— Мама сказала, ты ей теперь должна, — спокойно, даже как-то обыденно сообщил Никита, не отрывая взгляда от экрана телефона, где мелькала лента социальной сети.
Анжелика замерла посреди светлой, просторной гостиной с влажной тряпкой из микрофибры в руках. Она по привычке называла его про себя «мужем», хотя никакого штампа в паспорте, никаких колец и клятв верности у них не было. Был только статус «сожителей», который Никита элегантно называл «гражданским браком».
Их совместная жизнь началась полтора года назад. Тогда Никита, очаровательный, уверенный в себе парень с собственной квартирой (доставшейся от бабушки), предложил ей съехаться.
— Анжела, ну к чему эта спешка с ЗАГСами? Это прошлый век, — бархатным голосом убеждал он ее за ужином в ресторане. — Люди должны сначала пожить вместе, понять, подходят ли они друг другу в быту. Узнать привычки. Это же как... ну, как тест-драйв перед серьезной покупкой. Давай не будем торопиться. Переезжай ко мне, я создам для тебя все условия.
Анжелика, влюбленная и окрыленная, согласилась. Ей казалось, что это действительно разумный взрослый подход. Она перевезла свои вещи в его уютную «двушку», наивно полагая, что этот пресловутый «тест-драйв» продлится от силы месяцев шесть, а потом последует логичное предложение руки и сердца.
Единственным человеком, который с самого начала не разделял восторгов Анжелики, была ее мама — Анастасия Дмитриевна. Женщина строгая, проницательная, с большим жизненным опытом, она сразу распознала в предложении Никиты удобную уловку.
— Доченька, тест-драйв устраивают машинам в автосалоне, а не живым людям, — вздыхала Анастасия Дмитриевна, помогая дочери паковать коробки. — Не надо съезжаться с мужиком заранее без обязательств. Это иллюзия семьи. Ты начнешь вести себя как настоящая жена: готовить, стирать, убирать, заботиться. А он останется в статусе свободного мужчины, у которого просто появилась бесплатная домработница с привилегиями. Зачем ему потом на тебе жениться? У него и так всё есть, причем абсолютно бесплатно.
Тогда Анжелика лишь отмахнулась, посчитав маму слишком старомодной.
Но время шло, и слова Анастасии Дмитриевны начали сбываться с пугающей точностью. Чем дальше они отходили от романтического конфетно-букетного периода, тем реже Никита заводил разговоры о будущем. А если Анжелика робко намекала на свадьбу подруги или красивое кольцо в витрине, он мастерски переводил тему, сводя всё к тому, что «им и так хорошо, зачем портить отношения штампом».
Его действительно всё устраивало. Никита приходил в чистую квартиру, где пахло свежей выпечкой или наваристым ужином. Его рубашки всегда были выглажены, а в холодильнике никогда не переводились его любимые крафтовые сыры и домашние котлеты. Анжелика старалась изо всех сил, желая доказать, что она — та самая, идеальная, единственная, с которой стоит связать жизнь навсегда.
Всё было бы терпимо, если бы в их идеальном (с точки зрения Никиты) быту не присутствовала третья фигура — его мама, Антонина Семеновна.
Властная, громкая и абсолютно уверенная в своей непогрешимости женщина имела свой собственный комплект ключей от квартиры сына. Из вежливости она, конечно, звонила в дверь, но ее визиты всегда происходили без предупреждения. Она могла нагрянуть в субботу утром, когда Анжелика и Никита еще спали, или вечером в будний день, когда Анжелика только возвращалась с работы, уставшая и мечтающая о тишине.
Антонина Семеновна заходила в квартиру так, словно это был ее личный музей, а Анжелика — нерадивый смотритель.
— Ой, Анжелочка, а что это у нас зеркало в ванной в разводах? — певучим, но полным яда голосом спрашивала свекровь (Анжелика тоже называла ее так про себя, хотя прав на это не имела). — Никитушка так не любит неопрятность.
Или, сидя за столом и пробуя приготовленное Анжеликой ризотто, она могла многозначительно вздохнуть:
— Вкусно, конечно. Но суховат рис. Я своему сыну всегда готовила с большим количеством сливочного масла и настоящим пармезаном. Ты уж старайся, девочка. Мужчину нужно удивлять. Тем более, ты живешь на его территории, в его квартире. Нужно соответствовать, чтобы заслужить статус невестки.
«Заслужить». Это слово било Анжелику наотмашь. Она чувствовала себя не любимой женщиной, а стажером на испытательном сроке, который в любую минуту могут уволить без выходного пособия.
И вот теперь, стоя с тряпкой посреди комнаты, Анжелика смотрела на Никиту, который только что передал ей слова своей матери.
Днем ранее Антонина Семеновна в очередной раз нанесла визит вежливости. Она прошлась пальцем по верхним полкам книжного шкафа, нашла там микроскопическую пылинку, затем раскритиковала купленные Анжеликой шторы и напоследок заявила, что девушка недостаточно расторопна для ее идеального сына.
— Что значит «я ей должна»? — тихо переспросила Анжелика, чувствуя, как внутри начинает дрожать туго натянутая струна терпения.
Никита лениво потянулся на диване.
— Ну, мама считает, что раз она пустила тебя жить в свою бывшую квартиру, раз я тебя полностью обеспечиваю жильем, то ты должна проявлять больше уважения. Почаще генеральную уборку делать, меню разнообразить. Ну, ты же понимаешь, мама у меня старой закалки. Ей нужно, чтобы всё блестело. Ты уж постарайся, Анжел. Мне эти скандалы не нужны.
— То есть, я должна выслуживаться перед твоей мамой за право спать с тобой в одной кровати и готовить тебе ужины после моей собственной работы? — голос Анжелики дрогнул.
— Не утрируй! — Никита раздраженно отложил телефон. — Ты вечно всё переворачиваешь! Тебе просто сказали, что можно быть и поаккуратнее. Ты живешь на всем готовом, могла бы и прислушаться к взрослому человеку.
Струна лопнула. Звонко, оглушительно и навсегда.
Анжелика посмотрела на мужчину, с которым делила постель последние полтора года. Она вдруг увидела его кристально ясно: инфантильного, эгоистичного потребителя, который никогда не встанет на ее защиту. Он прятался за юбку матери и искренне верил, что Анжелика — это удобная функция, которая должна работать без сбоев.
Она молча бросила тряпку на журнальный столик. Прошла в спальню, достала спортивную сумку и побросала туда самое необходимое: косметичку, документы, пару сменных вещей.
— Ты куда это собралась на ночь глядя? Психуешь опять? — донеслось из гостиной.
Анжелика не ответила. Она обулась, накинула плащ и, тихо закрыв за собой дверь, вышла в прохладный вечерний город.
Она приехала к матери вся в слезах. Анастасия Дмитриевна, открыв дверь и увидев заплаканную дочь с сумкой, не задала ни единого вопроса. Она молча обняла Анжелику, провела ее на кухню, накапала успокоительного и заварила крепкий чай с чабрецом.
Выслушав сбивчивый, полный обиды и боли рассказ дочери о «долгах», «территории» и «статусе, который нужно заслужить», Анастасия Дмитриевна побледнела от гнева. Ее глаза сузились, а спина выпрямилась так, словно она готовилась к бою.
— Всё, — отрезала она, стукнув ладонью по столу. — Хватит. Ты больше ни шагу не ступишь в этот дом, в эту обитель потребителей. Если ты так нужна этому мамкину принцу, пусть покупает кольцо, снимает отдельное жилье и приходит просить твоей руки, как положено мужчине. А лучше — вообще забыть эту семейку как страшный сон.
— Мам, а как же мои вещи? Там всё: зимняя одежда, книги, рабочий ноутбук... — всхлипнула Анжелика.
— Завтра суббота. Я сама за всем поеду, — железным тоном заявила Анастасия Дмитриевна. — А ты будешь спать, гулять и восстанавливать нервную систему.
На следующий день ровно в полдень Анастасия Дмитриевна стояла перед дверью квартиры Никиты с двумя огромными пустыми чемоданами. Она решительно нажала на кнопку звонка.
Дверь открыл Никита. За его спиной, в коридоре, маячила фигура Антонины Семеновны. Видимо, мама приехала утешать сыночка, которого посмела бросить неблагодарная сожительница.
— Здравствуйте, Анастасия Дмитриевна, — растерянно пробормотал Никита, глядя на грозную мать Анжелики. — А Анжела где?
— Анжела дома. Там, где ее любят и ценят, — холодно ответила женщина, бесцеремонно отодвигая Никиту с дороги и проходя в квартиру. — Я приехала забрать вещи моей дочери.
Антонина Семеновна тут же выплыла из коридора, скрестив руки на груди.
— Вот так, значит! Чуть что не по ее указке — сразу бежать! Я же говорила тебе, Никита, что эта девочка совершенно не приспособлена к семейной жизни! Она же бросила тебя при первых трудностях! Никакого терпения, никакого уважения к старшим!
Анастасия Дмитриевна остановилась. Она медленно повернулась к Антонине Семеновне, и в ее взгляде было столько ледяного достоинства, что свекровь невольно сделала шаг назад.
— Послушайте меня внимательно, женщина, — голос Анастасии Дмитриевны звучал не громко, но так хлестко, что звенели стекла в шкафах. — Моя дочь — не бесплатная прислуга, чтобы выслушивать ваши бесконечные придирки. Она не нанималась к вам в клининговую компанию, и она не обязана «заслуживать» право жить с вашим инфантильным сыном, который в свои тридцать лет не способен защитить женщину от нападок собственной матери.
— Да как вы смеете! Это квартира моего сына! — взвизгнула Антонина Семеновна.
— Вот и живите в ней вдвоем. Убирайте, готовьте ризотто с пармезаном и наслаждайтесь идеальной чистотой, — парировала Анастасия Дмитриевна.
Она прошла в спальню и начала методично, аккуратно складывать вещи дочери в чемоданы. Никита стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сказать ни слова.
— Никита, — обратилась к нему Анастасия Дмитриевна, застегивая молнию на последнем чемодане. — Запомни одну вещь. Тест-драйвы заканчиваются тем, что машину возвращают в салон, потому что не потянули обслуживание. Ты мою дочь не потянул. Прощайте.
С этими словами, с гордо поднятой головой, Анастасия Дмитриевна выкатила чемоданы из квартиры, оставив позади растерянного парня и его негодующую мать.
Первые несколько месяцев после расставания Анжелика была разбита. Она понимала, что мама поступила абсолютно правильно, что Никита не стоил ее слез, и что эта жизнь в роли вечной стажерки разрушала ее.
Но ночами, укутавшись в одеяло в своей старой детской комнате, она тихо плакала. Ей было двадцать семь лет. Ей казалось, что она потратила свои лучшие годы на мужчину, которому была не нужна. В голову лезли предательские мысли: «А вдруг я больше никогда не выйду замуж? Вдруг все мужчины такие? Вдруг без этого унизительного "давай просто поживем" сейчас вообще никто не строит отношения?»
Ее самооценка, старательно растоптанная Антониной Семеновной, восстанавливалась очень медленно. Но время и безусловная мамина поддержка делали свое дело. Анжелика ушла с головой в работу, записалась на танцы, поменяла прическу и постепенно начала снова улыбаться своему отражению в зеркале.
Она поняла главное: ее ценность не измеряется качеством сваренного борща или отсутствием пыли на шкафах. Она ценна сама по себе.
Спустя год после того драматичного ухода, жизнь Анжелики действительно заиграла новыми красками.
Она встретила Антона на профессиональной выставке. Он был архитектором — вдумчивым, серьезным, с невероятно теплой улыбкой. Их роман развивался стремительно, но совершенно иначе, чем с Никитой.
Антон не пытался ее «протестировать». Он ухаживал, заботился, интересовался ее мнением. Если они вместе ужинали у него дома, он сам вставал к плите или заказывал доставку, не ожидая, что Анжелика немедленно бросится к плите доказывать свою хозяйственность. Он уважал ее границы, ее усталость и ее время.
А еще через полгода, в один из снежных зимних вечеров, во время прогулки по набережной, Антон просто остановился, достал из кармана пальто бархатную коробочку и посмотрел ей прямо в глаза.
— Анжелика, я не хочу никаких пробных периодов. Я знаю, что хочу провести с тобой всю свою жизнь. Выходи за меня замуж.
В его словах не было ни сомнений, ни попыток оставить себе пути к отступлению. Это было решение взрослого, уверенного в себе мужчины, который берет на себя ответственность за свою женщину.
Анжелика сказала «Да».
На их свадьбе Анастасия Дмитриевна, глядя на сияющую от счастья дочь и надежного, любящего зятя, тихо смахнула слезу. Она знала, что теперь ее девочка в полной безопасности. А где-то там, в своей стерильно чистой квартире, Никита, возможно, всё еще искал ту идеальную, бесплатную домработницу, которая сможет угодить его маме. Но это уже была совершенно чужая и неинтересная история.
Спасибо за интерес к моим историям!
Подписывайтесь! Буду рада каждому! Всем добра!