Мне попалась замечательная книга Михаила Волохова: «Игра в жмурики» и «Вышка Чикатило».
В книге представлены два простых и диких сюжета. «Игра в жмурики»: еврей беседует с украинцем в больничном морге. О КГБ, ЦРУ, режиме, диктаторах, капусте, спирте и гомосексуальности. И «Вышка»: монолог Чикатило накануне своей казни.
Меня поразили диалоги Волохова. Мат встречается чаще, чем запятые; всюду словечки вроде «пришканапачивать», «какчества», «совейский» или «противохохлямундский». Думы Чикатило оглушают как протокол следственного действия, а во вранье парней из морга ты сомневаешься и после «занавеса». Мысли с делами освобождены от устоев. Как по Достоевскому, чьи персонажи исповедуют идею «все можно, главное — вовремя признать вину».
«Игра в жмурики» вьется как серпантин, и, достигнув апофеоза, показывает: плевать и на вранье, и на мат, значение имеет устройство. В нем-то и копается Волохов, в гене. Сталинском, ленинском, крепостном ли, разобрать трудно, зато очевидна побочка — новый сорт человека, «человек ужасный».
С тюремных нар раздается его голос:
«Ч и к а т и л о. Морали нет — есть Правда на Земле. Пустота изжита, и слова обращаются в Вечность».
И напевает «Я вас любил: любовь еще, быть может…».
Зачем читать? Если разделяете обсценные нормы, загляните в пьесы Волохова, они короткие и насыщают по самую глотку.
Волохов автор более пятнадцати пьес. Он в своём творчестве придерживается стилистики театра абсурда, оставаясь в школе русского предметно‑философского письма. Часто обращается к экзистенциальной теме философии убийства.
«Ч и к а т и л о:
убивал-то ангелов святых ко всему к тому же, чтоб они прямо к Богу в рай летели занебесный, чтоб не становились рожами еврейскими вокзальными, шизонутыми: не гнобили душ своих вечными годами в этой адской, земле пропащей нашей.
«Игра в жмурики» для меня — открытие не только в языковом плане, но и как отражение особого образа мышления и способа понимания мира.