Фильм «Доктор Живаго» (1965, США, Италия, Великобритания) режиссера Дэвида Лина критики разгромили за продолжительность (более трех часов) и утверждали, что он опошляет историю, но признавали «интенсивность» истории любви и обращение фильма к человеческим темам. По кассовым сборам этот фильм занимает восьмое место.
И надо признать, что снят он всего через несколько лет после скандально нашумевшей Нобелевской премии, присужденной Б. Пастернаку в 1958 году. Видела этот фильм я впервые около 30 лет назад, помню потрясение не только от фильма, но и снежным теремом.
Продюсер Карло Понти понимал, что вряд ли картину разрешат снимать в Советском Союзе, но всё же ему хотелось снимать там, где происходят события романа. Он решил попробовать и по дипломатическим каналам направил запрос в СССР. Ответ развеял все надежды. В весьма жёсткой форме советская сторона отказала в такой возможности.
Команда режиссёра исследовала свыше десяти тысяч миль в поисках подходящего места. Рассматривался вариант с Финляндией, но он не подошёл. Основной съёмочной площадкой стала популярная у кинематографистов в 1960-е годы студия в Испании, а натурные съёмки зимних сцен проводились в Финляндии на озере Пюхяселькя.
В августе 1964 года в пригороде Мадрида началось строительство бутафорской Москвы. Около восьмисот рабочих построили две полных улицы, изображавших русскую столицу начала XX века. Одна играла роль зажиточного квартала, на ней была возведена церковь, проведена трамвайная линия, а кончалась она полноценной репликой Красной площади, Кремля и храма Василия Блаженного.
Другая была «бедным кварталом» и на ней присутствовала «фабрика» с дымовой трубой. Каждая улица была около 600 метров длиной. Три строения из тех, что были возведены, являлись в полном смысле зданиями с интерьерами и должны были играть роль домов героев.
Отрывок из романа "Доктор Живаго" Б.Пастернака
"А тропинка, по которой шел доктор, привела его к только что упомянутой рябине.
Она была наполовину в снегу, наполовину в обмерзших листьях и ягодах, и простирала две заснеженные ветки вперед навстречу ему. Он вспомнил большие белые руки Лары, круглые, щедрые и, ухватившись за ветки, притянул дерево к себе. Словно сознательным ответным движением рябина осыпала его снегом с ног до головы. Он бормотал, не понимая, что говорит и сам себя не помня:
— Я увижу тебя, красота моя писаная, княгиня моя рябинушка, родная кровинушка."