Он пошёл встречать своего клиента и я остался в комнате один. Долго и пристально смотрел на картину, на маленькие арочные окна башни замка, на светлые лики в них, нечёткие лица. Я был уверен, что лица, не сомневался. Смотрел пристально, внимательно, и вот лица стали обретать чёткость, словно я смотрел в бинокль или подзорную трубу. Я отчётливо различил женское лицо, со светлыми вьющимися волосами и лицо мальчика, красивое, волевое.
Мама и сын. Я был в этом уверен. Я это чувствовал. Нет, я это знал, уже точно знал.
Послышались шаги. Скрип половых досок под ногами. В комнату вошёл мужчина средних лет и теперь я понял на кого был похож мальчик с картины, из окна башни.
Теперь последние сомнения оказались развеяны и я понял, всё понял и ужаснулся, медленно повернув голову в сторону мольберта. Эта картина была дверью, порталом, в другой мир, плохой мир, мир зла, боли и страданий. И те, кто туда попал, попал не по своей воле, а по воле случая, по воле чисел, при сложении которых эта дверь открылась, - вернуться назад уже не смогут. Дороги назад оттуда уже нет. Не было, нет и не будет.
- Что здесь происходит? Что с картиной? - он смотрел на меня, но вопрос был задан реставратору, стоявшему слева от него.
- Эта картина..., она..., - он не знал как сказать, как объяснить своему клиенту, смотрел на меня, взглядом просил помочь, и я тяжёло вздохнул.
- Этот шедевр вы купили у человека, который и сам не знал, что вам продал! Он не знал, что украденная из запасников картина таит большое зло и должна храниться там, где никто и никогда не сможет попасть под её влияние, лишиться разума, погибнуть. Вы этого не знали, ваши родные этого не знали и поэтому погибли...! - он перебил меня, не дал договорить.
- Кто этот человек, Дмитрий? Что за чушь он несёт? - в его голосе было недовольство, как и на его лице, в его холодных, голубых глазах.
- Роман Александрович! Послушайте его, пожалуйста! Просто послушайте! - боязливо попросил реставратор и тот недовольно выдохнул и внимательно посмотрел на меня.
- Сомнения! Человек всегда сомневается в правдивости слов другого человека, особенно когда не понимает, что происходит, что произошло и что произойдёт снова, будет происходить постоянно, унося каждый раз новую человеческую жизнь, обрекая душу умершего на вечные муки ада! Вы верите в ад? Вы верите в дьявола? - на моих губах появилась усмешка.
- Что за бред вы несёте? Какой к черту дьявол! - он злился и не скрывал этого.
- А зря! Дьявол в вас верит! Верит в каждого из нас! Ждёт, когда мы оступимся! Подталкивает нас к этому! Разжигает злость в наших сердцах и застилает глаза, наш взор! - и тут снова погас свет и реставратор вскрикнул от неожиданности и стал дрожащим голос читать молитву, а свечи освещали комнату и на стенах плясали тени от предметов.
- Что с моей картиной? - его голос изменился, стал тише и в нём появились нотки неуверенности.
- Ваш сын - был точной вашей копией: внешне - черты лица, глаза, возможно, и манера разговаривать была ваша; характер тоже ваш - прямолинейный, жёсткий, волевой, но в тоже время романтичный и увлечённый. Супруга: высокая, красивая, утонченная, с длинными вьющимися локонами светлых волос, романтичная и чувственная натура, - я видел, как он напрягся, заиграли желваки на скулах, - Они оказались жертвами этой картины - не первыми, далеко не первыми, и, надеюсь, что последними, если вы послушаете, что я вам скажу и сделаете так, как я вам скажу. И хотя вы сомневаетесь в моих словах, но вы знаете о чём я говорю, так как уже слышали это от человека, от старухи, ведьмы, которой поверили, не до конца, но поверили. Эта картина - дверь в другой мир, дверь в царство дьявола, дверь в ад! Вы конечно мне не верите! И это ваше право. Сомнение! Во всём и всегда виновато это чувство - сомнение! Тогда вы должны увидеть это своими глазами!
И пока они вдвоём стояли и молчали, смотрели на меня, на картину, я действовал. Сначала взял со стола нож и попытался воткнуть его в полотно, но нож не смог пробить полотно - я чувствовал сопротивление, большое сопротивление. Я пытался несколько раз, пока не сломал лезвие, которое с металлическим звоном отлетело к дальней стене. Тогда я схватил со стола бутылку с растворителем и брызнул на картину растворителем, взял одну из свечей и поднес её к картине - картина вспыхнула ярким красным огнём. И вместе с огнём раздались звуки, пугающие звуки, постоянно меняющиеся: тихий пронзительный свист, громкое шипение и какой-то странный гул, и сквозь всё это слышался шёпот, отчётливый людской шёпот, многоголосье, которое невозможно было разобрать, невозможно было понять слова.
Дмитрий испуганно вскрикнул, а Роман Александрович стоял и с удивлением смотрел на то, что я сделал. Он смотрел на горящую картину. Цена картины видно была не малой и сжечь её на глазах владельца верх безумия, но... .
Огонь погас.
Включилась люстра.
Стало очень ярко и все посмотрели на картину. С ней ничего не произошло. Ничего. Абсолютно ничего.
А потом я продолжил говорить, продолжил своё повествование, увлекательное, с экскурсом в прошлое, с экскурсом в мистику и религию, историю создания таких полотен, историю людских трагедией на протяжении многих веков.
- Что мне делать? - спросил Роман Александрович испуганным голосом, голосом человека поверившего в то, во что никогда не верил, что считал полной чушью, когда я умолк, сверкнув глазами, отчего они вдвоём вздрогнули.
Я ехал домой.
Сидел за рулём своего внедорожника.
Я не захотел оставаться в городе, останавливаться в гостинице, ждать утра. Сна не было ни в одном глазу. Ночь меня не пугала. Ночь хорошее время для раздумий.
Я надеялся, что человек потерявший всё, потерявший самоё дорогое в жизни, сделает так, как я сказал, поступит правильно, обезопасит себя и других, будущее поколение, от зла, которое никогда не дремлет и ищет всё новые и новые способы проникнуть в наш мир. Я искренне надеялся, что этот человек всё сделает правильно, что он всё понял, всё решил для себя. Я надеялся. Я верил.
Роман Александрович стоял на веранде своего загородного дома, смотрел, как подъехала бетономешалка, как по жёлобу пошёл бетон, как через полчаса была залита площадка. Здесь, на берегу реки, он решил возвести маленькую часовню в память о своей жене и сыне. Там, под площадкой, под тяжесть двенадцати кубов бетона, лежал тубус с полотном, с древним шедевром, в котором таилась большая злая сила, погубившая, возможно, сотни душ. Теперь это зло надёжно заперто и не сможет никому навредить, не сможет погубить ни одного человека. Никогда.
Р.S. Роман Александрович после смерти сына стал выпивать, не часто, но напивался сильно, а когда утонула супруга стал прикладываться к бутылке намного чаще. Шестнадцатого марта, в первую годовщину смерти супруги и вторую годовщину смерти сына он был сильно пьян. Долго сидел в недостроенной часовне с бутылкой дорогого виски, потом отправился к причалу, долго смотрел вдаль, пил виски прямо из бутылки, а потом ступил на лёд. Охрана была рядом, но не успели - он провалился под лёд и течение реки не оставило Роману Александровичу ни малейшего шанса.
Через год его роскошный загородный дом был продан и новый владелец решил снести недостроенную часовню...