Сначала выясню, куда именно он поехал. В этой Кленовке наверняка всего несколько дач сдаётся. Найду его. А потом… А потом…
Инга замолчала, обдумывая.
«Потом скажу, что беременна от него».
— Ты спятила! — ахнула Жанна. — А если он тест потребует?
— До теста можно много чего придумать, — холодно ответила Инга. — Главное — заставить его жениться, а там уж как-нибудь.
— Инга, это же обман! — возмутилась Жанна.
— А что мне остаётся? — вспыхнула Инга. — Работать в фитнес-клубе до пенсии? Жить с родителями в хрущёвке? Завидовать чужим драгоценностям? Нет, Жанка. Это мой шанс, и я его не упущу.
Она села за компьютер и начала искать информацию о деревне Кленовка, о дачах, сдающихся в аренду, о местных жителях. К полуночи у неё был готов план действий. Завтра утром она возьмёт отгул, поедет в Кленовку и найдёт Артёма. А там… Там судьба решит, кто кого перехитрит.
«Деревенские дурочки против городской хищницы», — думала Инга, засыпая. — «Посмотрим, кто окажется сильнее».
Асфальт кончился километров пятнадцать назад, и теперь «Мерседес» Артёма подпрыгивал на ухабистой грунтовке, ведущей к деревне Клёновка. Навигатор молчал уже полчаса: связь здесь была отвратительная, а указателей практически не встречалось.
— Вот же чёрт, — пробормотал Артём, объезжая очередную яму размером с небольшое озеро.
Наконец спереди показались покосившиеся столбы с облупившейся табличкой «Кленовка». Деревня встретила его тишиной, разбавленной лаем собак и мычанием коровы где-то в глубине огородов. Дома стояли добротные, но старые, с палисадниками, где росли мальва и настурция.
Галина Ивановна не подвела: адрес дачи она переписала точно, и Артём без труда нашёл нужный дом. За покосившейся калиткой виднелся небольшой деревянный домик под шиферной крышей, обшитый потемневшей от времени доской. Рядом с крыльцом копошился пожилой мужчина в старой кепке и выцветшей рубахе.
— Дед Фёдор! — окликнул Артём, выходя из машины.
Старик выпрямился и внимательно оглядел гостя с головы до ног. Взгляд его цепких серых глаз задержался на дорогом костюме, швейцарских часах и начищенных туфлях.
— Фёдор Трофимович я, правильно, — кивнул он. — А ты, сынок, чем занимаешься? Что в деревню потянуло?
Артём мысленно поморщился от прямолинейного вопроса, но ответил честно:
— Развёлся недавно, хочу от суеты отдохнуть.
— А, бабы довели, — философски заметил дед Фёдор и хмыкнул. — У нас тут девки хорошие, простые растут. Не то что городские, на Париж не претендуют.
Артём улыбнулся. Старик оказался мудрее, чем выглядел.
— Домик смотреть будем? — сказал Фёдор Трофимович, отряхивая руки от земли.
Внутри пахло деревом, старым льняным бельём и чем-то домашним, уютным. В центре избы стояла настоящая русская печь с широкими палатами. У окна — стол, покрытый клеёнкой в цветочек, две табуретки и старый буфет с посудой. В углу притулилась железная кровать с горой пёстрых одеял.
— Печку топить умеешь? — поинтересовался дед.
— Научусь, — заверил Артём, ощупывая шершавые кирпичи печки.
— А готовить?
— Яичницу жарить умею, — признался Артём, и старик засмеялся.
— Ладно, не пропадёшь. А вот эту машину твою лучше спрятать, — дед Фёдор кивнул в сторону «Мерседеса». — А то народ заговорит, чего это богач к нам пожаловал. У меня в сарае «Нива» стоит, старенькая, но ходовая. Покатаешься на ней, тут такие дороги, что на твоей легковушке далеко не уедешь.
Артём кивнул — совет был дельный. Через час дорогая машина надёжно скрылась в сарае под брезентом, а Артём осваивал управление древней «Нивой», которая грохотала, как трактор, но ехала исправно.
— Продукты в магазине купишь, — наставлял дед Фёдор, провожая его за покупками. — Там тётка Маша торгует, добрая баба. И рыбалка у нас хорошая, на речке карась водится, окунь. Удочки в сенях висят.
Вечером Артём сидел у печки, дожёвывая незатейливый ужин из хлеба, колбасы и помидоров с собственного огорода. Огонь в печи весело потрескивал, за окном опускалась летняя темнота, полная звуков и запахов, незнакомых городскому жителю.
— Как же тихо! — думал он, прислушиваясь к стрекоту сверчков. — Когда я в последний раз слышал тишину?
Телефон молчал. Связь здесь ловилась только у окна, да и то через раз. Артём даже обрадовался: значит, никто не сможет его побеспокоить звонками о работе, проблемах, встречах. Он попытался представить, что будет делать завтра. Рыбалка — почему бы и нет. Он не рыбачил лет двадцать, с тех самых пор, как отец в последний раз возил его на подмосковную речку. Может, стоит вспомнить детство?
Размышление прервал резкий звонок телефона. Артём поднял трубку и увидел на дисплее: «Мама».
— Алло, сынок, как доехал? — голос Веры Ивановны звучал встревоженно.
— Нормально доехал, мам. Уже устроился.
— Артём, я всю дорогу думаю, что это за блажь такая? — начала мать привычную тираду. — Тебе сорок один год, у тебя бизнес, обязательства, а ты взял и сбежал в деревню, как мальчишка.
Артём вздохнул. Мать была замечательной женщиной, но имела одну особенность: всегда знала, как ему лучше жить.
— Мам, я просто хочу отдохнуть.
— Отдыхать надо в Сочи или в Турции, — возмущалась Вера Ивановна, — а не в какой-то глуши, где даже интернета нет. И вообще, что скажут люди? Скажут: совсем Соколов с ума сошёл, жену потерял и деградирует.
— Мам, мне всё равно, что скажут люди.
— А мне не всё равно, — повысила голос мать. — Я тебя не для того растила, чтобы ты в деревне картошку копал. Ты образованный человек, предприниматель.
Артём отошёл к окну, где связь была лучше, и попытался объяснить:
— Мам, я не навсегда. Просто хочу подумать о жизни, понять, что мне действительно нужно.
— Что тебе нужно? — фыркнула Вера Ивановна. — Тебе нужна нормальная жена из хорошей семьи, а не эта твоя Инга с её запросами. И работать тебе надо, а не философствовать в деревне.
— Мам, с Ингой мы расстались.
— И слава богу, — немедленно переключилась мать. — Я тебе сразу говорила: не пара она тебе. Но это не значит, что надо в деревню бежать. Познакомлю тебя с дочкой Татьяны Сергеевны. Врач, красавица, из интеллигентной семьи.
Артём закрыл глаза. Мать из лучших побуждений всю жизнь пыталась устроить его судьбу, но её представления о счастье кардинально расходились с его собственными.
— Мам, давай не сейчас, хорошо? Я только приехал, хочу просто побыть один.
— Артём, ты меня пугаешь, — в голосе матери послышались нотки паники. — Что, если ты там встретишь какую-нибудь деревенскую простушку? Что, если она тебя женит на себе из-за денег?
«А что, если она полюбит меня не из-за денег?» — подумал Артём, но вслух сказал:
— Мам, не волнуйся, я взрослый человек, разберусь.
После долгих уговоров мать наконец повесила трубку, и Артём вернулся к печке. Но настроение было испорчено, слова матери засели в голове, как заноза.
«А что, если она права?» — думал он, глядя на огонь. — «Что, если я действительно сбегаю от реальности?»
Но потом он вспомнил последний скандал с Ингой: её ледяной расчёт, фальшивые слёзы и требования всё более дорогих подарков. Вспомнил, как редко за последние годы улыбался по-настоящему, как устал от постоянной игры в успех и статус.
«Нет», — решил он твёрдо. — «Три дня назад я принял правильное решение. Посмотрим, что из этого выйдет».
Он подложил в печку ещё одно полено, поправил подушку и устроился на широких палатах. За окном ухал филин, где-то далеко лаяла собака, а в печи уютно потрескивали дрова. Завтра он пойдёт на рыбалку. Завтра начнётся новая жизнь.
Артём проснулся с первыми петухами. В деревне рассвет наступал по-другому — без городского шума и суеты. За окном щебетали птицы, а воздух был такой чистый, что казалось, его можно есть ложкой.
Растопив печь и позавтракав простой яичницей с хлебом, он отправился на рыбалку. Дед Фёдор ещё с вечера показал ему тропинку к реке и дал старые, но добротные удочки.
— Место там рыбное, — наставлял он. — Только забрасывать надо аккуратно, коряг много.
Река Кленовка оказалась узенькой, но быстрой, с прозрачной водой и зарослями камыша по берегам. Артём выбрал удобное место под старой ивой, размотал снасти и закинул удочку. В городе он забыл, какое это удовольствие — просто сидеть у воды, слушать её журчание и не думать о делах. Вода словно смывала с души городскую суету.
Поклёвки не было почти час, но Артём не расстраивался. Наоборот, он чувствовал, как с каждой минутой уходит напряжение последних месяцев. Здесь не было ни телефонных звонков, ни срочных совещаний, ни проблем с персоналом.
Наконец поплавок дрогнул и пошёл вглубь. Артём подсёк и почувствовал сопротивление. Попалась рыбка. Но когда он потянул удочку, леска натянулась и перестала поддаваться.
— Зацепился, — пробормотал он, пытаясь освободить крючок.
Сколько он ни дёргал удочку в разные стороны, крючок держался намертво. Видимо, угодил точно в корягу, как и предупреждал дед Фёдор.
— Рыбалка не задалась!
Артём обернулся и увидел девушку, стоящую на тропинке. Русые волосы заплетены в толстую косу, серые глаза смеются, а по носу рассыпались золотистые веснушки. Одета просто: ситцевое платье в мелкий цветочек, сандалии, в руках корзинка.
— Не то слово, — вздохнул Артём. — Крючок намертво зацепился.
— А попробуйте вот отсюда, — девушка указала на место чуть выше по течению. — Там можно зайти в воду и освободить снасти.
Она без церемоний сняла сандалии, закатала подол платья и вошла в воду. Через минуту крючок был освобождён.
— Спасибо большое, — поблагодарил Артём, сматывая удочку. — Я Артём.
— А я Дуся, — улыбнулась девушка, выходя на берег. — А вы их потом отпускаете или в уху?
— Отпускаю, — признался Артём. — Люблю животных, даже голубятню дома держу.
— Как интересно, — оживилась Дуся. — А я детей учу природу любить, работаю в школе, веду уроки у малышей. А голуби? Они же на всю жизнь пару выбирают, верно? Такие верные птицы.
Артём с удивлением понял, что девушка ни слова не спросила о том, откуда он, чем занимается, какая у него машина. В городе знакомство обычно начиналось именно с этих вопросов.
— Дуся, а не знаете, где тут лучше рыбачить? — спросил он, пытаясь продлить разговор.
— Знаю, конечно, — она указала вниз по течению. — Там, где омут глубокий, карась хороший водится. Только удочки у вас городские какие-то, не для нашей реки.
Артём рассмеялся.
— А как вы поняли, что я городской?
— Да по всему видно, — хитро прищурилась Дуся, — и руки у вас нерыбацкие, и снасти дорогие, и одежда. У нас тут мужики в резиновых сапогах на рыбалку ходят, а вы — в кроссовках за три зарплаты учительницы.
Артём смутился. Неужели он так выделяется? А Дуся продолжила, уже серьёзнее:
— А что вас в наш глушь занесло? Обычно городские только за грибами да ягодами ездят.
— Отдохнуть захотел, — честно ответил Артём, — от суеты устал.
Дуся кивнула с пониманием.
— Это правильно, у нас тут тихо, спокойно. Только вот скучно вам будет, развлечений никаких, одна природа.
— А мне больше ничего и не нужно, — улыбнулся Артём.
— Тогда идёмте к нам на чай, — неожиданно предложила Дуся. — Бабушка у меня добрая, гостей любит. И пирожков напекла — пальчики оближете.
Дом Прасковьи Ивановны стоял в центре деревни, старый, но ухоженный, с резными наличниками и палисадником, где росли мальва, настурция и астры. На крыльце их встретила пожилая женщина в чистом фартуке с добрым морщинистым лицом.
— Бабуля, это Артём, — представила гостя Дуся. — Он у деда Фёдора дачу снял.
— А, городской наш! — оживилась Прасковья Ивановна. — Проходи, сынок, чай пить будем. Дусенька, накрывай на веранде, там прохладнее.
продолжение следует