, за которую я платила ипотеку… Мне отказали в праве быть матерью, потому что я не смогла выполнить ее невыполнимое требование. Она отгородилась от меня стеной, и я по свою сторону этой стены в полном одиночестве. Я не сплю ночами. Я не знаю, что страшнее: ее долги или то, что я теряю дочь и внуков».
Мои комментарии можно подытожить так: «Это и в самом деле выглядит как перекресток, где решается будущее ваших отношений с дочерью и внуками. Продолжая действовать в рамках навязанного сценария, вы рискуете окончательно истощить свои ресурсы и закрепить этот формат отношений...».
Однако, давайте разберем этот случай с разных сторон. Очевидно, что это не просто история о финансовом кризисе. Это глубокий конфликт, в котором деньги стали лишь языком для выражения непрожитой боли, невысказанных обид и нарушенной связи. Работа с такими запросами – это ювелирный процесс распутывания клубка эмоций, восстановления личных границ и поиска нового языка для любви, в котором есть место и правде, и ответственности, и милосердию. Если вы узнали в этой истории себя – значит, вы уже сделали первый шаг к переменам.
Ключевые проблемы в этой ситуации носят глубинный и системный характер:
- Нарушение личностных границ. Дочь демонстрирует слияние, воспринимая ресурсы и социальные связи матери как продолжение своих собственных. (и тут нужно глубинное исследование детского анамнеза и матери и дочери!)
- Регресс и незавершенная сепарация. В условиях стресса взрослая дочь регрессирует к инфантильной позиции, где мать воспринимается как всемогущий объект, обязанный решить все проблемы.
- Эмоциональный шантаж как коммуникативная тактика. Угроза разрыва эмоциональной связи и лишения доступа к внукам используется как инструмент давления, создающий для матери ситуацию выученной беспомощности.
- Символизация денег. Деньги становятся языком и валютой любви. В данной системе деньги перестают быть средством платежа и становятся эквивалентом любви, заботы и признания. Получить полную сумму для дочери означает получить неоспоримое доказательство материнской любви и своей ценности. Частичная помощь, в этом символическом ключе, интерпретируется как частичная, «урезанная» любовь, что психологически неприемлемо. Кредит как внешнее воплощение внутреннего долга. Можно предположить, что на бессознательном уровне финансовый долг дочери воспринимается ею как долг матери перед ней (за недостаточную любовь, поддержку в прошлом и т.д.). Таким образом, требование погасить кредит является требованием расплаты по этому внутреннему, невысказанному долгу.
- Проблема проекций. Дочь, находясь в ситуации острого финансового кризиса, испытывает интенсивные чувства тревоги, стыда и беспомощности. Неспособность совладать с этими сложными переживаниями приводит к использованию проекции как защитного механизма. Внутреннее ощущение собственной несостоятельности («Я не справляюсь с долгами и материнством») проецируется вовне и приписывается матери: «Ты не справляешься со своей ролью спасительницы и не помогаешь мне». Таким образом, мать начинает нести психологическую нагрузку не только за фактическую помощь, но и за эмоциональное состояние дочери, которое та не в силах переработать самостоятельно. Ультимативное требование полной суммы является символическим требованием «волшебного» разрешения внутреннего конфликта, ответственность за который полностью возлагается на внешний объект.
Проекция вины и требований «идеальной матери». Позиция дочери также содержит элементы архаичных ожиданий от материнской фигуры как всемогущего объекта, призванного устранять любые жизненные трудности. Невозможность матери соответствовать этому идеализированному образу порождает у дочери гнев и разочарование. Эти чувства, в свою очередь, могут вызывать бессознательное чувство вины за предъявление непосильных требований. Чтобы избежать этой вины, дочь проецирует ее на мать через обвинительную позицию: «Это ты виновата в моих страданиях, потому что не помогаешь». Мать, в силу особенностей отношений, может интроецировать эту проекцию и начать испытывать неадекватное чувство вины, пытаясь искупить его через гиперопеку и попытки удовлетворить невыполнимые требования, что лишь закрепляет порочный круг.
Взаимная проекция и формирование патологической симбиотической связи. Конфликт поддерживается взаимными проекциями. Дочь проецирует на мать ответственность и всемогущество, а мать, в свою очередь, может проецировать на дочь свою собственную неуверенность и страх быть «плохой матерью», что заставляет ее действовать из позиции слияния и жертвенности. Ее предложения помощи (погасить часть долга или взять кредит на себя) являются не только практическими шагами, но и попыткой доказать свою «хорошесть» и восстановить нарушенную эмоциональную связь. Отвергая эти предложения, дочь бессознательно отвергает не помощь как таковую, а символическое подтверждение того, что мать не соответствует ее проекции всемогущего спасителя. Это приводит к усилению защиты через еще большее дистанцирование («с детьми справлюсь сама»), что является отрицанием потребности в связи, которая в данный момент ощущается как фрустрирующая и опасная.
- Проблема вторичных выгод. Конфликт, несмотря на свою деструктивность, может нести скрытые выгоды для обеих сторон. Для дочери эта ситуация позволяет оставаться в позиции жертвы, снимая с нее ответственность за поиск реальных, сложных решений (реструктуризация долга, обращение в банк, поиск дополнительного заработка). Для матери – постоянное состояние «спасения» и «жертвенности» может подтверждать ее необходимость и значимость в жизни дочери, что особенно актуально, когда дети выросли и прямая родительская функция ослабевает.
Проведя подобный анализ, мы видим, что за банальным, как может показаться на первый взгляд, финансовым скандалом скрывается многогранный и многоуровневый психологический кризис, связанный с идентичностью, привязанностью, самооценкой и фундаментальными вопросами отношений. Более того, работа с таким запросом требует решения всех этих глубинных проблем и поиск краткосрочного финансового решения не принесет результатов.
Подобная ситуация требует профессионального вмешательства, направленного на пересмотр паттернов отношений, завершение процесса сепарации и формирование здоровых коммуникативных стратегий. И фокус терапии смещается с вопроса «где взять деньги?» на вопрос «какие невысказанные эмоции и бессознательные конфликты скрываются за этим требованием?».
Схожих конфликтов встречается достаточно много, и не обязательно между детьми и родителями, часто приходят дети, с подобными ультимативными запросами со стороны родителей, столь же часто подобные проблемы возникают между супругами и все это подчеркивают более широкую проблему – трудность сепарации и формирования зрелых, партнерских отношений между взрослыми детьми и их родителями, между взрослыми и взрослыми.
И вернемся к нашей клиентке. Как была встроена дальнейшая работа? Использованы такие стратегии психологического вмешательства как работа с когнитивными искажениями, т.е. перевод диалога из плоскости ультиматумов в плоскость совместного анализа проблемы, установление и поддержание здоровых границ. Работа была направлена на укрепление ее способности выдерживать эмоциональное давление, а так же формирование навыков разделения эмоциональной и материальной поддержки, и всегда ли любовь это готовность выполнить любое требование.