Полиция находилась в самом конце тихой улицы — дальше только горы и лес. Доступ к зданию был прегражден металлическим забором, в котором имелась калитка. Но никто ее не охранял — открывай и заходи.
Остановили Виктора уже в самом здании. Молоденький дежурный спросил, к кому он идет и дал понять, что к Морозову вот так, с улицы, без предварительной договоренности, Виктор вряд ли попадет.
Пришлось сочинять историю, что он, можно сказать, коллега и прибыл в командировку. Снимая телефонную трубку, чтобы позвонить начальству, парнишка всё еще сомневался, но потом кивнул и пропустил Виктора:
— Второй этаж, двести десятый кабинет…
…«Предбанник» был пуст, в этот час не сидела в нем даже секретарша. Морозов оказался немолодым грузным человеком. Седеющий, с грубыми чертами и недовольным выражением, он не поздоровался в ответ, а лишь едва заметно кивнул:
— Что у вас?
Когда же Морозов услышал, что Виктор — не полицейский, и даже не частный детектив, а всего лишь дядя пропавшей девушки, он ограничился обрывистой фразой:
— Пока никакой информации нет, работаем.
— Видите ли, я сам собираюсь искать Лилю, поэтому хотел бы знать, какие шаги уже предприняты, чтобы, так сказать, не дублировать….
— Без комментариев, — ни к селу ни к городу сказал Морозов.
Видимо, он привык общаться только со своими подчиненными, которым отчитываться был не обязан, и еще немного — с прессой. И когда ему не хотелось отвечать, в ход шли эти два слова…
— Но я имею право, как родственник…
— Какой вы родственник. — Раздражался Морозов мгновенно. — Седьмая вода на киселе. Мне уже мать девушки звонила. Да она меня достала, если честно. Но даже ей сказать нечего. Ищем. Телефон матери у нас есть. Появится информация — сообщим. Ей, а не вам.
Морозов снова углубился в бумаги, давая понять, что Виктору пора идти. Пришлось подчиниться.
— Послушайте, — сказал Виктор, уже стоя у двери, понимая, что это последний шанс что-нибудь узнать. — А что у вас тут происходит?..
Вот теперь Максим Михайлович вскинул глаза — очень светлые, а взгляд такой, что ощутимо потянуло холодом.
— Я вчера вечером встретил тут группу ребят… — продолжал Виктор. — Хорошо, что не оказался у них на дороге, эти парни просто меня не заметили. Выглядели они… как хищники… как стая волков. Они у вас тут, в городке, ничего не натворили?
Морозов заговорил иначе — разделяя слова на слоги, точно чеканя их:
— У нас тут о-быч-на-я жизнь. И с правонарушениями — всё в порядке, их не больше чем обычно. И наша работа вас не касается никак…
— Ну, как же не касается, если у меня пропала близкая родственница? Я ее все-таки считаю близкой… И я вполне допускаю, что Лиля могла попасться на пути такое вот стае… Если учесть, что подобные отвязные ребята уже за би ли до см ерти ее жениха, в виновные так и не были найдены…
У Морозова заходили желваки. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не заорать на нежданного и к тому же слишком въедливого посетителя. Но как знать — у Виктора могли быть покровители, способные причинить ему, Морозову, неприятности.
— Вас в нашем городе ничто не держит. Не нравится вам тут, уезжайте. А сейчас уходите отсюда или вас выведут. И не факт, что на свободу — можем и задержать.
Да, начальник полиции был последним, у кого Виктор мог искать помощи.
Неудивительно, если тот самый Васька приходился ему сыном.
*
— Не получается? — осторожно спросила Агата.
Мишка только хмыкнул. Он маялся с самого утра, пытаясь то так, то этак пробраться во всемирную паутину, но не мог этого сделать ни со своего телефона, ни с ноутбука Марты. Не ловил тут ни проводной интернет, ни мобильный.
Мишка прежде не дружил с ребятами младше себя, тем более с девчонками, но Агата почему-то с самого начала стала ему доверять и всё норовила держаться поближе.
— Твой папа, наверное, не скоро придет? — осторожно спросила она. Мишка не ответил, но Агата не смутилась и продолжала: — Хочешь, я тебя к одной бабушке свожу? Это тут, недалеко….
— Зачем мне?
— Она не простая бабушка, — убежденно сказала Агата. — Она маму заговаривала…
— Это как? — не понял Мишка.
— Мама рассказывала, когда они с папой только что поженились и меня еще не свете не было, мама всё время болела… То одно у нее, то другое… Вот всё время болела, понимаешь? И тогда ее знакомая отвела к этой бабушке. Она разные заговоры знает, она вокруг мамы только походила и сразу сказала: «На тебя на см ерть сделано». Папины родственники очень не хотели маму брать в семью… они и сделали.
— Да не верю я в это всё…
— Тогда бабушка сняла крестик с шеи и стала вокруг мамы ходить. Шептала что-то и прикладывала крестик то туда, то сюда. То к голове, то к груди, то к спине… Долго так ходила, кругами… И с той поры мама болеть перестала…
У бабушки домик был старенький, деревянный. А у мамы лежали кирпичи. На даче у нас лежали, папа из них гараж хотел строить. Так мама отдала эти кирпичи бабушке и у нее теперь домик, крепкий, красивый… Мама и меня туда водила: я тоже, как в садик пошла, так болеть стала. Бабушка и меня отчитывала, и тоже все прошло.
Агата видела, что этого большого мальчика она ни в чем не убедила, но идея настолько захватила ее саму, что она решила взять гостя «на слабо́».
— Ты не бойся, — в голосе Агаты зазвучала нарочитая снисходительность. — Днем тут никто ни на кого не нападает. Только когда стемнеет.
— Да мне по фи гу, — сказал Мишка в сердцах.
Потом он подумал, что отец явно приехал сюда не на один день. И, судя по всему, не горел желанием брать сына с собой, когда уходил по делам. Можно было уйти самому, пошататься по улицам. Но что-то останавливало Мишку. И он даже знал что. Если он будет вот так беспечно идти и вдруг из-за угла покажется стая — что ему делать тогда?
Но вот эта девчонка — от горшка два вершка — смотрит на него серьезными серыми глазами и просит пойти вместе с ней к бабушке, которая «настоящая волшебница».
— Тебя, наверное, мать одну не пускает? А хочется выйти. Поэтому ты меня с собой и зовешь?
— Днем совсем не страшно. — повторила Агата, — Мама не будет против.
…У Марии Фёдоровны, бабы Маши, был совсем деревенский маленький домик на склоне горы. Обложенный красным кирпичом, два окошка на фасаде, а в саду — стол под навесом и железная печка.
Видно, большая часть жизни хозяйки проходила тут — среди грядок и плодовых деревьев. Здесь, на свежем воздухе, баба Маша и обедала, на этой печке кипятила себе чайник. И тут же опять принималась за бесконечные огородные дела.
Сама она выглядела вполне заурядно и на «волшебницу» не тянула. Бесформенное ситцевое платьице, полинявшее от стирок, светлый платок, завязанный назад…
Агата бросилась ей на шею, как будто это была и впрямь ее родная бабушка.
— Слава богу, — только и сказала баба Маша. — А я уж не знала, придешь ты или уже не придешь. Добрались до тебя или нет? А это кто с тобой?
— Мы тут ищем одного человека, — начал Мишка, не желая, чтобы его представляла какая-то малявка. — Отец пошел узнавать по своим, так сказать, каналам, а мне посоветовали обратиться к вам.
— Я посоветовала, — быстро и с гордостью вставила Агата.
Баба Маша потрепала ее по волосам, но этот ласковый жест подчеркивал выражение старухи — оно стало печальным и строгим.
— Я знала, что так будет, — сказала баба Маша. — Но думала, уже не при мне, не при моей жизни.
Она не пыталась напустить тумана, не было у нее цели запугать ребят. Рассказывала она с горечью, как о реальном бедствии, которое доводится переживать.
— Люди думают, что всё темное, злое — только на том свете… Демоны там разные, ад… Милые мои, вы даже не знаете, как близко зло ходит. Только постучись, позови — оно и придет. И возьмет душу в плен, станешь сам не свой…
— Слышишь? Теперь среди нас живет демон, — прошептала Агата с округлившимися глазами…
— А хуже всего то, что ему назад дорогу закрыли, — продолжала баба Маша совсем уже непонятно.
Прикусила губу, покачала горько головой. Посидела, задумавшись, но потом всё же объяснила ребятам:
— Ведь зачем его зовут? Кто-то из любопытства, кому-то власть нужна, кому-то деньги… А потом как помается человек с нечистою-то душой, так уж ничего его радует, тоска подступает. И одного он хочет: избавиться от этой тяготы, стряхнуть того, кто его оседлал…
А у нас видно, как вызвали темную силу, так и закрыли ей пусть обратно, и вернуться к себе в преисподнюю она уже не может.
Один лишь путь есть — устроить тут, на земле, ад… пусть в одном месте, в одном городке, но настоящий ад. И тогда — вот как вода в сосудах уравновесится — путь в ад и откроется. Так что, детки, тут всё хуже и хуже будет… И у нас у всех выбор небольшой: или сами превратимся в таких вот, темных, или будут они за нами охотиться.
— Кароч, надо уезжать, — пробормотал Мишка, но очень тихо, так, что никто его не услышал. Уже громче он сказал: — А никак нельзя вот это… то, что вызвали… назад отравить и дверь за ним запереть?
— Есть такая байка, — сказала баба Маша, — еще с давних-давних времен хранится где-то книга, в ней и описан способ… Все об этой книжке слышали… По преданию, она где-то на дне колодца… Но сколько ни искали ее… В конце концов сочли, что всё это выдумка… Кто так говорил, теперь может своими глазами посмотреть на то, что творится.
Корректор Елена Гребенюк
Телеграм: @Shewolf154
Почта: shewolf154@gmail.com
ВК: https://vk.com/id310268170
Продолжение следует