Беременность Марины протекала не идеально: токсикоз, отёки, а в последнем триместре — угроза преждевременных родов. Всё это время её мать, Татьяна Викторовна, была на связи ежедневно.
— Доченька, не переживай. У нас в роду все рожали богатырей. Главное — правильный настрой. И конечно, грамотная организация.
Когда речь зашла о выписке из роддома, Андрей предложил:
— Давай закажем хорошее такси с детским креслом. Или возьмём машину у моего коллеги, чтобы всё было безопасно и спокойно. На нашей развалюхе - не вариант.
— Какое такси?! — возмутилась Татьяна Викторовна, находившаяся в тот момент у них в гостях. — Какие чужие люди? В момент торжественной выписки нашего внука? Нет уж, извините. Мы с отцом вас встретим, на своей машине. Мы её накануне отмоем до блеска, пропылесосим, прогреем. У нас будут чистые пледы и подушечки. Я сама сложу все ваши вещички, помогу одеться. Мы всё сделаем красиво, по-семейному. Это наш долг и наша честь.
Виктор Сергеевич, обычно молчаливый, кивнул в ответ, попыхивая трубкой:
— Так и запишем. Машина будет. Всё организуем. Расслабься, Андрей, не трать деньги.
Марина расплакалась от умиления. Ей, мечтающей об идеальной выписке, так хотелось этой семейной идиллии: родители, любящие и заботливые, помогают им, молодым и растерянным, начать новую жизнь.
— Мам, пап, вы уверены? Это же рано утром, в субботу…
— Для родных дочери и внука мы встанем и в четыре утра! — пафосно заявила Татьяна Викторовна. — Будете знать, что у вас есть надёжный тыл.
Андрей, практичный и немного скептичный, тихо спросил Марину позже, когда тесть с тещей уехали:
— Может, всё-таки продублируем? Твоя мама… она любит раздавать направо и налево обещания.
— Андрюш, не надо, — упросила Марина. — Для них это очень важно. Они хотят чувствовать себя нужными. И я хочу, чтобы это была они, а не таксист какой-то.
Андрей сдался. Он отказался от предварительного заказа машины. В их планах на выписку теперь значилось: "10:00 — родители Марины".
*****
Роды начались на две недели раньше срока. После долгих и трудных часов на свет появился Антон.
Марина была обессилена, но счастлива. Андрей, постоянно звонившей жене, на вторые сутки осторожно спросил:
— Позвонить твоим? Подтвердить, что выписка, скорее всего, в эту субботу?
— Да, позвони. Только скажи, что точное время скажут утром в субботу, но ориентировочно — к 11 часам.
Андрей заверил жену, что позвонить теще, и набрал номер Татьяны Викторовны.
— Татьяна Викторовна, приветствую! У вас внук родился! Марина и Антон чувствуют себя хорошо.
— А-а-а-а-а-а! — в трубке раздался восторженный визг. — Я так и знала! Мальчик! Здорово! Мы уже готовимся! Я купила красивый конверт на выписку, голубой, с бантом! Когда выпишут?
— В эту субботу, скорее всего. Точное время скажут утром, часов в 9. Вы сможете?
— Андрюша, какие вопросы?! Мы уже ждём, не дождёмся! Как только позвонишь, сразу выезжаем. У нас бензина полный бак, машина вымыта. Всё для нашего принца и его мамы!
Андрей, услышав эту бодрую уверенность, наконец расслабился. Наверное, он зря сомневался в родителях жены.
*****
В субботу в палате царило предпраздничное волнение. Марина, уже почти оправившаяся, с нежностью смотрела на спящего Антона в прозрачной колыбели.
Андрей нервно похаживал внизу, ожидая, когда педиатр даст долгожданную бумажку.
В 9:15 разрешение на выписку было получено. Андрей, сияя, тут же позвонил Татьяне Викторовне.
— Татьяна Викторовна, доброе утро! Всё, мы выписываемся! Можете выезжать. К 10 мы точно будем готовы.
— Выезжаем? — голос на том конце провода прозвучал… странно. Не бодро, а как-то растерянно. — Сейчас?
— Да, как и договаривались. Что-то не так?
— Андрюша… — в голосе появились нотки паники. — Ты даже не представляешь, что тут творится.
Андрей прижал телефон к уху, стараясь заглушить шум коридора роддома.
— Что случилось?
— У мамы моей… давление скакнуло ночью. Голова раскалывается, тошнит. Она лежит, даже встать не может. Я за ней слежу, давление меряю каждый час. Она в таком состоянии… Мы никуда не можем поехать... Ох, как же не вовремя…
Андрей почувствовал, как пол уходит из-под ног.
— Все так серьёзно? Вы "Скорую" не вызывали?
— Вызывать не стали, справляемся сами. Но ехать — ни в коем случае. Она просто не перенесёт. Андрюш, прости, родной, ты уж там как-нибудь… сам. Вызывай такси. Мы очень расстроены, поверь.
Голос тещи звучал как заученная скороговорка. Не было в нём ни досады, ни реального беспокойства — лишь желание поскорее сбросить с себя ответственность.
— Понял, — с трудом выдавил Андрей. — Выздоровления вашей маме.
Он положил трубку и повернула. Перед ним, улыбаясь, стояла Марина, уже одетая в свою уличную одежду, с детским конвертом в руках.
— Они едут?
Андрей молча покачал головой. Он видел, как свет в её глазах гаснет, сменяясь паникой, обидой и детским, беспомощным страхом.
— Твоя бабушка плохо себя чувствует. Давление. Они не могут.
— Не могут… — повторила она шёпотом. — Как же мы… А вещи? Коляска? Цветы?
Хаос, который обрушился на них в следующие полтора часа, был сродни фарсу на грани трагедии.
В субботу, утром, все приличные машины с детскими креслами были разобраны. Первые три службы ответили: "Через два часа".
Четвёртая согласилась прислать машину через час, но без детского кресла: "Ребёнка на руках у мамы посадите". Нарушение всех правил, но выбора не было.
Вещей с собой у Марины было немыслимое количество: два пакета, гигантский букет от Андрея, конверт для ребёнка (который, к счастью, был у них с собой) и, самое громоздкое, разобранная коляска-трансформер в большой коробке.
Андрей, вспотевший, в расстёгнутой рубашке, метался между первым и вторым этажами, пытаясь сначала вынести всё к выходу, а потом понять, как всё это впихнуть в седан такси, который вот-вот придёт.
Какой-то добрый дедушка, встречавший свою невестку, сжалился и помог донести коробку с коляской.
— Молодой человек, у вас вид как с поля боя, — сочувственно сказал он.
Когда такси приехало, водитель, хмурый мужчина, увидев коробку с коляской, заявил:
— В багажник не влезет.
— Она разбирается! — почти взмолился Андрей. — Мы её на заднее сиденье…
— На сиденье могут находиться только пассажиры. Правила.
В итоге коробку с коляской буквально впихнули в багажник, который не закрывался.
Его привязали ремнями, которые нашлись у таксиста. Букет и пакеты устроили у ног Марины на заднем сиденье.
Сама молодая мама сидела, пристёгнутая, с ребёнком на руках, зажатая между дверью и грудой вещей.
Андрей втиснулся на переднее пассажирское сиденье, держа на коленях оставшиеся сумки.
Поездка домой, которая должна была быть триумфальным шествием, превратилась в тряское, неудобное и унизительное путешествие.
Марина всю дорогу молча смотрела в окно, чтобы не расплакаться. Антон, чувствуя напряжение матери, начал хныкать.
Дома их никто не встречал. Квартира была пустой и холодной. Андрей, оставив жену с ребёнком в прихожей, первым делом побежал включать отопление и готовить кроватку.
Марина, стоя посреди квартиры, чувствовала себя потерянной и несчастной. Вечером того же дня, когда Антон наконец уснул, а Марина, сражённая обидой, дремала на диване, Андрей взял её телефон.
Он хотел проверить, не писала ли её мама с извинениями. Сообщений не было. Зато в мессенджере светилась зелёная точка "онлайн" у Татьяны Викторовны.
Андрей, движимый внезапным порывом, зашёл в её профиль в соцсетях. Она редко что-то постила, но её страницу украшала "геолокация дня".
И сегодня этой геолокацией был не их дом, а… торгово-развлекательный комплекс "Галактика" на выезде из города.
Рядом с геометкой красовалась новая, сверкающая фотография. На снимке Татьяна Викторовна и Виктор Сергеевич, улыбающиеся до ушей, держали по стаканчику с кофе.
На заднем плане была видна огромная стеклянная арка входа в IKEA. Подпись гласила: "Отлично сегодня стартанули! Мы были первыми на открытии нового ТРЦ! Никакой толпы, никаких очередей — идеально! #галактика #семейныйдень #shopping #IKEA".
Время публикации — 10:47 утра. Именно тогда, когда они должны были быть по пути в роддом.
Андрей сохранил скриншот. Горечь от осознания была такой сильной, что ему стало физически плохо.
Тесть и теща предпочли поехать на шоппинг на открытие нового магазина, обманув собственную дочь в один из самых важных дней её жизни.
Он не стал показывать скриншот Марине. Она и так была на грани. Он просто сел рядом и обнял её.
Через два дня, когда Марина немного пришла в себя, Андрей осторожно показал ей фото.
— Посмотри. Это твои родители в субботу утром.
Марина долго смотрела на экран. Она не заплакала. Её лицо стало каменным.
— Понятно, — сказала тихо женщина. — Ухаживали за бабушкой в "Галактике". Интересно.
Она взяла телефон и набрала номер матери. Татьяна Викторовна ответила сходу, сладким, заботливым голосом:
— Доченька! Родная! Как вы? Как Антоша? Мы так переживаем! Бабушке уже лучше, слава Богу, но ещё слабость…
— Мама, — холодно, без предисловий, перебила её Марина. — Как тебе новый ТРЦ? Хороший ассортимент в IKEA?
На той стороне воцарилась такая тишина, что женщине даже показалось, связь прервалась.
— Что? Что ты говоришь?
— Я говорю, что мы видели твою фотографию в "Галактике", в субботу утром. В то время, когда мы в роддоме в панике искали, как доехать домой с новорождённым ребёнком и грудой вещей. Ты и папа там пили кофе и улыбались. Объясни это.
— Марин… это… это старые фото! Или… нас выложили без спроса! Мы никуда не ездили! — начала лихорадочно выкручиваться Татьяна Викторовна, но её голос был полон паники и фальши.
— Хватит, мама. Мне уже всё равно. С этого момента у тебя нет дочери и нет внука. Вы для нас — никто. Не звоните, не пишите и не приходите. Счастливого шоппинга!
Она положила трубку, заблокировала номер родителей и откинулась на подушки.
— Родственники — ненадёжная валюта, — произнесла Марина, задумчиво глядя на мужа.
Через месяц Татьяна Викторовна, не выдержав, приехала к ним домой с оправданиями и подарками.
Однако ей просто не открыли дверь. Марина смотрела в глазок на плачущую на лестничной клетке женщину и тихо качала на руках сына.