— Инесса! Ты это сейчас что? Серьёзно, что ли? Сама уйдёшь, а квартиру нам оставишь? — спросила свекровь.
— Серьёзно, Гринальдина Хорьевна, — спокойно ответила Инесса. — Квартира останется вам. А вас я видеть уже не могу.
Свекровь на секунду задумалась.
— С мебелью и техникой? — уточнила она.
— С мебелью и техникой, — ответила Инесса. — Только чтобы глаза мои вас не видели. Опостылели вы мне оба.
Свекровь посмотрела на Ромуальда.
— А ты чего думаешь? — спросила она. — Сидит тут, молчит, рот раскрыл, в потолок смотрит.
Ромуальд растерянно посмотрел на маму.
— Ты рот-то закрой, сын.
Ромуальд опомнился и закрыл рот.
— Теперь скажи что-нибудь.
— А что сказать, мама?
— Да уж скажи хоть что-нибудь. Это ведь твоя жена только что заявила, что мы ей надоели. Сказала, что она устала от наших грубых выходок. Что терпеть нас больше не может. Что не может даже находиться с нами в одной квартире, поэтому уходит, а квартиру оставляет нам.
Свекровь посмотрела на Инессу и продолжила вызывающим тоном:
— Так, Инесса? Твои слова? Говорила это только что?
— Так, Гринальдина Хорьевна, — вздохнув, подтвердила Инесса. — Мои слова. Признаю. Говорила.
Я ещё сказала, что дышать не могу с вами одним воздухом. И что проклинаю тот день, когда влюбилась в вашего сына и вышла за него замуж.
Свекровь снова посмотрела на сына.
— Слыхал?
— Как не слыхать.
— Так вот, я хотела бы знать, Ромуальд, что ты думаешь обо всём этом? Войдём в положение Инессы? Посочувствуем ей, да и отпустим? На все четыре стороны!
Дадим ей свободу в обмен на квартиру? А? Ты как думаешь? Ну в самом-то деле. Что мы, звери какие, что ли?
Сколько ещё женщине страдать-то! Ведь натерпелась, поди. Почитай, уже три года прошло после вашей свадьбы.
— Шесть лет, — напомнила Инесса.
— Что? — не поняла свекровь.
— Я говорю, Гринальдина Хорьевна, что после нашей с вашим сыном-чудовищем свадьбы прошло почти шесть лет. И все эти шесть лет я была вынуждена каждый день видеть вашу и его опротивевшие мне физиономии.
Свекровь внимательно посмотрела на Инессу и немного подумала.
— А ведь твоя правда, Инесса. Шесть лет назад была ваша свадьба. А как вчера. Пролетели года, не заметила. А что, Инесса, это правда? Моя физиономия действительно такая уж противная?
— Противная.
— Ну ты подумай. А я и не знала. Веришь? Слушай, Инесса, а что, мы и в самом деле так тебе надоели, что ты решила уйти, а квартиру нам оставить?
— Да вот вы уже где оба у меня, — ответила Инесса. — Надоели хуже горькой редьки. Всё готова отдать, лишь бы вас рядом с собой больше не видеть. Никогда.
Свекровь обратилась к сыну:
— Жаль, что у твоей жены только одна квартира.
— Жаль, — согласился Ромуальд.
— Стало быть, отпускаем её? Или как?
— Даже не знаю, что ответить, мама. Тут ведь ещё как посмотреть.
— Нечего здесь смотреть. И если тебя интересует моё мнение, сын...
— Интересует.
— Не перебивай мать.
— Прости, мама.
— Если слова матери для тебя ещё что-то значат! То я предлагаю её отпустить. Пусть уходит на все четыре стороны. А жену мы тебе другую найдём. А? У нас ведь теперь квартира будет.
— Я полностью с тобой согласен, мама, — ответил Ромуальд. — Но ты забыла ещё кое-что.
— Что это я забыла?
Ромуальд посмотрел на жену.
— Ты забыла, что в конце Инесса добавила, что у неё есть какое-то условие.
Свекровь сморщила лицо, скривила рот и посмотрела на Инессу.
— А ведь верно, — грустно согласилась Гринальдина. — Твоя жена сказала, что есть условие.
Гринальдина посмотрела на сына.
— Вот не может твоя жена без того, чтобы не испортить мне настроение.
— Что есть, то есть, — согласился Ромуальд.
Свекровь посмотрела на Инессу.
— У тебя просто талант какой-то в этом отношении. Вроде и не сказала ничего такого, а на душе пакостно стало. Условие! Ну? Какое там у тебя условие?
— Вы же знаете, что сейчас я жду ребёнка, — ответила Инесса.
— Ну знаем. Девочку ждёшь. И что?
— Так вот, я хочу, чтобы, несмотря на это, мы с вашим сыном, Гринальдина Хорьевна, развелись. Ещё до её рождения. Не хочу, чтобы у неё был такой отец, как ваш гнусный сын Ромуальд, и такая бабушка, как вы, Гринальдина Хорьевна.
— Я согласен! — радостно завопил Ромуальд.
— Да подожди ты, — сказала свекровь. — Согласен он.
Свекровь подозрительно посмотрела на Инессу.
— А чего это ты вдруг не хочешь меня видеть бабушкой твоей дочери, а моего сына — её отцом? Уж пусть лучше мы будем, чем совсем-то никакие. Всё какая-никакая, а семья.
— Да потому что вы грубые, наглые, беспринципные, безнравственные, лживые люди без стыда и без совести. И лучше никаких родственников не иметь, чем таких, как вы.
— Чего же ты всё это время жила с нами? — спросила свекровь. — Почему терпела?
— Честно?
— Честно.
— А не обидитесь?
— А разве нас можно обидеть? — удивлённо произнесла свекровь.
— И то верно, — согласилась Инесса. — Вас обидеть нельзя.
— Так почему не уходила?
— Боялась вас, потому что знаю, на что вы способны. Для вас же человек — ничто. На любую подлость способны пойти ради своих целей. А мне моя жизнь ещё не надоела.
— Правильно, что боялась, — сказал Ромуальд.
— А теперь что? — спросила свекровь. — Не боишься?
— И теперь боюсь. Ещё как боюсь. Но ещё больше боюсь за будущее своего ребёнка. Поэтому и предлагаю вам квартиру взамен на свою свободу.
— И когда же квартира станет моей? — спросила свекровь.
— А вот сейчас я не понял, мама, — удивлённо произнёс Ромуальд. — Почему это квартира твоей станет? Почему не моей?
— Потому что я мать!
— И что? А я муж! Вот не дам ей развода, и не будет у нас квартиры.
— А я тебя прокляну тогда.
— Нашла чем пугать.
Инесса поняла, что ещё немного, и они поругаются.
— Я считаю, Ромуальд, — уверенно сказала Инесса, — что квартира должна достаться твоей маме. И после нашего с тобой развода, Ромуальд, я оформлю её на Гринальдину Хорьевну. А иначе сделка отменяется. И ничего не будет. Продолжаем жить дальше, как жили. Все вместе. И будь что будет.
— Вот! — обрадовалась свекровь. — Умница, доченька. Дай я тебя обниму.
— Нет уж. С сыном своим обнимайтесь. А меня увольте.
— Ну не хочешь, как хочешь. Слышал, что жена сказала.
— Слышал!
— Сделаешь, как Инесса велела?
— Сделаю.
— Вот и умница. Иди теперь ко мне, мама тебя обнимет.
Ромуальд побежал к маме. Инесса брезгливо усмехнулась.
— Мы согласны, — сказала свекровь.
— В таком случае я уже сегодня от вас съезжаю, — сказала Инесса. — Вещи мои уже собраны. И если хотите побыстрее квартиру получить, не затягивайте с разводом.
— Слышал, что жена сказала? — строго спросила Гринальдина.
— Слышал, — угрюмо ответил Ромуальд.
— Всё будет хорошо, доченька. С разводом проволочек не будет. Только уж и ты... Не подведи. Не обмани с квартирой-то.
— По себе о людях думаете, Гринальдина Хорьевна.
— А как ещё-то о них думать, Инесса?
— Вам ведь хорошо известно, что я никогда и никого не обманываю. И поступки мои, и слова всегда честные.
— Вот я и говорю. Не обмани, не обмани.
— Не обману.
И Инесса ушла.
А уже через месяц она развелась с Ромуальдом.
А на следующий день после их развода в квартиру пришли какие-то серьёзные и грубые мужчины, показали какие-то удостоверения и нагло потребовали, чтобы Гринальдина и Ромуальд собрали свои вещи и очистили помещение. На сборы дали один час. И строго-настрого предупредили, чтобы те не вздумали взять чужое. ©Михаил Лекс