Аромат дорогого кофе из новой капсульной машины смешивался в гостиной Артема с запахом свежего паркета.
Екатерина, сидя на краю дивана в стиле лофт, чувствовала себя не в своей тарелке.
Ее визиты к брату были нечастыми и формальными. На этот раз причиной стал день рождения матери, который наступал через три дня, и нужно было обсудить подарок.
Но Катя думала совсем о другом. В ее голове крутилась цифра — триста, триста тысяч рублей.
Именно столько она перевела брату пять лет назад, когда он, молодой и амбициозный, пришел к ней с горящими глазами.
— Кать, это супер-шанс! Коллега продает свою почти новую иномарку, потому что срочно уезжает. Цена просто смешная, на 30% ниже рынка. Но деньги нужны прямо завтра, иначе упустим. У меня есть половина, вторую не могу собрать. Ты же поможешь братану? Я верну через полгода, максимум год. С премии, с процентами! Мы с Аней потом тебя на ней на дачу будем возить!
Она помнила, как долго не спала ночью, обсуждая с Максимом помощь брату. Это были их личные сбережения, отложенные на ремонт ванной и на летний лагерь для восьмилетней Лизы. Максим хмурил брови:
— Артем слово любит давать, но с деньгами у него всегда проблемы.
Но Катя настаивала, пытаясь переубедить мужа:
— Он же родной! Он впервые ко мне с такой просьбой. И это же не на ерунду какую-то, а на дело, на машину для семьи.
Супруги подумали и отдали деньги, без расписки. По наивной хрупкой договоренности между братом и сестрой.
Первые полгода Артем иногда звонил Екатерине и шутил:
— Как вам моя инвестиция? Машина — огонь, скоро начну возвращать!
Потом его звонки стали реже. Через год у них с Аней появилась новая машина, уже другая, еще круче.
Катя начала тихо волноваться и при встрече намекнула брату:
— Как там твои финансовые потоки?
Артем весело отмахнулся:
— О, все в порядке, работаю над этим!
Потом родилась история с репетиторами для Лизы по математике и английскому.
Артем, узнав об этом, сразу предложил:
— У меня же есть знакомый отличный педагог! Я все организую, не вопрос.
И ,действительно, он нашел какого-то своего приятеля, который занимался с Лизой три месяца почти бесплатно. Катя тогда подумала:
— Вот он, мой возврат, но не деньгами, а помощью.
И ненадолго успокоилась. Теперь, глядя на огромный телевизор во всю стену в гостиной брата, Катя понимала, Артем не собирается возвращать ей долг.
— …так я думаю, маме стоит цифровую фоторамку подарить, — проговорил Артем, развалившись в кресле. — Закачаем туда все наши фото. Современно же.
— Хорошая идея, — кивнула Катя, цепляясь за возможность перевести разговор на тему денег. — Кстати, Артем… насчет того старого нашего… разговора. Помнишь, про твою машина?
В комнате на секунду повисла тишина. Артем медленно поставил чашку на стеклянный столик.
— Какого еще разговора?
— Ну, когда ты покупал первую иномарку. Я тебе тогда помогла финансово.
Анна, до этого листавшая журнал, подняла глаза на золовку. Ее взгляд стал острым и оценивающим.
— А, это… — Артем махнул рукой, но в его глазах промелькнула настороженность. — Давно это было. Чего это ты вдруг вспомнила?
— Лизе в следующем году серьезные репетиторы нужны для поступления. Суммы немаленькие. Я подумала… что если бы ты мог сейчас вернуть те деньги, было бы очень кстати.
Артем рассмеялся, но смех его прозвучал фальшиво.
— Кать, ну ты даешь! Мы же родственники, а не банк какой-то. К тому же, если уж начистоту, я тебе помог с репетитором для Лизы. Мой знакомый, между прочим, берет по полторы тысяче в час, а с вас ничего не брал, потому что был мне должен. Так что мы, можно сказать, в расчете.
Катя почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Артем, подожди. Репетитор — это было здорово, спасибо. Но это была твоя помощь племяннице сейчас. А долг — это долг. Он был тогда. И он был именно деньгами — триста тысяч рублей. Это конкретная сумма.
Сноха Анна не выдержала. Она встала с места и холодно проговорила:
— Катя, ты знаешь, в какой период Артем ту машину покупал? У него тогда как раз проект сорвался, премию не дали. Ты, наверное, не в курсе была. Это был очень сложный для нас момент. А ты сейчас приходишь, когда у нас, слава Богу, все наладилось, и начинаешь предъявлять счета пятилетней давности. Как-то не по-семейному.
Екатерина онемела. Ее обвинили в том, что она выжидала удобный момент, как ростовщик.
— Я не предъявляю счет! — голос золовки дрогнул. — Я напоминаю об обещании. Я просто прошу вернуть то, что было взято. Мне сейчас это нужно! А ваш сложный период длится, видимо, пять лет, за которые вы сменили две машины и сделали евроремонт!
Артем встал, его лицо стало жестким.
— Вот всегда так! Ты всегда смотришь на жизнь как бухгалтер! "Взял-отдай". А как же человеческие отношения? Как же то, что я для тебя и для Лизы сделал? Машину я ту, кстати, потом за копейки продал, убыток получил. Так что твои инвестиции сгорели, сестренка. И вообще, мне казалось, мы сестра и брат, а не кредитор и должник.
Каждое его слово било точно в больное место. Катя на мгновение почувствовала себя мелочной, скупой, неблагодарной.
— Человеческие отношения строятся на доверии и слове, Артем! — выдохнула она. — Ты дал слово, но не сдержал его. А теперь пытаешься выставить меня душной теткой, которая из-за денег родного брата достает? Прекрасно! Значит, я для тебя просто беспроцентный банк с неограниченным сроком возврата?
— Ой, да перестань ты раздувать из мухи слона! — Артем повернулся к окну, демонстрируя тем самым, что разговор окончен. — Ладно, неудобно тебе, на репетиторы нужно… Я тогда… могу сто тысяч дать, как помощь сестре. Не как долг, а как помощь.
Сто тысяч вместо трехсот, и как помощь?! Брат совершенно отчетливо показывал, что не признает сам факт долга.
Он милостиво протягивал ей подачку, ставя Катю в позицию просительницы. Сестра медленно поднялась.
— Спасибо за щедрое предложение, брат, но мне не нужна помощь. Мне нужно, чтобы ты был человеком слова. Оставь свои сто тысяч себе, купи еще одну капсульную машину или новую рубашку. А репетиторов для Лизы мы с Максимом как-нибудь сами оплатим. Наверное, — она вышла, не прощаясь, хлопнув тяжелой дверью.
В лифте ее трясло от унижения и ярости. Вечером у них дома разгорелся второй акт драмы.
Максим, выслушав жену, мрачно молчал, зато Светлана Филипповна, мать, которой дозвонилась расстроенная Катя, попыталась быть миротворцем.
— Доченька, ну он же брат… Может, правда, не стоит из-за денег ссориться? Он, может, и правда считает, что тем репетитором все закрыл…
— Мама, он не считает! Он просто водит всех за нос! Он всегда так! А ты его всегда покрываешь, потому что он мальчик, он успешный! А я что? Я должна молчать и радоваться, что заняла ему денег, а он не отдает?!
На следующий день Артем прислал в общий чат с мамой смешной мем про родственников и деньги.
Явно пытаясь перевернуть всю ситуацию в шутку и показать, что Катя неадекватно себя повела.
Сестра ничего не ответила. Она создала отдельный чат с Максимом и дочерью, назвав его "Наша тройка".
А через неделю пришло сухое, деловое сообщение от Артема: "Катя, чтобы не было лишних разговоров. Перевожу 150 000 рублей. Считай, что все вопросы закрыты. Больше не поднимай эту тему.
Он перевел деньги и сделал это так, словно откупался от шантажистки. Катя стояла с телефоном в руке, глядя на цифру.
Всего половина долга, поданная как полная и окончательная расплата. Если она их возьмет, она признает эту сделку, а если нет, то будет выглядеть полной дурой в глазах матери и, возможно, даже мужа ("Деньги же пришли, хорошо, что хоть что-то вернул").
Она подумала и не стала возвращать деньги брату, но в ответ написала ему одно предложение: "Больше у меня нет брата".
После этого Катя удалила переписку и номер брата и его жены. Семейные праздники теперь были напряженными.
О долге больше никто не заговаривал. Родственники обсуждали погоду и здоровье матери.
Светлана Филипповна была рада и такому худому миру, надеясь, что однажды Катя успокоится и простить Артема.
Однако с годами, смотря на сына и дочь, она с горечью понимала, что этого никогда не будет.
Когда через три года Артем обратился к сестре с просьбой помочь в оплате долга перед клиникой за лечение жены, у которой обнаружили онкологию, женщина ему отказала.