Маргарита закрыла дверь с чувством глубокого, заслуженного удовлетворения. Годовой отчет был сдан, начальник назвал его «безупречным», а в личном кабинете уже светилась цифра солидной премии. По пути домой она завернула в винный бутик за бутылкой того самого бордо, которое обожал ее муж Игорь, и в гастроном за устрицами. План вечера был прост и идеален: тишина, вкусная еда, разговор по душам и, возможно, танцы под старый винил в гостиной.
Она вошла в дом, повесила ключи на крючок и сразу ощутила диссонанс. Тишина была не мирной, а натянутой, по которой сразу понимаешь, что вот-вот что-то произойдет. Игорь сидел в гостиной, уткнувшись в телефон, но по его спине читалось напряжение. Он должен был готовить закуски, но на кухонном острове не было ни тарелки, ни бокалов.
— Игорек, я дома! — она поставила сумки и обняла его сзади, поцеловав в висок. — Все хорошо?
Он вздрогнул, будто его поймали на чем-то. Медленно отложил телефон. Его лицо было маской вины.
— Риточка… Мне нужно тебе кое-что сказать. Вернее, я уже… сделал.
Холодная игла кольнула ее под ложечкой. Она села напротив, не спуская с него глаз.
— Речь о Лере. У нее завтра презентация нового проекта. Карьерный прорыв.
Лера. Младшая сестра Игоря. Двадцать пять лет вселенной, вращающейся вокруг ее желаний. Обаятельная, энергичная, с обезоруживающей улыбкой и твердым убеждением, что мир существует для ее удобства. Маргарита терпела ее из любви к мужу, но внутренне всегда держала дистанцию.
— И что? — спросила Маргарита, хотя внутри уже все обледенело.
— Ей нужен… правильный образ! — выпалил Игорь. — Это же встреча с инвесторами, все должно быть на высшем уровне. У нее есть костюм, но… он не гармонирует, она так сказала. Ей нужна та самая деталь, которая говорит о статусе, о безупречном вкусе. И она вспомнила про твою сумку.
Воздух перестал поступать в легкие. Маргарита моргнула, пытаясь осмыслить слова.
— Какую… сумку?
— Ну… ту самую. Итальянскую, из той коллекции. С карабином и тиснением.
Маргарита медленно поднялась. Это не могло быть правдой. Эта сумка была не просто аксессуаром. Это была ее награда. Год назад она закрыла самый сложный проект в своей карьере, проект, который стоил ей бессонных ночей и первых седых волос. На полученную премию она купила ее не как вещь, а как символ. Символ того, что она может себе позволить все, чего добьется сама. Это была ее броня и ее знамя.
— Ты… дал ей мою сумку? — ее голос прозвучал чужим, плоским.
— Я одолжил! — поправил он, вскакивая. — На один день! Она поклялась, что будет носить ее как хрустальную вазу! Риточка, пойми, это же ее шанс! Она так готовилась, так переживает… Говорила, что без статусной вещи к ней не будут относиться серьезно. Я не мог отказать!
Маргарита отступила, будто от удара. В висках застучало. Она видела его лицо — виноватое, но в глубине глаз горел странный огонек: он снова был великодушным рыцарем для своей принцессы.
— Ты зашел в мою гардеробную, — она говорила медленно, с ледяной четкостью, — открыл шкаф, снял сумку с полки… и отдал ее. Без моего ведома.
— Но мы же семья! — в его тоне зазвучали ноты обиды. — Что, мы должны друг у друга спрашивать разрешения на каждый чих?
— Это не твое! — ее голос впервые взвизгнул от ярости. — Это моя память! Моя победа! Ты не имел права распоряжаться ею!
Она развернулась и почти побежала в гардеробную. Дверца шкафа была приоткрыта. На полке, где всегда стояла та самая коробка из мягкой ткани, была пустота. Вместо сумки лежала яркая стикер-записка, нацарапанная рукой Леры: «Маргариточка, ты мой ангел! Обещаю, верну в идеальном состоянии! Целую!»
Маргарита сорвала стикер и сжала в кулаке. Слез не было. Была только белая, молчаливая ярость.
Презентация прошла. На следующий день сумку не вернули. Игорь отмахивался: «Лера задержалась на коктейле с инвесторами, привезет завтра».
Завтра превратилось в послезавтра. Потом Игорь, поговорив с сестрой, сообщил с натянутой улыбкой, что со сумкой… случился небольшой инцидент.
— Какой инцидент? — Маргарита стояла посреди гостиной, ее спокойствие было зловещим.
— Ну, она говорит, что в ресторане кто-то нечаянно опрокинул бокал с красным вином… Прямо на нее.
— Она понесла мою белую кожаную сумку в ресторан, где пьют красное вино? — уточнила Маргарита.
— Ну, это же был фуршет! Успешный! — оправдывался Игорь. — Она не могла не пойти! И вино… ну, оно же дорогое, итальянское! Не специально же!
— Ясно, — кивнула Маргарита. Она надела куртку. — Поехали.
— Куда?
— К твоей сестре. Немедленно.
Лера жила в стильной квартире в центре, которую ей помогли купить родители. Она открыла дверь, сияя. На ней был новый шелковый халат. Запах дорогого кофе витал в воздухе. Увидев их, ее лицо на мгновение дрогнуло.
— Маргарит, Игорек! Какой сюрприз! Заходите, я как раз приготовила латте! С корицей. По четвергам всегда нужно пить кофе с корицей, это к деньгам.
— Где сумка? — без предисловий спросила Маргарита, переступая порог.
— Ой, да не волнуйся ты! — заверещала Лера. — Я её отнесу в хорошую химчистку. Всё исправят!
Маргарита прошла в гостиную. На журнальном столике, среди глянцевых журналов, лежала та самая сумка. На светлой коже алело уродливое винное пятно, размером с ладонь.
Маргарита взяла ее в руки. Кожа была липкой в том месте, где Лера, видимо, пыталась вытереть вино салфеткой. Аромат дорогого вина смешался с запахом кожи, создавая тошнотворный букет.
— «Как новенькая»? — тихо произнесла Маргарита. — Эта кожа особой выделки. Пятно от красного вина она не прощает. Ее уже не спасти.
— Не говори ерунды! — фальшиво рассмеялась Лера. — Я же заплачу за чистку!
— Это не вопрос денег, — сказала Маргарита, глядя прямо на нее. — Это вопрос ценности. Теперь это испорченная вещь.
Она достала телефон.
— У тебя есть два варианта, Лера. Первый: ты находишь и покупаешь точно такую же сумку, новую, в официальном бутике. Напоминаю, эта модель была лимитированной, но поиски — твоя проблема. Второй: ты возвращаешь мне ее полную стоимость на момент покупки. С учетом инфляции и коллекционной ценности, это около шестисот тысяч рублей.
— Шестьсот тысяч? За сумку?— вскрикнула Лера. — Ты с ума сошла!
Игорь побледнел: — Рима, да что ты…
— И третий вариант, — холодно продолжала Маргарита, не обращая на него внимания. — Я обращаюсь в полицию с заявлением о порче имущества в крупном размере. У меня есть чек, фото сумки до… и свидетели того, что ты взяла ее без моего ведома. Выбирай.
— Я же не специально! Это несчастный случай! Ты разругаешься с семьей из-за какой-то сумочки? — голос Леры стал визгливым.
— Для меня это не «сумочка». А семья, — Маргарита обвела взглядом Леру и Игоря, — не та, что позволяет себе воровать и портить личные вещи. У тебя 24 часа.
Она развернулась и ушла. Игорь, бросив на сестру растерянный взгляд, побежал за ней.
Следующие сутки в их доме прошли в ледяном молчании. Игорь бубнил что-то о «мелочности» и «неумении прощать». Лера присылала сообщения: то химчистка творит чудеса, то она «нашла контакты человека», который может достать такую же.
Ровно через 24 часа, когда Маргарита собиралась набирать номер своего адвоката, в доме появилась Лера. Она была без макияжа, в простых джинсах. В руках она держала конверт.
— Я не могу найти такую же. И у меня нет шестисот тысяч, — ее голос дрожал. — Но… я продала свои бриллиантовые сережки. Мамино наследство. Вот… четыреста тысяч. Больше нет.
Игорь ахнул: — Лерка, нет! Ты же их любила!
— Заткнись, — впервые резко сказала ему Маргарита. Она взяла конверт, не пересчитывая. — Не хватает двухсот. Их внесешь ты, Игорь. Со своего счета на ремонт машины. Это твоя ответственность.
Он хотел возражать, но увидел ее взгляд и понял, что это не обсуждается.
Когда они ушли, Маргарита подошла к испорченной сумке. Она взяла ее, отнесла в гардеробную и аккуратно, почти с нежностью, уложила обратно в коробку. Затем закрыла крышку.
Игорь, вернувшись после банкомата, попытался обнять ее: — Все кончено, Рима. Деньги вернули. Давай забудем этот кошмар.
— Нет, — она мягко высвободилась из его объятий. — Не забудем.
Она вышла из комнаты и вернулась с листом бумаги.
— Что это?
— Договор. О разделе имущества. И мои условия твоего съема, — ее голос был тихим и невероятно уставшим. — Я хочу, чтобы ты уехал.
— Ты… это из-за сумки? Серьезно? Я же все исправил!
— Ты ничего не исправил! — в ее голосе прорвалась боль. — Ты не исправил предательства! Ты вошел в мое личное пространство и вынес из него то, что было символом моей самостоятельности, чтобы твоя сестра покрасовалась! А когда она это уничтожила, ты винил меня! Ты защищал воровство и халатность! Где ты был, когда нужно было защитить меня? Мои границы? Мое право на то, что принадлежит только мне?
— Но она же семья! — это был его последний, жалкий крик.
— А я была твоей женой. Ты сделал свой выбор. Теперь живи с ним.
Он пытался спорить, говорить о квартире, о совместной жизни. Но она просто молча показала на дверь. Все было кончено. Его оправдания разбивались о ее ледяное спокойствие.
Когда он ушел, набив чемодан в спешке, Маргарита подошла к окну. Она не плакала. Она чувствовала пустоту, но в этой пустоте была странная, горькая ясность.
Она вернулась в гардеробную, открыла коробку и еще раз посмотрела на сумку с красной полосой. Теперь это был не символ победы. Это был урок. Дорогой, горький урок о том, что некоторые вещи, и некоторые люди, будучи однажды испорченными, уже не восстанавливаются. Даже если заплатить за них дважды.