Если бы я его встретил на районе, то и не подумал бы, что у него есть справочка о недееспособности. Обычный парнишка со своими интересами и удручающей судьбой.
Вас приветствует Злой Санитар со своими сказками. Четвертый рассказ про адекватность и история про то, как можно сломать жизнь человека. Дисклеймер! Рассказчик не имеет юридического образования, и потому его рассказ можно считать сказкой, которая не имеет под собой основательной почвы.
Вы не поверите, но в интернате живут ребята, которые имеют свободный выход за ворота. Кто? Ну, например, люди с дееспособностью. Вот эта история про мальчика, давайте назовем его Леша, который учился в техникуме-интернате для инвалидов на ландшафтного дизайнера, а по выходным приезжал к нам в ПНИ.
Леша был обычным пареньком с района. Немножко хамоват, быдловат, любил подшутить над пацанами, немного заигрывал с медсестрами. Да, рассеянный, невнимательный, немного заплетается, если задать вопрос, но если санитарочка что-то не то нажала на телефоне — он без проблем решит проблему.
Все у нас задавались вопросом: «Что ты тут делаешь?» На районе в сотни раз хуже ходят личности, которые всякие непристойности могут устроить в общественном месте, или настолько агрессивные, что им вообще нельзя жить в социуме.
Леша, наверное, устал рассказывать свою судьбу, но и мне поведал ее, когда мы сидели на лавочке летней порой.
- Мама умерла, когда я был пацаном мелким, — говорит он. — Только в первый класс пошел.
Когда я спросил, от чего, он то ли сделал вид, что не услышал, то ли жестко проигнорировал вопрос. Я не стал лезть под кожу.
- Батя сидел на системе. Я жил у бабушки... ну, она вон, наш клиент... Батя крутился-вертелся. Короче, когда мне было одиннадцать, его загребли. И уехал он в места не столь отдаленные на восемь лет.
Успеваемость в школе и так была не ахти, а тут совсем сошла на нет. Потом он поведал, что соцработникам не понравились его условия жизни. Начались проверки. Дошло до того, что они решили: мальчику опасно находиться дома. Его забрали в детский дом-интернат. А у бабушки прогрессировала болезнь, она сама уже не могла заботиться о себе. Её направили в дом для престарелых и инвалидов.
Он говорил, что в том детском доме сразу не сошелся с воспитанниками и соцработниками. Над ним насмехались и травили, ибо, говорит, городок маленький и батю его знали. Он говорит, что там совсем озлобился. Однажды обматерил весь персонал и чуть ли не набил морду директрисе.
Потом его отправили в психбольницу на обследование. А там — диагноз, суд и частичная дееспособность.
Всё. Жизнь, считай, сломана.
Но он говорил, что не унывал. После восемнадцатилетия, переехав в ПНИ, начал активно работать с психологами. Они, кажется, искренне хотели помочь парню выйти на свободу. И сам он старался — поступил в техникум, вёл себя примерно.
Да, бывает, люди ломают дрова и идут на необдуманные поступки, особенно когда из тебя так и прет энергия юношеского максимализма. Кто в молодости не выпивал лишнего, не ввязывался в драки? Но в его истории чувствовалось: система уже поставила на нем клеймо. Будто те самые соцработники из детдома, что писали на него гадкие характеристики, говорили: «Весь в отца, угаданная ему судьба». И что интернат — это во благо ему... А он говорил, что лучше мало, но ярко.
Вот отучился парнишка в техникуме, подал в суд о восстановлении полной дееспособности. Собрал характеристики от наших психологов, от мастера с практики. А из самого техникума приходит бумага — убийственная. Пишут, что он выпивал, медикаменты не принимал, участвовал в драках, хулиганил. Словно выдернули старые записи из его личного дела и выдали за недавние события. А кто проверит?
Прошел суд... и ничего не вышло. Отказали. Живи, Леша, в интернате со своей частичной дееспособностью и диагнозом. Мечтал о своей мастерской по ландшафту, о маленьком домике... а теперь его мир снова — это коридоры ПНИ да лавочка у ворот, за которые он может выйти, но за которыми для него уже нет настоящей жизни.
Вот и вся сказка. Про адекватность, которую не разглядели, и про жизнь, которую сломали, показывая при этом благое лицо.
Где грань между реальной заботой о безопасности общества и социальной жестокостью, когда человеку навсегда отказывают в шансе на исправление и обычную жизнь из-за старых грехов и чужого мнения?
Кстати! Папа откинулся. Папе не дали на Лешу опекунство, так он сказал ему. Типа, нет условий, да плюс он еще на учете и возможно вскоре опять уедет, но это другая история.
Кого обнять? Подходите! С вас лайк и подписка, а я обнимаю, поднимаю, кружу, ставлю! Подходим! Эй, красотка, ближе, ближе двигай курсором к подписке. Молодца! Еще чмокну.