— Дед, а почему ты… ну… почти не общаешься с этими тётями? — мальчик осторожно ткнул пальцем в старую пожелтевшую фотографию.
На снимке — дед, совсем молодой, и три женщины: две смеются, одна пытается спрятаться за чужим плечом.
Дед долго молчал. Даже не глядел на фото — будто давно видел этот кадр внутри себя, с закрытыми глазами.
— Да что ты, внучек… — наконец вздохнул он. — Я всех их люблю. Просто жизнь такая… запутанная.
Мальчик сел ближе, так, чтобы плечо касалось деда. Он уже знал: если дед так начинает, значит, дальше будет не просто история. Дальше будет правда.
— Видишь ли, — дед взял фотографию, потёр уголок, — многие думают, что родственные связи… они навсегда. Что если ты рядом рос, за одним столом сидел — значит, так и останется.
А оно не так.
Он говорил медленно, тихо, будто боялся спугнуть что-то давно затаившееся.
— Пока мама с отцом были живы, мы все собирались. Праздники, чай, разговоры. Не потому что сами тянулись друг к другу, пойми… а потому что они были центром. Они — клей. Ты мог сердиться, обижаться, но шагал через всё это, потому что знал: там мама, там папа, надо прийти.
— А потом… — дед замолчал и провёл пальцем по фотографии, мимо чужих улыбок.
— Когда их не стало, внучек, все маски послетали. Осталась правда: мы особо-то никогда и не умели быть вместе. В детстве мы были рядом только потому, что жили под одной крышей. Одинаковые правила, одинаковые уроки, одинаковые крики… Эта близость была не выбором, а обстоятельством.
Мальчик нахмурился.
— Но ты же их брат!
— Брат, — мягко согласился дед. — Но братство — это не кровь. Это работа. Это когда оба стараются. А когда родители уходят, остаётся только инициативa. Кто позвонит первым. Кто захочет слышать другого.
И вот в этот момент я понял… никому я по умолчанию не нужен.
Он улыбнулся — не грустно, но как-то очень честно, никак не улыбаются внукам, когда хотят казаться сильнее.
— Они жили своей жизнью. Я — своей. Не враги, не плохие люди. Просто… перестало быть того места, где нас держали вместе.
И знаешь что самое тяжёлое? — дед наклонился к мальчику. — Это не то, что они отдалились. А то, что я понял: «семья» — это не что-то, что есть навсегда. Это то, что держится на тех, кто умеет собирать. Как только собирающий уходит — связи рассыпаются, как бусины по полу.
— А ты скучаешь? — тихо спросил внук.
Дед посмотрел в окно, где уже сгущался вечер.
— Иногда. Не по людям даже… а по самому ощущению, что у тебя есть куда вернуться.
Но я понял одно: гораздо важнее — не то, что было. А то, что я могу построить сейчас.
Вот ты у меня есть, например.
Мальчик улыбнулся и накрыл ладонь деда своей маленькой рукой.
— Я буду тебя собирать, дед. Чтобы ты не рассыпался.
Дед тихо рассмеялся.
— Вот видишь… может, настоящая семья — это те, кто хочет держать тебя рядом, а не те, кто на фотографии.