Ленка шалела, оглядывая грандиозный кавардак, мыслью, зародившийся в её собственной голове и, воплощенный в жизнь собственными руками. Хотелось «как у всех». А «как у всех», понятие относительное и резиновое. Потому, объем реставрационных работ принял гипертрофированную форму - «как у избранных», дотла, разорив и без того, довольно, скромный личный бюджет.
Семейное гнездышко, возведенное родителями, еще во времена первого, искусственного спутника земли из «скоммунижженых», лежащих не в том месте, но в нужное время, совхозных стройматериалов, обращалось в прах, под влиянием неумолимого времени, поставив вопрос ребром: БЫТЬ или НЕ БЫТЬ? – заманчивому, но коварному кредиту.
*****
Так получилось, что Лена осталась одна. Первый, он же и последний её брак с «братушкой» из солнечной Болгарии, разлетелся на черепки как глиняный горшок. У болгарского «султана» вскрылось наличие маленького гарема в виде «первой» жены с наследниками. И, не смотря на душещипательные «песни» о вечной любви, чемодан «султана», со штопаными носками, был выставлен за порог, вместе с владельцем и депортирован на историческую родину. Шить и гладить у доски как Зульфия, в планы Елены не входило. И, как это её угораздило? Она до сих пор не поняла. «Молодо – зелено», утешала она своё уязвленное самолюбие.
Внезапный телефонный звонок, бесцеремонно, вытащил её в действительность. Звонила неразлучная подруга Юля, безапелляционным тоном заявив, что немедленно нанесет визит по, весьма, важному делу. Есть важный разговор, не терпящий отлагательства.
*****
Юлька ворвалась как торнадо, распахнув дверь, едва удержавшуюся на петлях. Задыхаясь от фонтанирующего восторга, затарахтела: - Я уже здесь, у тебя, Ленуська!! По случаю сорокапятилетия окончания школы, наши решили закатить грандиозный сабантуй в ресторане «Далеко от жён»! Ленка! Это ж крутейший кабак!! Там даже сервизы такие!! - закатила она глаза, - не дай бог разобьешь, всю жизнь на галерах отрабатывать будешь. – А, еще, там есть шикарная сауна…
- Стоп, стоп, стоп. Чего разоралась? У тебя, что, жена имеется? И сауна-то нам зачем? - удивилась Ленка. – Как-то, не того… в подъизносившимся телом за полвека в «исподнем», по саунам скакать перед мужиками с пивными пузами.
-Ленка, ну ты, Ленка, вообще, чокнутая! Ничего не понимаешь! Сауна, это так, для антуражу! Круто! Как какой-то чудик говорил: Жизнь надо прожить так… ой! Дальше не помню! Мы же два класса собираемся: «ашники» и «бэшники»! Снимаем весь кабак целиком! Это, конечно, влетит в копеечку, но живем-то один раз!
«Даааа…», - подумала Лена, - «я, конечно, знала о присутствии тараканов в её башке, но, чтоб целая колония? Спустить ради «антуражу» кучу денег на ветер- это явный перебор».
- Чего ты стоишь и молчишь, как манекен на витрине? - снимая ажурное сооружение с головы, произнесла Юлька.- Фуф, взопрела как лошадь, пока к тебе бежала.
– А что, ты уже закончила? Говорить мне уже разрешено? – ехидно отозвалась Лена.- Тогда скажу: по такой жаре у лошадей в твоем возрасте, селезенка ёкает и они дохнут. Потому, не стоит пускаться вскачь.
- Ну, ты, как всегда, всё испоганишь, - скривила гримасу Юлька.
- А, ты, всегда как ложка к обеду. Проходи уже. Я с утра: и в огороде наишачилась и настиралась, и пожрать сварганила. Голодная. Как волк.
- А, тебе б только пожрать! Да, уж ладно, пошли, я тоже голодна.
- Уф, какие мы, интеллигенты! «Голодна» она! Борщ готов. Извольте жрать, барыня. Ты, случаем, не забыла, что ты колхозный пролетарий? Как говаривал папаша твой: плохо, когда на брюхе шелк, а в пузе щёлк, забыла? Да не стой ты, как истукан! Идем уже.
****
Юлька, с усердием работая челюстями, сквозь набитые щеки, проталкивала дифирамбы Ленкиному борщу: – А я так не умею! Да и на фига оно мне? Не хочу! У меня других дел по дому выше чердака. Потому, мой Ромочка и нанял нам домработницу. Терпеть ненавижу эту дурацкую плиту! Да и ем я, как котенок. А можно мне добавки?
- Да чего уж! Раз котенку, отчего нельзя? С домработницей и известь – творог! Ешь уже, а борщ вкусный, потому как все овощи свежие с огорода, а не из сумки домработницы. Так, что кушайте-с, барыня-сударыня, кушайте-с. И, вот ещё, что. На ваш междусобойчик я- не ходок.
- Ленусь, ты чо?? – подавившись от праведного гнева и, брызгая капустой и не дожеванным картофелем с Ленкиного огорода, - взвинтилась Юлия, - отрываешься от коллектива? Чуть не подавилась! - поймав ладонью, летящую в Лену фиолетовую от свеклы фасолину. Откашлявшись, Юлька с возмущением выпалила: - Как это ты, не пойдешь?! Ноги, что ль переломала?
-Юль, ты о каком сейчас коллективе? О школьном? Вспомнила! А забыла, кого этот дружный коллектив, коллективно и с усердием дразнил, обзывал «зачуханной», кусал, грыз до костей, а потом их обсасывал? И когда он, переусердствовав, вместо руки, отломил мне душу, я стала мегерой милосской. Упаси боже, по злобе своей бездуховной, я тоже могу отломить там кое - кому, кое-что, поважнее души, и в бассейне утоплю, что тогда? Нет уж, уволь.
- А, злющая ты, Лен! Мы ж детьми были! Может, то любовь мальчишек к тебе пылала? Они так её, своеобразно, выражали?
- Потому и не пойду, чтоб было им, чем выражать такую любовь к своим женам. Я с ними на одной пашне не присяду, не то, что за один стол. Видела фотки, сидят, боровы, брыли как у бульдогов, до плеч свесили, глазенки махонькие, смальцем заплыли и, поди разбери: «ху из ху». Все как чукчи, на одно лицо. Только по твоим доходчивым разъяснениям и разобралась.
- Ленка, брось кочевряжиться, и забудь. Что было, то было. Быльем поросло. Обидчиков твоих: «одних уж нет», а те, что «далече», уже давно «одедились» и внуками обросли, а ты все пыхтишь и злобствуешь. Это попахивает диагнозом.
- Да, злобствую. Ты не знаешь, что такое быть гадким утенком. А я- сполна нахлебалась.
- Леночка! Прошло столько лет, а до лебедя белого ты так и не дотянула! Так, что - не мудри. Идем. И точка!
- Да ты, чего как банный лист из парилки?! Надеть мне нечего! Понятно? И толстая я, как шпикачка.
- Вот упертая! Давай Натаху и Лерку с собой прихватим тебе до кучи!
- Нее! Эти «жиртресты», точно, не пойдут. Они вчера в наш автобус вдвоем заперлись, и у него рессора лопнула. А представь нас, троих, в вашем кабаке? Официанты по воздуху летать будут?
- Да, что ты заладила о вреде ожирения?? Там от анорексии никто не страдает! Поверь!
- Да, вижу я всё! В «одноклассниках». Одна краше другой! Размалюют физии тушью, как Малевич «Черный квадрат» и селфятся, макитры расписные: Ольга Толкучка, Шурка Мартышка, и ты, туда же! И, все вы, там красавицы расписные! Ну, сущие «Лицедеи» Полунинские.
- Э, э, подруга! А я тут, каким боком? Меня то, чего зацепила? – возмутилась Юлька.
- Про бока не знаю, а подтяжку морды кто сделал? Ресницы- как веники нашлепал? Зенки и брови в татушках? Это, что про меня? Читала я под твоим фото, как эти старые, похотливые боровы: Славки, Пашки, Вовки слюнями исходили, воспевая твою молодость третьей свежести. Что не так?
*****
После такой изобличающей речи, наступило гробовое молчание. «Гаси фитиль, сейчас рванет. Кажется, я со своим борщом, маленько переборщила», - с опаской подумала Лена.
Вопреки тревожным ожиданиям, Юлька, почему-то не «рванула». Вкрадчивым голосом, нимало не отреагировав на злопыхательскую выходку подруги, она таинственно произнесла: - А, ты, знаешь, кто там будет? – особо выделив слово «кто», будто под ним подразумевался очередной «султан». - Ладно, хотела в секрете держать, да не удержала. Твой воздыхатель, Витька Ковалец. Он теперь ПОЛИЦЕЙСКИЙ ГЕНЕРАААЛ!!
- Пффф, - фыркнула Ленка. – Секрет полишинеля! С генеральшей прибудет?
Юлька молча проглотила «фиаско», а потом выдала гениальную идею: - А мы её…нейтрализуем!
-Юляша, я тебя борщом угощала, а не маринованными мухоморами. Как ты, себе представляешь процесс нейтрализации?
Вопрос вогнал Юляшу в ступор. - А мы…, а мы… её напоим!
- Ух, ты! Ну, конечно! Как это я сама не догадалась?! – сардонически произнесла Лена. – Потом закатаем её в простыню и отнесем в стол находок! Пусть генерал поищет! И, вообще, на кой мне этот нафталиновый генерал? Его моль ещё не поточила? Да, и я - уже не принцесса на горошине. Скорее, баба Яга в кадушке.
- Лен, а, Лен? – вышла из ступора Юлька, - а правда, чего ты с ним не замутила тогда? Ты ж так и не призналась.
- Мутят черти тихое болото! А тогда, как мне помнится, «ходили». Только ноги у этого «генерала» на тот момент ещё не выросли, что б «ходить». Только глазоньки завидущие. Да, и мне другой «ходок» нравился. А он тоже был тюфяк тюфяком. Да, все они тогда такими были. Не помнишь, что ли? А сами-то мы не навязывались. Мог и батя за косы оттаскать, и «навязать» на заднице узоров.
- Что было, то было, и нет ничего…, - с коровьей грустью в затуманенном взоре пропела Юлька и без экивоков, тут же добавила: – Ну, так, чо, подруга, идем?
- А на сколько же раскошелиться потребуется? - полюбопытствовала Лена.
Юля заелозила на стуле, стараясь подальше отодвинуть непредсказуемую реакцию на сказанное, и попыталась зайти издалека: - Ну, ты ж понимаешь, снять весь ресторан, чтобы нам никто не мешал…
-Так, подруга, а без пролога можно?
- Ну,… по десять штук с носа…, можно ещё и с собой прихватить чего нибудь….
- Чеегооо? - вскипела как в микроволновке, Елена. -Еще и прихватывать?? Не зли!! А то щас «прихватишь»! У меня здесь не фабрика Гознака! Спускать такие деньжищи за вечер клоунады с лампасником?? А чего бы вам не потрясти генеральскую мошну?? У него там, на штанах, на самой лампасине прореха имеется. Называется – карман. Переверните вниз фурагой, потрясите. Чай, с него, с упыря, не убудет!
- Ну, завелась, затарахтела! С какого перепугу он должен нас поить и кормить?
- Кого это «нас»? Вас! Я и сама себя прокормлю! Вы же встречу из-за него делаете? А так к чему она летом?
- Ну….- замялась Юлька, - в общем, да. Он на родину едет, к Мишке Мирзуте. Дружбаны они до сих пор с ним.
- Ну, да, как же! Помню! Мирзута, ещё та мерзота! А, кстати, он кто сейчас?
- Я точно не знаю, но говорят, бизнесменит в городе.
- Понятно! Едет «крыша» к дяде Мише, - вынесла вердикт Елена.
-Лен, у тебя всё и вся – «котлеты из конины». А ты из чего?
- Слушай, а чего ты вообще приперлась, омбутсмен по правам униженных и оклеветанных?? Тебя кто звал? Я? Ты, что хочешь, чтобы после всего, что было, я метала бисер в умилении, перед этими сытыми, самодовольными хряками? Дудки! Посмотри в окно вон на этих мужичков. Они ведь, тоже одноклассники. Их-то, чего не зовешь? А! Ну, да! Как же это я запамятовала? Они же плебеи! Черная кость! Но, они кем были, теми и остались. Людьми. И, я- из того же теста. Куда уж мне до вас! Я детишек чужих в детдоме воспитываю. Так, что подруга закругляемся с дискуссиями, пока окончательно не разругались. И, так голова скоро треснет от проблем, а тут тебя черт поднес со своим рестораном. Я не ресторанный человек, и потому никуда не пойду.
- А я- пойду! – с интонацией, «а всё-таки, она вертится», гордо заявила Юлька, - мне есть чем гордиться и во что нарядиться.
- И откуда столько апломба? Куда ни ткни, всюду сплошная гордость. Как же! А кто ты, такая? Такая же воспетка, как и я. Мужем гордись. Он тебя из замухрышек вытащил, отмыл, одел, обул. Попала в семью академиков, и теперь она гордится их званиями. Сама-то академиев не кончала!
- А ты лопаешься от зависти! Знала бы ты, каким боком мне это благополучие лезет! – неожиданно, Юлька захлюпала носом. -Я ж, Лен, не молодею, а мой жеребчик Ромчик, как с катушек слетел. Воспылал любовью к командировкам! А одна из его «командировок», вдруг, звонит и заявляет: чемоданчик, мол, Ромику собери, командировка его затягивается на неопределенное время! Во, ей, - скрутила затейливый кукиш, Юлька. - Я его лепила не для командировок! Да, если бы не я, - кипятилась она как тульский самовар, -кем бы он стал? Вспомни, как предки с ним намаялись, и потому они готовы были его отдать за меня. А, потом, когда он за ум взялся, развернулись кормой. Не пара я ему, видите ли! А «не пара», возьми, и разродись парой, - уже купаясь в слезном водопаде, изливала наболевшее Юлька.
- Ну, пошло-поехало! Извиняй, ежели не то ляпнула! Откуда мне было знать про твою оптимистическую трагедию? Молчишь, как партизан в гестапо. Теперь понятно, зачем у тебя бодиарт на фейсе. «Помню, я ещё молодушкой была». Не, подруга, даже если вся в граффити ходить будешь, молодушкой не станешь. Да, не разводи ты мокроту! Всё еще наладится.
- А пусть только не наладится, я его …– вдруг распетушилась Юлька.
- Юль, да фигня всё это! По дружбе тебе скажу: плюнь на всё и береги здоровье. Несмотря ни на что, мы люди счастливые. И дружба наша не опасна, но крепка! А Ромка твой на Казанову, явно, не тянет. Он же «академик», скоро захлебнется в своей науке. Вообще, удивляюсь, когда успел тебе детишек настрогать. В обеденный перерыв, по случаю? А звонки эти, так это просто «злые происки врагов». От зависти. Плюнь и разотри.
- Ну, да, Лен, наверное, так. Но все равно, обидно, что кто- то глаз положил на моего Ромку.
- Юль, а ты попробуй, убери с лица этот авангард. Там ведь и Ромке глаз класть некуда. И не обижайся, но я и вправду не пойду на ваш междусобойчик. Столько лет прошло, о чем с ними говорить? Учителей наших нет, школы нет, и ничего общего между нами- тоже нет.
- А и, правда, Лен, глупая попытка платно побывать там, чего уже не вернешь. Давай, пригласим Натаху, Лерку и устроим себе маленький праздник?
-А давай! И Ромку своего тащи вместе с гитарой. Пусть сбацает нашу любимую: «В Москве ночные улочки в неоновых распятиях…», - помнишь?
- А то! Классное было время!
- А к Ромке ревновать не будешь?
- Да было бы к кому, старые вы перечницы! – рассмеялась Юлька.
- Ну, тогда по пять капель, не пьянки ради, а праздничка для, подружка древняя моя!
Уважаемые читатели и гости канала!
Спасибо всем, кто проявил интерес к рассказу: не забывайте оценить рассказ, делитесь прочитанным рассказом со своими друзьями и знакомыми ). Только от Вас зависит быть или не быть каналу. Доброго здоровья и всех благ Вам и вашим близкими!