Чек выпал из кармана куртки, когда Люда вешала её в шкаф. Белый прямоугольник скользнул по паркету и замер у плинтуса. Обычно она не обращала внимания на такие мелочи — Виктор вечно таскал в карманах всякую ерунду. Квитанции из магазинов, записки с работы, проездные билеты. Но сегодня что-то заставило её нагнуться и поднять бумажку.
«Ель искусственная "Норвежская", 180 см — 12 500 руб.»
Дата — вчерашняя. Двадцать девятое ноября.
Люда опустилась на табуретку в прихожей. Ноги вдруг стали ватными. Их ёлка стояла на балконе с прошлого года, целая, только немного пожелтела на солнце. В субботу собирались доставать, ставить. Как обычно. Двадцать четыре года подряд она наряжала одну и ту же искусственную ель — подарок от Викторовой мамы к их первому совместному Новому году.
Зачем ему вторая?
— Люд, ты дома? — голос мужа из кухни заставил пальцы скомкать чек.
— Да.
Она встала, разгладила ладонью бумажку. Положила на полку для обуви, прикрыв перчатками. Прошла на кухню.
Виктор стоял у окна с телефоном, спиной к ней. Широкие плечи, седина на висках — в свои пятьдесят восемь он всё ещё держал форму. Гордился этим. По утрам отжимался, по вечерам гулял. Хороший муж, говорили соседки. Не пьёт, в семью деньги носит, на сторону не смотрит.
— Ужинать будешь? — голос прозвучал чужим, механическим.
— Не знаю. Перекушу чем-нибудь. — Он не оборачивался. — Мне тут на работе проблема одна. Задержусь, наверное.
— В субботу?
— Да, представь. Отчёт срочный.
Люда достала из холодильника судок с борщом. Поставила на плиту разогреваться. Руки двигались сами, без её участия. В голове билась одна мысль — про ёлку.
— Витя.
— М?
— Ты вчера где был вечером?
Пауза. Слишком длинная.
— На работе же, говорил. До девяти засиделся.
— А в магазин заезжал?
Он обернулся. Лицо напряжённое, глаза бегают.
— Какой магазин?
— Ну... любой. Может, что-то покупал?
— Нет. А что?
Борщ булькнул в кастрюле. Люда выключила газ. Налила тарелку, поставила на стол. Села напротив мужа.
— Просто спросила.
Виктор посмотрел на неё изучающе, потом снова уткнулся в телефон. Пальцы быстро бегали по экрану.
— Поужинаю попозже. Мне тут ещё пару звонков сделать надо.
Он вышел из кухни. Дверь в комнату закрылась.
Люда съела три ложки борща. Остальное вылила обратно в судок. Горло сжалось так, что глотать стало невозможно.
Всю субботу Виктор просидел в комнате. Выходил только в туалет и за кофе. Говорил с кем-то по телефону тихим голосом, постоянно закрывал дверь. Раньше так не делал. Раньше разговаривал при ней, смеялся, пересказывал её байки с работы. А теперь — замкнулся, отгородился.
В воскресенье утром Люда достала чек из прихожей. Села за кухонный стол с чашкой остывшего чая. Разгладила бумажку. Магазин «ЁлкиМаркет», улица Комсомольская, 45. Время покупки — 18:34.
Вчера он сказал, что до девяти на работе сидел. Его фирма на другом конце города, на Ленина. От Комсомольской до Ленина — сорок минут на машине. Получается, уехал с работы раньше, заехал за ёлкой, потом куда-то её повёз...
— Люда, где моя серая рубашка?
Виктор стоял в дверях, полуодетый. Взгляд скользнул по столу, зацепился за чек. Лицо на секунду застыло, потом расплылось в улыбке.
— Постирала, гладить надо. В корзине лежит.
— Спасибо, сам поглажу.
Он исчез в комнате. Люда сложила чек вчетверо, засунула в карман халата. Встала, открыла шкаф с посудой. Тарелки стояли ровными стопками, чашки висели на крючках. Всё на своих местах. Всё правильно. Двадцать четыре года она раскладывала эту посуду в этом шкафу. Знала каждую щербинку на каждой тарелке.
А мужа, оказывается, не знала совсем.
— Я пойду в гараж, — Виктор появился в коридоре, застёгивая куртку. — Масло в машине поменять надо.
— Хорошо.
Дверь хлопнула. Люда подошла к окну, проводила взглядом его фигуру. Он шёл быстро, не оборачиваясь. Сел в машину, завёл мотор. Выехал со двора.
В гараж. Масло менять.
В воскресенье.
Она схватила телефон, нашла номер Светки, соседки снизу. Та отозвалась после третьего гудка.
— Алло?
— Света, это Люда. Слушай, ты видела, Витя сегодня в гараж уезжал?
— Да вроде нет. А что?
— Ничего, просто спросила. Он говорил, масло менять собирался.
— Так сегодня же воскресенье, гараж закрыт до понедельника. Алексей вчера туда ехал, не попал.
— Точно... я забыла. Ладно, Света, спасибо.
— Ты чего, Люд? Голос какой-то...
— Да всё нормально. Просто голова болит.
Она бросила телефон на диван. Прошлась по комнате. Остановилась у шкафа с одеждой. Открыла Викторину половину. Рубашки, свитера, брюки — всё аккуратно развешено. Внизу — коробки с обувью.
Люда присела на корточки, стала вытаскивать коробки. Ботинки зимние, кроссовки летние, туфли для выхода. В последней коробке, самой дальней, обнаружился телефон. Старый, ещё кнопочный. Она взяла его в руки, нажала кнопку включения. Экран не загорелся — разряжен.
Зачем Виктору второй телефон?
Она положила его обратно, задвинула коробку. Закрыла шкаф. Села на кровать.
Двадцать четыре года. Они поженились, когда ей было двадцать восемь, ему — тридцать четыре. Люда работала в бухгалтерии на заводе, Виктор — инженером в проектной конфирме. Обычная история: познакомились на дне рождения у общей подруги, встречались полгода, расписались. Детей не завели — не получилось. Врачи сказали, у неё проблемы, лечиться бесполезно. Виктор тогда обнял её, сказал: ну и ладно, проживём вдвоём.
И жили. Тихо, спокойно, без особых потрясений. Он работал, она работала. По выходным на дачу ездили, летом на море. В будни — телевизор по вечерам, разговоры на кухне. Секс раз в неделю, по субботам, после душа. Всё размеренно, привычно.
А теперь — ёлка. Чужая ёлка за двенадцать с половиной тысяч.
Люда встала, прошла на кухню. Открыла ноутбук, вбила в поиск адрес магазина. «ЁлкиМаркет» находился в новом торговом центре, открылся в сентябре. Она пролистала фотографии — широкие залы, стеллажи с искусственными елями разных размеров. Цены от пяти до тридцати тысяч.
Виктор выбрал среднюю. Не самую дешёвую, не самую дорогую. Нормальную, добротную ёлку. Для кого?
Телефон зазвонил. На экране высветилось: «Витя».
— Алло.
— Люд, я сегодня поздно вернусь. Тут... знаешь, друг попросил помочь. Шкаф собрать надо.
— Какой друг?
— Толик. Из нашей компании. Ты его не знаешь.
Она молчала. Считала удары сердца. Раз, два, три.
— Ладно. Приезжай, когда освободишься.
— До вечера, наверное.
— Хорошо.
Гудки отбоя. Люда положила телефон на стол. Открыла записную книжку с телефонами — старую, ещё с девяностых. Там были все Викторины друзья и коллеги. Нашла Толика Сергеева, набрала номер.
— Да, — ответил мужской голос.
— Толик? Это Люда, Викторова жена.
— А, Людмила, здравствуйте. Что-то случилось?
— Нет, просто... Витя у тебя?
Пауза. Люда услышала, как на том конце играет телевизор, кто-то смеётся.
— У меня? Нет, а что?
— Он сказал, к тебе поехал. Шкаф собирать.
— Какой шкаф? Людмила, я не понимаю.
— Ничего, Толик. Извини, что потревожила.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Руки дрожали. Телефон выскользнул, упал на пол. Экран треснул по диагонали.
Люда подняла его, положила на стол. Встала, подошла к окну. Внизу, во дворе, дворник сметал листья в кучу. Серое небо, голые деревья, грязные сугробы вдоль дороги. Декабрь. Скоро Новый год. Скоро нужно будет доставать их старую ёлку с балкона, ставить в угол, наряжать теми же игрушками, что и двадцать четыре года подряд.
А где-то стоит другая ёлка. Новая, за двенадцать с половиной тысяч. И Виктор её тоже будет наряжать. С кем-то другим.
Телефон ожил, завибрировал на столе. Сообщение от незнакомого номера: «Людмила Васильевна, это Анатолий Сергеев. Я позвонил Виктору после вашего звонка. Он сказал, что всё в порядке, просто вы перепутали. Но если что — звоните».
Значит, Толик всё-таки решил проверить. И Виктор быстро придумал отмазку. Перепутала, мол, Люда. Склероз у неё, в пятьдесят два года.
Она стёрла сообщение. Выключила ноутбук. Прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Серые глаза, короткие крашеные волосы, морщины у рта. Обычная женщина в халате. Ничего особенного. Двадцать четыре года рядом с одним мужчиной. Готовила, стирала, гладила. Ждала его с работы, слушала про дела, кивала, соглашалась. Правильная жена. Удобная.
А он купил другую ёлку.
Виктор вернулся в десять вечера. Лицо усталое, глаза красные.
— Замучился совсем, — сказал он, снимая ботинки. — Этот шкаф, я думал, за час соберём. А там таких деталей...
— Да ладно, отдохни, — Люда стояла в дверях кухни, сложив руки на груди. — Ужинать будешь?
— Поел уже. У Толика.
— Понятно.
Она повернулась, пошла в спальню. Легла на кровать, укрылась одеялом. Виктор вошёл следом, начал раздеваться.
— Ты не спишь?
— Нет.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто устала.
Он лёг рядом, выключил свет. Люда лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Дышала ровно, считала вдохи. Виктор заворочался, потом затих. Через десять минут захрапел — негромко, привычно.
Люда встала, накинула халат, вышла в коридор. Достала из кармана куртки ключи от машины мужа. Запасные, которые хранились на крючке в прихожей. Спустилась вниз, вышла во двор. Машина стояла на обычном месте, под окнами их подъезда.
Она открыла багажник. Пусто. Только коврик, огнетушитель, трос. Села на водительское сиденье, открыла бардачок. Документы на машину, салфетки, жвачка. Ничего необычного.
Под сиденьем нащупала что-то мягкое. Вытащила — пакет из «ЁлкиМаркета». Внутри лежали ёлочные игрушки. Новые, в упаковках. Шары синие, гирлянда золотая, звезда на верхушку.
Люда сжала пакет в руках. Села ровно, положила пакет на пассажирское сиденье. Завела машину. Поехала.
Она ехала по ночному городу, не зная куда. Светофоры мигали жёлтым, дороги пустые. Остановилась возле круглосуточного магазина, купила сигареты. Не курила лет пятнадцать, но сейчас хотелось.
Села на лавочку у входа, прикурила. Дым обжёг горло, закружилась голова. Люда затянулась ещё раз, потом бросила сигарету, растоптала ногой.
Телефон завибрировал в кармане. Виктор: «Где ты?»
Не ответила. Встала, пошла обратно к машине.
Вернулась домой в половине второго. Виктор сидел на кухне в одних трусах, пил воду из-под крана.
— Ты где была? Я проснулся, тебя нет!
— Прогулялась.
— Ночью? На машине?
— Да, на машине. Не спалось.
Она прошла мимо него в спальню, легла, отвернулась к стене. Виктор постоял в дверях, потом лёг рядом. Больше не спрашивал.
Утром он уехал на работу раньше обычного. Люда встала, умылась, оделась. Позвонила на свою работу, сказалась больной. Потом взяла телефон, открыла навигатор, вбила адрес: улица Комсомольская, 45.
«ЁлкиМаркет» располагался на втором этаже торгового центра. Люда поднялась на эскалаторе, прошла мимо магазинов одежды и косметики. Зашла внутрь. Пахло хвоей и пластиком.
— Здравствуйте, чем помочь? — к ней подошла девушка-продавец, улыбчивая, в красном фартуке.
— Мне нужно узнать... Два дня назад здесь покупали ёлку. Искусственную, «Норвежская», 180 сантиметров.
— А, да, конечно. Мужчина покупал, высокий такой, в тёмной куртке.
— Он один был?
Девушка нахмурилась, подумала.
— Нет, вроде с женщиной приходил. Молодая, светлая такая. Они долго выбирали, примеряли разные модели.
— Молодая?
— Ну да. Лет тридцать, может, чуть больше.
Люда кивнула. Развернулась, пошла к выходу. Ноги несли сами, голова гудела. Молодая. Светлая. Тридцать лет.
Она вышла из торгового центра, села на лавочку у входа. Достала телефон, открыла контакты. Нашла номер Виктора, нажала вызов. Три гудка, четыре, пять. Сбросил.
Написала: «Нам нужно поговорить».
Ответ пришёл через минуту: «Вечером».
Люда закрыла глаза, откинулась на спинку лавки. Рядом проходили люди с покупками, смеялись, разговаривали. Где-то играла музыка, весёлая, новогодняя. Жизнь шла своим чередом. А у неё рушилось всё.
Вечером Виктор пришёл с букетом роз. Белые, пять штук. Её любимые. Положил на стол, сел напротив.
— Ну, говори.
Люда молчала. Смотрела на него, изучала. Морщины у глаз, шрам на подбородке — от драки в молодости. Родинка на шее. Знакомое лицо. Чужое.
— Кто она?
Он вздохнул, потёр переносицу.
— Люд...
— Сколько ей лет?
— Тридцать два.
— Давно?
— Год. Чуть больше.
Год. Двенадцать месяцев он врал ей. Уходил к другой женщине, возвращался, ложился рядом. Целовал, обнимал. Говорил «люблю», если она спрашивала. А потом снова уходил.
— Почему?
— Не знаю. Просто... так получилось.
— Ты её любишь?
Виктор замолчал. Смотрел в сторону, на окно. За окном стемнело, снег падал крупными хлопьями.
— Наверное.
Люда встала, подошла к холодильнику. Достала бутылку воды, налила стакан. Выпила залпом. Поставила стакан на стол.
— И что теперь?
— Не знаю, Люд. Честно.
— Ёлку ей купил?
Он кивнул.
— А мне что, старую оставишь?
— Господи, какая разница!
— Для меня есть. Двадцать четыре года я эту ёлку наряжала. Одна. Ты всегда был занят. А теперь ей новую купил, с ней выбирал...
Голос сорвался. Люда замолчала, отвернулась. Слёзы подступили к горлу, но она проглотила их. Не сейчас. Не при нём.
— Люда, прости.
— За что? За то, что год врал? Или за то, что попался?
— За всё.
Она повернулась к нему.
— Уходи.
— Что?
— Собирай вещи и уходи. К ней. Раз любишь.
Виктор встал, подошёл к ней.
— Люд, давай всё обсудим нормально. Не надо так резко.
— Резко? — она засмеялась, зло, коротко. — Год ты жил двойной жизнью, а я должна обсуждать спокойно? Иди к ней. Наряжайте свою ёлку, живите счастливо.
— Я не хочу разрушать семью.
— Ты уже разрушил. Просто я узнала только сейчас.
Он стоял перед ней, растерянный. Потом кивнул, пошёл в спальню. Люда слышала, как он открывает шкаф, достаёт сумку, складывает вещи. Через десять минут он вышел, одетый, с сумкой в руке.
— Я завтра приеду, заберу остальное.
— Забирай когда угодно. Я буду на работе.
Он постоял у двери, потом вышел. Замок щёлкнул. Люда осталась одна.
Села за стол. Посмотрела на букет роз. Взяла цветы, понесла в ванную, бросила в мусорное ведро. Вернулась на кухню, налила себе воды. Выпила. Налила ещё.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Люда нажала отбой. Через минуту снова звонок — тот же номер. Ответила.
— Алло.
— Людмила Васильевна? — женский голос, молодой, взволнованный. — Это Катя. Мы не знакомы, но... я с Виктором. Он мне про вас рассказывал.
Люда молчала. Сердце колотилось в висках.
— Мне очень неловко звонить, но я должна сказать... Он вам врёт. Не только про меня. Там ещё одна женщина. Старше меня. У неё дети от него. Двое. Ей он тоже купил ёлку. Я случайно узнала позавчера. Мы поругались, он ушёл. Я нашла в его телефоне переписку. Там... Людмила Васильевна, он живёт тройной жизнью. У него три семьи.
Люда не дышала. В ушах шумело.
— Вы меня слышите?
— Да.
— Простите, что позвонила. Но вы должны знать правду. Там адреса есть, фотографии... Я могу выслать, если хотите.
— Высылайте.
— Хорошо. Ещё раз извините.
Гудки. Люда опустила телефон на стол. Через минуту пришло сообщение — архив с файлами. Она открыла. Фотографии: Виктор с женщиной лет сорока, два мальчика рядом. Все улыбаются. Дата — прошлое лето. Виктор говорил тогда, что ездил на рыбалку с друзьями.
Следующая фотография — та же женщина, но уже с животом. Подпись: «Скоро встретимся, малыш». Дата — три года назад.
Переписка. «Любимая, скучаю. Приеду в субботу». «Папа, когда ты заберёшь нас на дачу?» «Витюша, мы с мальчишками ждём тебя».
Люда пролистала дальше. Ещё одна переписка — с Катей. «Котёнок, я без тебя не могу». «Когда переедешь ко мне совсем?» «Скоро, родная, осталось немного».
Последнее сообщение — от той, другой женщины. Имя — Ирина. «Витя, ты забыл, что завтра родительское собрание у Сашки? Приедешь?»
Люда закрыла телефон. Встала, прошла в спальню. Легла на кровать, укрылась одеялом. Закрыла глаза.
Три семьи. Три женщины. Трое детей, которых она никогда не родит. Двадцать четыре года её жизни — ложь.
Она лежала неподвижно, глядя в темноту. Слёзы текли сами, беззвучно. Горло сжималось, грудь болела. Но кричать не хотелось. Кричать было не о чем. Всё уже случилось...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.