Ламанский был одним из организаторов состоявшегося в Москве в 1867 Славянского съезда.
Вместе с А. А. Киреевым он создал Петербургское отделение Славянского комитета, сыгравшего большую роль во время восточного кризиса 70-х XIX в.
1860-е были временем объединения итальянцев и немцев в единые государства после почти тысячелетней раздробленности этих народов.
Как филолог, Ламанский обращал особое внимание на то обстоятельство, что у итальянцев и немцев за века раздробленности сложилось множество диалектов, зачастую взаимно непонимаемых. Известный полиглот кардинал Медзофанти, как утверждали, знавший 114 языков, и то не понимал многие итальянские диалекты.
Литературным итальянским языком в 19 веке стал искусственно воссозданный флорентийский диалект XV–XVI вв., на котором в момент объединения Италии говорило всего только ок. 600 тыс. чел. из 27-миллионного населения страны.
Но ни языковые, ни религиозные (у немцев) различия не мешали итальянцам и немцам чувствовать себя едиными нациями.
Между тем языки даже самых отдаленных друг от друга славянских народов значительно ближе друг к другу, чем итальянские диалекты, а религиозные различия во 2-й пол. XIX в. уже не считались непреодолимым препятствием.
Ламанский вслед за многими западнославянскими теоретиками панславизма, но первым в России, высказал мысль о существовании единого славянского народа. Препятствия на пути общеславянского объединения, по словам Ламанского, это – слабость интеллигенции славянских народов, а также, как самокритично признавал автор, «важные недостатки нашей гражданственности, несознание Россией своего славянского призвания». Ламанский высказал также убеждение в том, что русский язык вполне может выполнять роль общеславянского языка, благо более двух третей славян говорит на нем, он был более или менее понятен всем славянам и, наконец, на нем существует значительная, признанная во всем мире литература.
Кстати, здесь Ламанский вовсе не демонстрировал русский шовинизм, он лишь повторил идею Л. Штура и др. панславистов о превращении русского языка в общеславянский.
Ламанский вслед за многими учеными и славистами того времени не поддерживал широко распространенную идею, что русский язык – это язык только великороссов. Русский язык, по словам Ламанского, “по своему происхождению и образованию, есть общее достояние Великой, Малой и Белой Руси; мысль о нем, как будто он есть чисто великорусский, есть мысль ложная” (Отеч. Зап. 1864, XI, 187).
P.S. Этот текст является моей немного отредактированной статьей двенадцатилетней давности. Похоже, в ней преобладает компилятивность. И целые пласты текста не мои.