первая часть
Утро следующего дня выдалось суматошным. У Валерии снова случился приступ слабости, и Виктор Самойлович долго осматривал её, качая головой.
— Если бы я не видел результаты анализов, сказал бы, что это отравление, — пробормотал он. — Все симптомы указывают именно на это. Но токсикология чистая, никаких следов ядов или тяжёлых металлов.
К обеду Маргарита вспомнила о контейнере с картошкой, который Роман положил ей в сумку. Она как раз собиралась перекусить, когда заглянула в палату к Валерии. Та лежала, отвернувшись к стене, будто уже не принадлежала этому миру.
— Валерия Александровна, — тихо позвала Маргарита. — Вам нужно поесть. Хоть что-нибудь.
— Не могу… — едва слышно ответила женщина. — От одной мысли о еде тошнит. И все эти больничные запахи…
Маргарита вдруг решилась на отчаянный шаг. Она открыла свой контейнер, и палату наполнил аромат домашней жареной картошки с чесноком и укропом.
— Знаете, у меня тут… — она замялась, понимая, что нарушает больничные правила. — У меня домашняя еда. Муж приготовил. Может, попробуете? Просто картошка, ничего особенного.
Валерия медленно повернулась. В её глазах промелькнуло что-то, похожее на интерес — первая живая эмоция за много дней.
— Домашняя? — переспросила она. — Просто… жареная картошка?
— Самая обычная, — кивнула Маргарита. — Только с укропом и чесночком.
К её изумлению, Валерия приподнялась на подушке и протянула руку:
— Можно попробовать? Я… давно не ела ничего домашнего.
Маргарита помогла ей сесть удобнее и передала контейнер. Валерия неуверенно взяла вилку, подцепила маленький кусочек и поднесла к губам. На её лице отразилось почти детское удивление, когда она почувствовала вкус.
— Как у мамы… — прошептала она, и в уголках её глаз блеснули слёзы. — Точно как в детстве.
И она стала есть — медленно, но с явным удовольствием. Маргарита не могла поверить своим глазам: впервые за всю неделю пациентка проявляла аппетит.
— Знаете, — сказала Валерия после нескольких кусочков, — я раньше и не подумала бы, что буду так радоваться простой картошке. Странно, как меняются ценности, когда проходишь через испытания.
Она посмотрела на Маргариту совсем другим взглядом — осмысленным, живым.
— У вас хороший мужчина, — заметила она. — Многие ли нынче готовят для своих женщин?
— Он ещё не муж, — улыбнулась Маргарита, показывая кольцо.
— Только недавно предложение сделал.
— Ну да, он особенный. Не из тех, кто красиво говорит, зато из тех, кто крепко делает.
Между женщинами вдруг возникла какая-то невидимая связь. Может, потому что еда всегда сближает людей. А может, потому что обе почувствовали друг в друге родственные души.
— Знаете, у меня тоже когда-то была семья, — тихо сказала Валерия, отложив вилку. — Сын. Совсем крошечный. Прожил всего три месяца и умер от редкого генетического заболевания. Врачи ничего не могли сделать, только разводили руками.
Маргарита молча слушала, давая женщине выговориться.
— Я думала, не переживу это горе. Замкнулась в себе, перестала общаться с друзьями. А потом, три года назад — новый удар. Родители погибли. Они возвращались из Европы, машину занесло на скользкой дороге…
Голос Валерии дрогнул.
— После их смерти осталась целая империя. Сеть детских магазинов «Златушка». Представляете, какая горькая ирония? Я, потерявшая собственного ребёнка, вдруг стала владелицей бизнеса, который делает счастливыми чужих детей.
Валерия помолчала, собираясь с мыслями, затем продолжила:
— Я сидела в юридической конторе, подписывала какие-то бесконечные бумаги на наследство, когда впервые увидела Станислава. Он занимался делами другого клиента, но заметил, что я плачу, подошёл, предложил свою помощь, свой платок… Такой галантный, внимательный.
Она слабо улыбнулась, вспоминая:
— Станислав окружил меня заботой. Помогал разобраться с документами. Поддерживал на похоронах. Был рядом, когда весь мир рушился. Через месяц сделал предложение. Я согласилась не потому, что была так уж влюблена, а просто, чтобы не остаться одной в пустом доме с призраками прошлого.
— Свадьба была тихой, почти тайной, — продолжила Валерия. — Станислав сказал, что неуместно праздновать так скоро после смерти родителей, и я была благодарна ему за понимание.
Маргарита заметила, как оживилось лицо Валерии, пока она говорила, — словно сам рассказ возвращал ей силы.
— Он, кажется, очень вас любит, — осторожно заметила Маргарита. — Каждый день новые букеты.
Тень пробежала по лицу Валерии.
— После похорон родителей любые цветы напоминают мне о смерти, — тихо призналась она. — Я много раз просила его не приносить их, но Стас так старается порадовать. Говорит, что красота цветов должна вытеснить горькие воспоминания. Может, он и прав.
Их разговор прервал сигнал телефона. Маргариту вызывали в другую палату. Она поспешно извинилась и вышла, но образ Валерии с её печальными глазами и трагической историей не выходил из головы весь день.
Ближе к вечеру, когда Станислав ушёл после обычного визита, Маргарита зашла в седьмую палату, чтобы проверить состояние пациентки. Валерия снова дремала, но её лицо выглядело уже не таким измождённым.
Маргарита решила немного прибраться. В палате всегда накапливались использованные салфетки, увядающие цветы. Опустошая маленькую корзину для мусора у кровати, она заметила необычный предмет: крошечный прозрачный пакетик с остатками белого порошка. Он был почти пуст, лишь на донышке виднелись крупинки неизвестного вещества.
Что-то в этой находке заставило Маргариту насторожиться. Она аккуратно завернула пакетик в салфетку и положила в карман халата, сама не до конца понимая, зачем это делает.
В тот же момент в палату заглянула Зинаида Петровна:
— Ну как наша княгиня? — спросила она, имея в виду Валерию.
— Немного лучше, — ответила Маргарита. — Представляете, сегодня даже поела. Мою домашнюю картошку.
— Чудеса, — хмыкнула старшая медсестра и понизила голос. — А я вот что тебе скажу, Ритуля. Не нравится мне муж этой Златогорской. Слишком уж показной заботой пышет. Наш Виктор Самойлович сегодня обмолвился: у неё все симптомы отравления, только анализы чистые. А я, знаешь, сорок лет в медицине — всякого навидалась. Бывают такие яды, что никакими анализами не выявишь.
Маргарита почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Вы думаете…?
— Я ничего не думаю, — отрезала Зинаида Петровна. — Просто глаза у этой женщины пустые стали, как у покойницы, а муженёк вокруг неё вьётся, заботится так, что аж противно смотреть. Не верю я таким. Конфетно-букетный период уже давно должен был закончиться.
Она ушла, оставив Маргариту в смятении. Рука медсестры машинально нащупала в кармане пакетик с остатками белого порошка.
Вечером, когда Маргарита вернулась домой, Роман уже ждал её с ужином. Он заметил её напряжённый вид, но ничего не спросил: дал сначала поесть, отдохнуть, принять душ. Только потом, когда они сидели на диване с чашками чая, он спокойно поинтересовался…
— Что-то случилось на работе?
Маргарита помедлила, затем решительно достала из сумки завернутый в салфетку пакетик.
— Нашла сегодня в палате у пациентки. Той самой, что слабеет без причины.
Роман внимательно осмотрел находку, но к самому пакетику не прикоснулся.
— Ритка, ты слишком много детективов смотришь, — усмехнулся он. — Мало ли что это может быть. Витамины, пищевая добавка…
— Я работаю медсестрой десять лет, — возразила Маргарита. — И никогда не видела витамины или добавки в таких пакетиках. К тому же все лекарства пациентке выдаём только мы, из больничной аптеки.
Роман пристальнее взглянул на неё, и его лицо стало серьёзным.
— Ты правда считаешь, что это может быть что-то опасное?
Маргарита не знала, что ответить. Она лишь чувствовала тревогу — необъяснимую, но настойчивую.
— Эта женщина угасает без видимой причины, а её муж… слишком идеальный, понимаешь? Слишком заботливый. И Зинаида Петровна тоже подозревает неладное.
Роман вздохнул и потёр лоб — так он делал, когда принимал трудное решение.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я покажу это нашим экспертам. Если это что-то опасное, они выявят. Но никому ни слова, ясно? Ни на работе, ни друзьям. Это может быть серьёзно.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, затем добавил:
— В последнее время у нас участились случаи мошенничества в отношении состоятельных одиноких женщин. Аферисты используют всё более изощрённые методы, особенно после пандемии, когда многие остались одни и потеряли близких. Один такой тип чуть не выманил у вдовы генерала всю пенсию и квартиру в придачу: прикинулся психологом по утрате, втерся в доверие, а потом…
Роман осёкся.
— В общем, будь осторожна. И наблюдай за этим мужем внимательнее.
Маргарита кивнула, чувствуя, как тревога сменяется странным облегчением: по крайней мере, теперь она была не одна со своими подозрениями.
— Знаешь, что самое удивительное? — сказала она. — Сегодня эта женщина, Валерия, впервые за неделю поела. И что бы ты думал? Твою картошку. Простую жареную картошку с укропом, которую ты приготовил.
Роман улыбнулся, и его обычно суровое лицо смягчилось.
— Так и бывает. Когда болеешь или горюешь, хочется простой еды из детства. Бабушкины пирожки, мамин борщ.
Маргарита удивлённо посмотрела на жениха. Иногда он поражал её такими неожиданно глубокими мыслями. Уже засыпая, она вспомнила ещё кое-что.
Утром на обходе Виктор Самойлович вскользь заметил, что ему трудно работать в обычной больнице, где он постоянно видит чужое семейное счастье. Позже Зинаида Петровна объяснила почему: несколько лет назад жена главврача погибла на горнолыжном курорте, когда ехала сообщить ему о долгожданной беременности. Машину занесло, и она сорвалась в пропасть.
«Сколько в мире горя, — подумала Маргарита, проваливаясь в сон. — И сколько людей готовы это горе использовать».
Роман вернулся домой поздно, когда Маргарита уже начала беспокоиться. Его лицо, обычно невозмутимое, теперь отражало тревогу и гнев.
— Ты была права, — сказал он без предисловий, бросив папку на стол. — Чутьё тебя не подвело.
Маргарита почувствовала, как сердце сжалось.
— Что там, в пакетике?
— Редкий растительный алкалоид, — Роман потер усталые глаза. — Наши эксперты чуть с ума не сошли, пока его определили. В нашей базе такого даже не было, пришлось связываться с научно-исследовательским институтом токсикологии.
Он сел рядом и взял её за руки.
— Это очень хитрая отрава. В малых дозах вызывает постепенное истощение организма: слабость, тошноту, отвращение к пище. В больших — может привести к остановке сердца, которую примут за обычный сердечный приступ. И самое коварное — этот яд не обнаруживается стандартными медицинскими анализами, для него нужны специальные методы.
— Господи… — прошептала Маргарита. — Значит, её действительно…
— Травят, — мрачно закончил Роман. — Медленно и методично. А теперь послушай, что мы накопали по этому «Вершинину».
Он открыл папку. На фотографиях был Станислав, только с другой причёской и без бороды, но сомнений не оставалось.
— Его настоящее имя — Игорь Подлецов. Трижды судим за мошенничество. Специализируется на одиноких и состоятельных женщинах. Два года назад вышел по УДО, сменил внешность, сделал фальшивые документы и снова взялся за старое. Мы уже нашли минимум троих женщин, которых он обманул за последний год.
Маргарита, словно оглушённая, смотрела на фотографии. Как же она сразу не почувствовала фальшь? Ведь сердце каждый раз неспокойно ёкало, когда она видела его рядом с Валерией.
— Что будем делать? — спросила она.
— Уже делаем, — ответил Роман. — Возбуждено дело, идёт сбор доказательств. Но действовать нужно осторожно. Если он заподозрит, что мы на его след вышли, может ускорить процесс или исчезнуть. Нам нужно взять его с поличным.
В клинике Маргарита узнала, что Станислав срочно уехал «в командировку» на три дня. Эта новость принесла облегчение: у них появилось время. Но как сказать Валерии, что человек, которому она доверяет, медленно её убивает?
продолжение