Валентина Петровна с трудом потянула на себя тяжелую, разбухшую от влаги дверь предбанника.
В нос ударил не привычный аромат распаренной березы, а густая, душная волна чего-то приторно-сладкого, совершенно неуместного в деревенской бане. Это были духи Регины — тяжелый, навязчивый мускус, который всегда вызывал у Валентины головную боль. Она не стала кашлять или громко топать, чтобы обозначить свое присутствие.
Женщина просто шагнула во вторую дверь, ведущую в само сердце парилки.
Клубы горячего пара на мгновение скрыли деревянные полки, но сквозняк быстро развеял туман, обнажая картину происходящего. Ее зять Кирилл и его мачеха, ухоженная и моложавая Регина, были там вдвоем.
Они не успели ничего: ни прикрыться, ни отскочить в разные стороны, ни придумать нелепое оправдание. Их позы не оставляли места для сомнений или двусмысленных толкований.
Валентина не закричала, не всплеснула руками и не начала оседать на пол в обмороке. Ее рука, повинуясь холодному рассудку, сама скользнула в глубокий карман махрового халата.
Пальцы привычно нащупали ребристый корпус смартфона, и камера включилась мгновенно, фиксируя каждую деталь этого позора.
— Улыбнитесь, голубки, — сказала она ровным, совершенно будничным тоном, будто просила передать ей соль за обеденным столом. — Видео уже сохранено в моем личном архиве.
Кирилл побелел настолько стремительно, что его лицо стало сливаться с беленой стеной позади. Регина взвизгнула, пытаясь прикрыться мокрым березовым веником, с которого на пол стекала мутная вода, но в ее глазах читался не стыд, а животный ужас.
— Пошла вон! — заорала сватья, срываясь на визг. — Ты не имеешь права!
Валентина спокойно нажала «Стоп» и медленно убрала телефон обратно в карман, не разрывая зрительного контакта.
— У вас есть ровно десять минут, чтобы привести себя в порядок, одеться и выйти в беседку за домом. Наташа сейчас на втором этаже, укладывает внука спать, она ничего не услышит. Но если вы опоздаете хоть на минуту — я включу эту запись на большом телевизоре в гостиной.
Она развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, отсекая этот грязный, липкий морок. На улице пахло остывающим вечерним шашлыком, прелой листвой и сырой землей после дождя.
Валентина опустилась на деревянную скамейку и глубоко, жадно вдохнула свежий воздух. Внутри нее не было ни истерики, ни слез, ни дрожи. Была лишь ледяная, кристальная ясность, какая бывает морозным утром.
Через восемь минут они сидели напротив нее за круглым столом беседки. Кирилл трясся мелкой дрожью, кутаясь в полотенце, и не смел поднять глаз. Регина, успевшая натянуть спортивный костюм, метала в сватью взгляды, полные концентрированной ненависти.
— Если Наташа увидит это, она просто не переживет, ты же знаешь ее сердце, — начал Кирилл, голос его срывался на жалкий шепот. — Валентина Петровна, умоляю вас... Это была чудовищная ошибка, просто помутнение...
— Разумеется, она этого не увидит, — спокойно ответила Валентина, разглаживая несуществующую складку на халате.
Регина хищно прищурилась, почувствовав возможность торга.
— Сколько ты хочешь? — процедила она сквозь зубы. — У меня есть накопления, я могу перевести прямо сейчас. Называй сумму.
Валентина усмехнулась уголком рта, глядя на сватью как на назойливое насекомое.
— Мне не нужны твои грязные деньги, Регина. Оставь их себе на косметологов.
Она перевела тяжелый, немигающий взгляд на зятя.
— Ты, Кирилл, завтра же утром идешь к нотариусу. И оформляешь дарственную на свою добрачную квартиру в центре. На Наташу.
Кирилл поперхнулся воздухом, его глаза округлились.
— Что?! Но это...
— Полностью. Без права отзыва и каких-либо условий. Это будет ее единоличная собственность.
— Ты с ума сошла, старая ведьма! — прошипела Регина, подаваясь вперед всем телом, словно кобра перед броском. — Это настоящий грабеж! Это квартира его покойного отца, ты не посмеешь!
— Грабеж — это то, что вы оба делаете за спиной у моей девочки уже полгода, — отрезала Валентина, и в ее голосе зазвенела сталь. — Вы крадете ее молодость, ее доверие и ее жизнь. Я лишь возвращаю ей справедливую компенсацию за потраченные годы.
— Я не могу... — промямлил Кирилл, вытирая пот со лба. — Это мое единственное жилье, мой единственный актив... Где я буду жить, если что?
— У тебя есть время до утра, чтобы решить этот вопрос, — Валентина медленно встала, возвышаясь над ними. — Или завтра это видео окажется в общем чате всех наших родственников, у твоих коллег и на столе у твоего начальника. Подумай хорошенько, Кирилл. Карьера, репутация, семья... Или квартира.
Она пошла к дому, не оборачиваясь, но спиной чувствовала их взгляды — липкие, ядовитые, полные бессильной злобы.
Эта неделя тянулась бесконечно долго, словно время завязло в густой патоке.
Сделка состоялась. Кирилл, серый от бессонницы и постоянного страха, подписал все необходимые бумаги. Наташе он соврал, глядя в пол, что это подарок в честь пятилетия свадьбы, «знак вечной любви и преданности».
Наташа прыгала от счастья, обнимала мужа, не замечая, как он вздрагивает и каменеет от ее прикосновений.
— Мама, ты представляешь! — щебетала она в телефонную трубку, захлебываясь восторгом. — Кирилл такой невероятный! Он переписал на меня квартиру на Тверской! Я самая счастливая!
— Береги его, дочка, — сухо отвечала Валентина, глядя на свое отражение в зеркале и не узнавая собственных уставших глаз.
Любовники постепенно успокоились. Они были абсолютно уверены, что купили вечное молчание. В их глазах Валентина была обычной «терпилой», которая проглотит любую обиду ради того, чтобы не рушить семью дочери и «не выносить сор из избы».
Регина даже осмелела. На семейном ужине в честь завершения бумажных дел она специально задержалась рядом с Валентиной, когда остальные вышли на веранду.
— Ну что, Валя, не подавилась своим куском? — прошептала она, и от нее снова пахнуло теми же приторными духами, что и в бане. — Теперь-то мы в расчете. Сиди и помалкивай в тряпочку, ради спокойствия своей драгоценной доченьки. А мы с Кириллом сами разберемся, как нам жить и кого любить.
Валентина посмотрела на нее долгим взглядом. В глазах Регины читалось откровенное торжество победителя, уверенного в своей безнаказанности.
— Разберетесь, — коротко кивнула Валентина.
Новоселье назначили через месяц. Квартира на Тверской сияла чистотой и свежим ремонтом. Наташа сменила шторы, повсюду расставила вазы с живыми цветами.
Собралась вся родня — человек двадцать, гул голосов заполнял просторную гостиную. Стол ломился от закусок и деликатесов. Кирилл пил уже третий бокал вина подряд, его щеки неестественно раскраснелись, напряжение последних недель начало отпускать. Он поверил, что пронесло.
Регина сидела во главе стола, по правую руку от пасынка, и вела себя как полноправная хозяйка этого вечера.
— Тост! — громко сказал Кирилл, поднимаясь и покачиваясь. — За мою любимую жену! За наш новый дом! Пусть здесь всегда царит только любовь и взаимопонимание!
Гости одобрительно зашумели, зазвенели бокалы, кто-то крикнул «Горько!». Наташа сияла, прижимая к груди папку с документами на собственность, которую с гордостью всем демонстрировала.
Валентина Петровна медленно встала со своего места.
Она взяла вилку и отчетливо постучала по хрустальному графину. Резкий звон стекла мгновенно перекрыл гул разговоров, привлекая всеобщее внимание.
— А я хочу выпить за честность, — громко и отчетливо произнесла она.
Улыбка медленно сползла с лица Кирилла, превратившись в нелепую гримасу. Регина замерла с бокалом у рта, ее глаза сузились.
— Света, дочка, эта квартира — не подарок любви, — продолжила Валентина, глядя прямо в глаза зятю, не давая ему отвести взгляд. — Это откупные.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как на кухне гудит холодильник и как тикают часы на руке у дяди Миши.
— Мам, ты о чем? — растерянно спросила Наташа, оглядываясь по сторонам.
Валентина достала телефон.
— Я обещала Кириллу, что не покажу это видео никому, пока он юридически не перепишет квартиру на тебя. Он свое слово сдержал, и квартира теперь твоя, по всем документам и законам. Никто и никогда ее у тебя не заберет.
Она нажала кнопку в приложении, выводя изображение со смартфона на огромную плазменную панель на стене.
— А теперь, дочка, смотри, с кем ты жила все эти годы. И гони их обоих в шею из СВОЕГО законного дома.
На широком экране появились кадры из бани. Четкие, яркие, безжалостные.
Пар, перекошенные страхом лица, судорожные попытки прикрыться.
Кто-то из гостей судорожно ахнул. Тетка Кирилла закрыла рот ладонью, роняя кусок хлеба.
Наташа выронила папку. Бумаги веером разлетелись по паркету, шурша как сухие листья. Видео длилось всего пятнадцать секунд, но для всех присутствующих они показались вечностью.
Когда экран погас, Наташа медленно, словно во сне, повернулась к мужу.
— Ты... с ней? С моей... — она не могла даже произнести это слово.
Кирилл вжался в стул, мечтая исчезнуть. Регина вскочила, опрокинув бокал с красным вином на белоснежную скатерть. Багровое пятно начало быстро расплываться, напоминая открытую рану.
— Это монтаж! — взвизгнула она, срываясь на фальцет. — Это нейросети! Вы что, верите этой сумасшедшей старухе?!
Но верили все. Глаза не лгут, и та животная паника на экране была слишком настоящей.
— Вон, — очень тихо сказала Наташа.
— Дорогая, давай поговорим, я все объясню... — начал Кирилл, протягивая к ней руки.
— ВОН! — закричала она так страшно, что задрожали стекла в серванте. — Оба! Вон из моего дома! Сейчас же! Чтобы духу вашего здесь не было!
Гости молча расступились, образуя коридор позора. Родственники смотрели на парочку с нескрываемой брезгливостью, словно на тараканов. Дядя Миша, крепкий немногословный мужик, подошел к входной двери и широко распахнул ее.
Кирилл и Регина вылетели на лестничную площадку под презрительные взгляды и злые смешки. Кто-то швырнул им вслед куртки, даже не глядя, попал или нет.
Тяжелая входная дверь захлопнулась с финальным грохотом.
Наташа бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Ее плечи начали судорожно вздрагивать. Валентина подошла к дочери, положила руку ей на голову, гладя как в детстве.
— Плачь, девочка, — сказала она мягко, но твердо. — Поплачь. Это больно, я знаю. Но это пройдет.
Она обвела спокойным взглядом притихших гостей и остановилась на разбросанных документах.
— Зато теперь у тебя есть своя крыша над головой. И нет предателя рядом, который вонзил бы нож в спину позже, когда было бы больнее.
Валентина взяла со стола бокал, который так и не успела выпить Регина, и решительно вылила вино в кухонную раковину. Запах дорогого алкоголя смешался с ароматом подаренных цветов.
Она точно знала одну простую истину: лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас, растянутый на всю жизнь.
Эпилог
Через два часа гости разошлись, оставив после себя горы грязной посуды и ощущение тяжелой, вязкой пустоты. Наташа, обессиленная истерикой, уснула прямо в гостиной на диване, накрытая пледом.
Валентина стояла у раковины, механически смывая жир с тарелок. В квартире висел тяжелый запах остывшей еды и чужих духов, который, казалось, въелся в обои.
Тихий сигнал смартфона на столе прозвучал как выстрел.
Валентина вытерла мокрые руки о полотенце и взяла телефон. На экране высветилось сообщение с неизвестного номера. Но она сразу поняла, кто это.
«Ты хорошо сыграла, Валя. Но ты забыла одно важное правило: всегда проверяй карманы перед тем, как праздновать победу».
К сообщению был прикреплен аудиофайл.
Валентина нажала на воспроизведение. Из динамика донесся знакомый шелест листвы и ее собственный голос. Голос звучал жестко и отчетливо: «Ты, Кирилл, завтра же идешь к нотариусу... Или завтра это видео будет в общем чате...».
Кровь отхлынула от лица Валентины.
Следом пришло второе сообщение: «Статья. Вымогательство в особо крупном размере. Группой лиц? Нет, ты действовала одна. Это от 7 до 15 лет, дорогая сватья. Заявление уже написано, и эта запись — главное доказательство».
Валентина замерла. Телефон едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Она не учла, что Регина в беседке могла не только шипеть от злости, но и нажать кнопку диктофона.
Экран снова мигнул: «Мы не ушли, Валя. Мы просто вышли покурить. Открывай. Или это сделает полиция».
В коридоре раздался отчетливый, металлический скрежет.
Это был звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Валентина с ужасом вспомнила, что в суматохе и криках никто не забрал у Кирилла и Регины их комплекты ключей.
Замок медленно, с тягучим щелчком, начал поворачиваться.
Дверная ручка дрогнула и поползла вниз.
Читайте продолжение истории тут
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.