Последний месяц перед родами, жена Егора, Ольга, вовсе не вставала с кровати. Однажды ночью она проснулась от острой боли в животе, но,стиснув зубы, постаралась не застонать, чтобы не разбудить мужа. Но боль становилась все сильнее.
- Егорушка,- она потрясла его за плечо,- Что то мне совсем не хорошо. Да и мокро подо мной, уж не воды ли отошли?
Егор вскочил с кровати, включил свет и увидел, что вся простынь в крови.
- Потерпи, милая,- он быстро стал одеваться,- Я сейчас.
Егор быстро выбежал из дома и уже через полчаса бережно укладывал Олю в кузов грузовика на заранее постеленную солому, а сам уселся рядом.
Оля кусала губы от боли, а муж держал ее за руку, тихо приговаривая:
- Все будет хорошо. Все будет хорошо.
В больнице Олю сразу отвезли на каталке в операционную, а Егор остался ждать. Он не знал, сколько прошло времени, завидев врача, который вышел из операционной, кинулся к нему.
- Ну что, все прошло хорошо? Как Оля?- дрожащим от волнения голосом спросил Егор.
- Увы,- врач беспомощно развел руками,- Ваша жена потеряла слишком много крови и нам не удалось ее спасти.
- А ребенок?- одними губами спросил Егор,- Он жив?
Врач снова развел руками и ничего не ответил, но Егор понял его и без слов. Доктор похлопал Егора по плечу, мол «держись, парень» и пошел по больничному коридору низко опустив голову.
Вернувшись в опустевший дом, Егор впервые в жизни напился и, сидя за столом, горько плакал, не понимая, как будет дальше жить без любимой Олюшки.
После похорон жены и так и не родившегося сына, Егор замкнулся в себе, почернел лицом и часто его можно было увидеть на кладбище. Он подолгу сидел около свежего холмика земли, молчал и уходил домой, когда начинали сгущаться сумерки. Лиде было его очень жалко, но она не находила никаких слов для утешения, да Егору они были и не нужны.
Однажды, тот заглянул к матери и услышал, как Павел кричит на Лиду:
- Сколько можно тебе говорить, что я хочу отдыхать, возвращаясь домой, а не слышать плачь детей, которых ты никак не можешь успокоить. Надоели вы мне все, лучше бы вас и вовсе на свете не было.
- А ну ка пойдем выйдем во двор,- Егор крепко схватил брата за руку и потянул за собой.
Павел покорно пошел за старшим братом, которого всегда слушался.
- Ты что вытворяешь?- Егор со злостью смотрел на брата,- На такую жену, как Лида молиться надо, а дети у тебя и вовсе замечательные. Я бы все на свете отдал, чтобы Оля была жива и родила таких замечательных ребятишек, как Маришка и Мишенька.
- Вот и забирай их всех к себе,- с вызовом ответил Павел,- А я и один проживу, баб на свете хватает, а дети мне и вовсе не нужны, одни проблемы от них.
- Подлец,- Егор замахнулся и ударил брата,- Как ты можешь такое говорить?
На шум из дома выбежала мать и встала между сыновьями:
- Уходи, Егор,- она оттолкнула старшего сына,- От горя ты совсем рассудка лишился, на младшего брата с кулаками лезешь.
- Еще раз обидишь Лиду и моих племянников — пеняй на себя,- Егор грозно посмотрел на Павла,- Я не посмотрю, что ты мой брат, пощады тебе не будет.
- Ой, испугал,- с вызовом ответил Павел, но в глазах его был ужас, он знал, что старший брат слов на ветер не бросает.
Больше Егор не заходил в родительский дом, ходили слухи, что он вовсе собирался уехать из села, но... помешала война.
О том, что началась Великая Отечественная война в деревне сначала даже не поверил. Только после того, как услышали по репродуктору правительственное сообщение о том, что фашистские войска нарушили границы Российской Федерации и объявлена всеобщая мобилизация, среди населения началась небольшая паника.
- Это что же такое творится?- заголосили женщины,- Неужели наших мужей заберут на проклятую войну?
Мужчины стояли в сторонке, курили и разговаривали между собой. На их лицах была озабоченность, недоумение, тревога: «Как?», «Когда?», « Без объявления войны?», Пускай только сунутся, да мы их...»
А затем все разошлись по домам и на улице воцарилась звенящая тишина, словно все замерло в тревожном ожидании. Казалось, что в каждом доме
поселился страх, страх от неизвестности, ведь никто не знал, сколько продлится эта война, месяц, два, а может быть целый год. Многие и правда думали, что война продлится недолго, никто даже не мог предположить, что она затянется на долгих четыре года.
Через день мужчинам начали приходить повестки из военкомата. Почти из каждого дома раздавался плач жен и матерей. Сильные, здоровые, рослые мужики уходили на фронт, не зная, вернуться они обратно или нет. Собирались у правления и снова стоял жуткий стон, это плакали матери, жены, дети. Они цеплялись руками за своих сыновей, мужей, отцов, не отпуская их на верную погибель.
Егор получил повестку один из первых, а до Павла она пока не дошла и тот надеялся, что когда его призовут, то война уже закончится. Провожали Егора мать и Лида с ребятишками. Егор обнял Маришку, прижал к себе Мишутку и сердце его часто забилось, словно он прощался с родными детьми.
- Возвращайся, мы тебя будем ждать,- тихо сказала Лида и поцеловала Егора в щеку.
- Вернусь, обязательно вернусь,- твердо ответил он,- Береги себя и детей.
Мать громко зарыдала и прижалась к сыну.
Деревня, после проводов мужчин, словно опустела и затихла. На улицах было безлюдно, каждый словно замкнулся в своей избе, не понимая, чего дальше ждать от жизни.
Через некоторое время начался второй этап мобилизации и повестку на фронт уже получил Павел. Мать рыдала по нему, словно по покойнику, а Лида...она не плакала и не произнесла «возвращайся». А вот Павел наоборот, старался обнять ее покрепче, прижимал к себе сына и дочь и плакал, не стесняясь своих мужских слез.
Осенью началась уборка урожая, не хватало мужских рук, техники, лошадей. В поле выходили женщины, подростки старики, но и они не смогли собрать весь урожай, который необходимо было сдавать государству: фронту нужен был хлеб.
Лида работала наравне со всеми, а нужно было убирать урожай картошки еще и со своего огорода. Свекровь, после проводов младшего сына, как то разом постарела и помощи от нее было не много, хорошо хоть за детьми приглядывала. Лида работала от зари до зари без отдыха и выходных, понимая, что только на ней теперь держится вся семья. Для нее главным было сохранить детей и чтобы они не голодали. Муки не хватало, хлеб пекли, добавляя в него жмых, картофельные очистки, размельченные желуди. Из свекольной ботвы варила суп, кашу- из семян лебеды, лепешки пекла из конского щавеля.
Летом выручал огород, а зимой было совсем худо. Самых необходимых вещей — соли , мыла, спичек катастрофически не хватало. Чтобы растопить хворост, собранный в лесу, ходили к соседям, чтобы одолжить угольки. Война продолжалась, а жить в деревне становилось все голоднее, если все, что можно и что нельзя.
У детей и подростков разом закончилось детство, они наравне со взрослыми
работали в поле, ходили в лес за хворостом, а летом за грибами, ягодами и сухими кореньями. По весне подростки пахали землю, боронили пашню, а старики засевали поля вручную. И снова не хватало рабочих рук, тракторов, лошадей, но никто не жаловался, потому что работали для Победы.
Зимой, для экономии дров, объединялись в одном доме по несколько семей, поддерживали друг друга и с нетерпением ждали письма с фронта, которые перечитывали по несколько раз и бережно хранили в сундуках или за иконой. Больше не были слышны песни, потому что в дома стали приходить похоронки и слышался лишь горький плач вдов и матерей.
От Павла приходили письма, а Егор писал матери очень редко, но в конце каждого письма обязательно передавал привет Лиде и племянникам. Лида тоже писала ему письма на фронт, в которых подробно рассказывала о Маришке и Мише, о том, что они растут не по дням, а по часам, что Маришка стала настоящей помощницей, умеет и полы в избе подмести, и вместе с матерью за хворостом в лес сходить. А вот Павлу Лида отвечала очень редко, а о детях и вовсе скупо описывала: живы, здоровы и слава Богу, хотя Павел в своих письмах интересовался детьми, писал, что скучает, но Лида почему то не верила ему, потому что помнила, что в той, довоенной жизни, дети Павла раздражали и он не обращал на них никакого внимания.
Письма от Павла продолжали приходить, а вот от Егора вот уже полгода не было никакой весточки и Лида очень переживала за него, уж не случилось ли чего худого. Когда сегодня почтальонка тетя Стеша протянула ей похоронку, то у Лиды буквально оборвалось сердце. Сквозь слезы она вчитывалась в буквы, пока не разобрала, что похоронка на ее мужа Павла.
Лида вернулась домой из рощицы и еще с улицы услышала громкий плач своих детей. Она вбежала в избу и увидела свекровь, которая лежала на полу, сжимая похоронку, у нее отказали ноги и она не могла подняться. Десять дней свекровь пролежала на кровати, отказываясь от еды, а на одиннадцатый день умерла, она так и не смогла пережить гибель любимого младшего сына. Лида с двумя детьми осталась совершенно одна на всем белом свете.
И снова потекли у нее безрадостные дни, только она все еще с тревогой и надеждой встречала почтальонку тетю Стешу, которая, завидев Лиду, отрицательно мотала головой, мол «нет для тебя никаких известий, ни хороших, ни плохих».