Любовь любовью, но жизнь продолжалась. Тоня подала документы в медицинский университет в родном городе и с головой ушла в учебу, стараясь забыть Черемисова, выжечь его образ из своего сердца. Тем более, у нее началась другая, насыщенная жизнь — студенческая. Лекции, практикумы, новые знакомства. И, конечно, внимание. Парни из их вуза, да и не только, буквально выстраивались в очередь, пытаясь за ней ухаживать. Приглашали в кино, на концерты, в кафе, дарили цветы. Но у нее ничего не получалось. Все ее попытки начать новый роман разбивались о каменную стену — в каждом из них она невольно искала его, Сергея, и, конечно, не находила.
А он, словно назло, сам постоянно напоминал о себе. Приходил в гости под благовидным предлогом, звонил по вечерам, приглашал на свой день рождения, пока Антонина сама, собрав всю свою волю в кулак, не приняла решение — разорвать это порочное колесо, эту мучительную дружбу, которая медленно убивала ее.
Однажды вечером раздался его звонок.
— Привет, подруга. Как дела, как учеба? — его голос в трубке звучал как обычно — весело, беззаботно и немного панибратски.
— Привет, — ответила Антонина, и ее собственный голос показался ей чужим и деревянным. Она изо всех сил старалась говорить спокойно, хотя в душе ее бушевал ураган из обиды, злости и невысказанной любви. — Что нужно?
В трубке на секунду воцарилось недоуменное молчание.
— Ничего… — растерялся Сергей. — Так, позвонил. Хотел пригласить тебя в кино. Маринка к бабушке в деревню уехала, так что вечер у меня свободен. Проведем его вместе, по-старинке.
Тоня чуть не вскрикнула «да» — её глупое, преданное сердце рванулось на этот зов. Но тут же, почти физически, она ощутила вкус дорожной пыли на своих губах и увидела его спину, уезжающую от нее с другой девушкой. Она взяла себя в руки, вонзив ногти в ладонь.
— Нет, спасибо. Я занята.
Сергей совершенно не ожидал отказа. Такого просто никогда не бывало в их истории. Если он приглашал подругу детства куда бы то ни было, она, сияя, отбрасывала в сторону все свои дела, учебники, планы и спешила к нему, как верный пес.
— А… ну, ладно… извини, тогда, — он смущенно замямлил. — Тогда, может быть, в другой раз? Как освободишься?
— Не знаю, посмотрим, — неопределенно, почти холодно ответила Тоня и первая, не попрощавшись, опустила трубку.
Теперь, каждый раз, когда Сергей пытался ее куда-то позвать, она находила причину для отказа. Всегда вежливо, но неумолимо. Наконец, парень, избалованный ее постоянной доступностью, не выдержал. Он приехал к ней в университет, к главному корпусу, и стал ждать, припарковав свой мотоцикл напротив проходной.
Когда Тоня вышла, окруженная однокурсниками, он окликнул ее. Она остановилась и медленно обернулась. Сергей, глядя на нее, не мог не отметить про себя, что подруга детства стала еще невероятнее. Девушка буквально светилась уверенностью и какой-то внутренней силой. И теперь ему стало понятно, почему она отказывается с ним встречаться. Вон сколько парней вокруг нее вьется, каждый из которых пытался обратить на себя ее внимание, поймать ее взгляд. Она шла в самом центре этого оживленного молодого роя, как королева.
— Тоня! — крикнул он громче, выходя из тени. — Можно тебя на минутку?
Парни, окружавшие Грановскую, с интересом и легкой враждебностью посмотрели на него, как на потенциального конкурента. Тоня что-то коротко сказала им, попрощалась и направилась к Сергею, ее каблуки четко стучали по асфальту.
— Зачем ты сюда приехал? — спросила она без предисловий, останавливаясь в паре метров от него. Ее лицо было невозмутимым. — Что тебе нужно от меня? Ты не мог бы меня наконец оставить в покое?
— Я хочу поговорить, — пожал плечами Сергей, чувствуя себя не в своей тарелке. — Тоня, что, черт возьми, между нами происходит? Ты стала какой-то чужой. Ты сторонишься меня, злишься постоянно, отмахиваешься. Раньше все было не так. Мы же друзья!
— Раньше мы были детьми, Сережа, — она закатила глаза, и в этом жесте была уже не подростковая драма, а взрослая усталость. — Но детство прошло. Окончательно и бесповоротно. Прошло, понимаешь?
— Ну и что, что прошло! — не понимая, к чему она клонит, воскликнул парень. — Может, оно и прошло, но мы ведь можем быть друзьями и дальше! Мне… мне очень не хватает тебя, понимаешь? Пока ты была в Москве, мы каждый день переписывались, созванивались! А теперь ты и на сообщения не отвечаешь! Что я тебе сделал?
— Нет, Сергей, мы не можем быть друзьями, — ее голос дрогнул, и в нем прорвалась долго сдерживаемая боль. Она разозлилась на эту его слепоту, на это упорное нежелание видеть правду. — Не можем. Уезжай сейчас же и, пожалуйста, больше не приезжай. Не звони.
— Но почему? — уже почти крикнул он, теряя самообладание. — Объясни мне, почему не можем? Что я такого ужасного совершил?
Антонина посмотрела на него — на его искренне растерянное, красивое лицо, на его глаза, в которых она тонула все эти годы. И не выдержала.
— Да потому, что я люблю тебя! — выкрикнула она, и в наступившей тишине эти слова прозвучали как выстрел. — Я тебя еще со школы, с самых первых классов люблю, понял наконец? Я всегда тебя любила! И мне не нужна твоя дурацкая, удобная для тебя дружба! Не нужна! Иди ты с ней к черту и больше не приближайся ко мне никогда!
Сказав это, она, наконец, разрыдалась, больше не в силах сдерживаться, резко развернулась и почти побежала прочь от него, в противоположную сторону, высоко задрав голову, чтобы слезы текли по вискам, а не по щекам.
Сергей же остался стоять на том же месте, с абсолютно открытым от шока ртом, глядя ей вслед. Его мозг отказывался обрабатывать услышанное. Тоня? Любит его? Всегда? Когда Антонина скрылась за поворотом, он механически, словно во сне, завел мотоцикл и медленно поехал в другую сторону, увозя с собой хаос из обрушившихся на него мыслей и странное, щемящее чувство, которого он никак не мог опознать.
*******
Забыть Черемисова у Антонины не получалось, как ни старалась. Даже в Москве, вдали от него, его образ жил в ее сердце, а теперь, вернувшись в родной город и разорвав общение, она ощущала его отсутствие как физическую боль. Раньше, живя у тетушки, она находила отдушину в их постоянных созвонах и бесконечных переписках в интернете. Теперь же между ними повисла гнетущая, оглушительная пауза. Эта тишина звенела в ушах и не давала уснуть по ночам.
Сергею, что удивительно, тоже было непросто. Он даже не ожидал, что ему будет настолько не хватать Грановской. Он просто никогда об этом не задумывался. Тоня была такой же неотъемлемой частью его жизни, как воздух или солнечный свет. Она всегда была. И все.
Стоило только позвонить — и Тоня бросала все дела и приезжала, если ему нужна была помощь. Если нужно было поговорить, выговориться — Тоня готова была слушать его всю ночь напролет, даже если у нее на утро была важнейшая контрольная или экзамен.
С Мариной же все было иначе, сложнее. Их отношения, которые вначале казались такими яркими и страстными, начали стремительно иссякать. Сергей даже начал раздражаться на свою девушку, замечая в ней мелочи, которые раньше казались милыми, а теперь резали глаз.
Они сидели в его комнате в бабушкиной квартире, и Марина, томно развалившись на диване, скучала.
— Сереж, ну чего ты ходишь, как в воду опущенный? Нахмурился весь, молчишь. Мне скучно с тобой, — она надула свои, тщательно подведенные губы, выражая обиду.
— Если скучно, значит, иди домой, — спокойно, почти отрешенно ответил парень, не отрывая взгляда от окна, за которым моросил осенний дождь.
— Что? — Марина привстала на локте, ее глаза сверкнули. — То есть мы не поедем в кафешку или в клуб? Я же новое платье купила, хотела показать тебе! Я хочу развлечений, Сережа! Танцев, музыки, веселья! А ты тут со своими мыслями непонятными киснешь.
— Тебе только это и нужно от меня, да? — в голосе Сергея впервые прозвучало раздражение. Он повернулся, и его лицо было напряженным. — Деньги, развлечения, гулянки до утра, красивая жизнь за мой счет? Больше ничего?
Марина не нашлась, что ответить. Она лишь улыбнулась своей самой очаровательной, выверенной улыбкой и, пожимая плечами, просто сказала:
— Ну, да. А что? Разве не для этого мы вместе? Мне с тобой весело, ты меня балуешь. А что еще нужно?
И в этот самый момент, глядя на ее красивое, но пустое лицо, Сергей с пугающей ясностью понял: она ему совершенно не нужна. Не нужна ее показная яркость, ее потребительское отношение, ее легкомыслие. Ему стало физически тошно.
— Пошла вон отсюда, — тихо, но с такой ледяной интонацией, что у Марины на лице на мгновение мелькнуло удивление, произнес он.
— Ок, хорошо, — она, нисколько не обидевшись, спрыгнула с дивана и начала собирать свои вещи. — Поеду домой. Сереж, — она обернулась на пороге, — денег дай на такси, а? И, если не жалко, сверху немного скинь, хочу новую помаду и тушь купить, моя уже заканчивается. — Она по-деловому протянула руку.
Это было последней каплей.
— Пошла вон! — закричал Сергей так, что задрожали стекла в окне. — Слышишь? Убирайся!
Марина, хорошо знавшая его характер, не стала спорить. Она поняла, что сегодня он не в духе, и лучше его не злить. Можно будет поговорить завтра, когда он остынет. Она быстро выскользнула за дверь.
Но поговорить на следующий день, равно как и послезавтра, не получилось. Сергей был еще более зол и раздражен, а причиной тому была, как он с удивлением для себя осознал, Антонина. Ее молчание, ее отказы, ее гордое, неприступное лицо — все это бесило его, ранило его самолюбие и заставляло чувствовать себя виноватым. Он, как одержимый, несколько раз приходил к ней домой, но каждый раз на пороге появлялась Людмила Константиновна, и ее лицо становилось каменным.
— Тонечки нет дома, — говорила она, не приглашая войти.
— А когда она будет?
— Не знаю. Когда будет, тогда и будет. Не беспокойте ее, Сергей. Ей и так тяжело.
Он чувствовал, что мать Антонины что-то скрывает, но не мог понять что. А вскоре судьба сама, жестоко и необратимо, столкнула их друг с другом. Погиб отец Антонины. Подполковник Павел Иванович Грановский, сильный, казавшийся несокрушимым мужчина, умер внезапно и трагически. Его служебная машина взорвалась прямо на парковке около их дома, когда он выходил из нее. Спустя полтора часа, не приходя в сознание, мужчина скончался в реанимации от полученных ожогов и травм, несовместимых с жизнью.
Расследование, которое проводилось в связи с этой чудовищной трагедией, быстро установило состав преступления — это была месть криминальной группировки, с которой он боролся. Преступники были найдены и обезврежены, но разве семье Павла Ивановича от этого было легче? Жена и дочь подполковника очень тяжело перенесли трагедию. Антонина, раздавленная горем, на некоторое время выпала из жизни, не в силах была посещать университет. Людмила Константиновна, не выдержав удара, попала в больницу с гипертоническим кризом.
Сергей Черемисов узнал о трагедии только через два дня после похорон, совершенно случайно, от своего нового соседа. Он, не помня себя, сразу же примчался к Антонине. Дверь ему открыла она сама. Она стояла на пороге, закутанная в старый растянутый кардиган, лицо ее было бледным и опухшим от слез, а глаза... В ее глазах была такая пустота и равнодушие, что у Сергея сжалось сердце. Она молча посмотрела на него, не удивляясь его появлению, не выражая никаких эмоций, развернулась и пошла вглубь опустевшей, казавшейся теперь чужой квартиры. Парень, не решаясь говорить, пошел следом.
Они молчали, стоя в гостиной. Тишина была оглушительной. Наконец, Сергей, с трудом выдавил из себя:
—Тоня... Что я могу для тебя сделать? — его голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Скажи. Все, что угодно.
— Ничего, — она пожала плечами, и этот жест был полон такой безысходной усталости, что ему захотелось плакать. — Мне ничего не нужно. Зачем ты пришел? Уходи.
— Нет, — упрямо покачал головой Сергей, делая шаг к ней. — Я не уйду. Я буду приходить сюда каждый день. Я буду рядом. Мы будем ездить к Людмиле Константиновне в больницу, помогать ей. Мы будем вместе через все это. Тоня, — он снова сделал шаг и осторожно взял ее холодную, безжизненную руку в свою. — Марины больше нет в моей жизни. Мы расстались. Окончательно. Я... я хочу быть с тобой.
— А я не хочу, — устало, почти шепотом, ответила Антонина, пытаясь высвободить свою руку.
Но это не было правдой. Все ее существо, измученное горем и одиночеством, рвалось к нему, жаждало его поддержки, его сильного плеча. Тоня любила Сережу всем своим израненным сердцем, и в конце концов, ее оборона рухнула. Она не выдержала, разрыдалась и прижалась к его груди, ища спасения от охватившего ее кошмара.
Молодые люди наконец-то начали встречаться и дали волю своим чувствам, которые так долго копились в них обоих. Пока мама Антонины лежала в больнице, Сергей, по сути, жил в доме Грановских, становясь для Тони и опорой, и защитой, и единственной отрадой. Да и потом, когда Людмила Константиновна вернулась домы, Сережа часто уединялся с Антониной в ее комнате, пока мама девушки была на работе, пытаясь теплом своей любви растопить лед в ее душе.
Так продолжалось до тех пор, пока Черемисова не забрали в армию. Парень вместе со своими старыми, еще школьными дружками, с которыми он уже практически разорвал связь, влез в очень неприятную историю — драку с серьезными последствиями. Чтобы не загреметь в тюрьму, ему посоветовали срочно идти в военкомат и проситься на службу по призыву.
Молодым людям пришлось снова расстаться. Не навсегда, как они думали, а всего лишь на время службы. Тоня, провожая его на призывной пункт, сквозь слезы пообещала дождаться любимого. А через месяц после его отъезда, с ужасом обнаружила задержку, а потом и две полоски на тесте. Девушка была в панике, она не знала, как ей поступить…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.