«Вот туда бы, где весна всесильная, могучая, развертывается в полной красе, где настоящая её родина — на далёкий север! Ну-с, а за дальностью настоящего севера, вот уже несколько лет у меня установилась привычка полмесяца посвящать, не скажу на охоту, охотой моё шатанье нельзя назвать, а на экспедицию, странствие по северной части нашей губернии и непременно по северной. Что-то роковое тянет туда; озон*, ничто, как озон! Я вполне убеждён, что весною я становлюсь тем же вальдшнепом, которого сама природа гонит с неотразимой силой на север.
Северная часть нашей губернии представляет слабое подобие стран гиперборейских: есть низкие леса, поросль; есть обширные моховые болота, с редким полузасохшим сосняком, местами совершенно голые и покрытые одним мхом, местами поросшие пьяникою, багульником и другим мелким кустарником; есть вереи обильно заросшие вереском и брусникой; есть сплошной клюковник; есть тетерева, глухари и характерный северный житель — белая куропать. Словом, при нужде, можно себя вообразить путешественником, странствующим по Архангельской губернии, а озону, да еще пропитанного смолистым запахом, можно наглотаться в волю».
* Электризованный кислород, деятельному влиянию которого приписывается живительная сила весеннего воздуха.
ᛜ
Это заключительное для нас и для рязанской природы в прозе XIX века мещёрское наблюдение Александр Левашов напечатал в рассказе «Весенние экспедиции» в апрельском номере журнала «Природа и охота» 1883 года.
Где же эти леса? В Спасском уезде лесных краёв было несколько. По идее подходят окрестности села Федотьева, поскольку они прямо к северу от Спасска. В тех же краях, между Ореховым и Лакашом течёт речка Чёрная, упомянутая в рассказе. С другой стороны, часть действия происходит в местности «рамушки», и одноимённое урочище есть в Шиловском районе, входившем в Спасский уезд.
Александр Левашов пишет, что рамушками мещеряки называли стоки из боковых болот в главное, затем подробно их описывает, раскрывает этимологию этого слова, и вот зачем:
ᛜ
«И бор, и чернолесье вырублены, как теперь вырубается растительность большого болота, а название рамушки сохраняется и будет сохраняться до тех времён, когда в этой местности исчезнет всякий признак леса и когда от большого болота останутся одни воспоминания. Какой нибудь любознательный потомок, услыхав это название, может быть будет долго ломать голову, откуда оно взялось, как теперь ломаешь иногда голову над местными названиями разных урочищ в степной, совершенно ровной полосе».
И добавляет: «Может быть, ему попадётся моя статья и удовлетворит его любознательность. Утешаюсь мыслью, что маранье моё пригодится хоть будущему потомку — и продолжаю».
ᛜ
Пригодилось 🖤
