Ни Шарагина, ни боевая напарница не слыхали трусливого клича; зато они обе видели, как разворачиваются тяжёлые танки да лёгкие БМП и как по-быстрому улепётывают недавние «наступа́тели». Чтобы не оказаться в глубоком российском тылу, двум слаженным девушкам пришлось присоединяться к тика́вшему войску. Предварительно они недолго посовещались.
- Бежим, - возбуждённо сказала Лиса; она оставила обременительный вещмешок, но снайперскую винтовку закинула за оба плеча, - иначе замучаемся потом объяснять.
Что она подразумевала конкретно, осталось бы неразгаданной тайной, если бы участковая не являлась чрезмерно сообразительной. Влада бросила личный рюкзак, попутно порассудила: «Поймают свои – опять придётся звонить по кнопочке № 1». Вслух же спросила:
- Интересно, Юли́са, что скажут натовские товарищи, - хорохорясь, она ещё и с издёвкой ёрничала, - когда увидят меня? Они и так-то меня уже практически вычислили – побывали в гостях. Хвать! Им покажутся сразу две девушки. Как считаешь, долго сообразить да сопоставить всё точно и правильно?
- На вот, подруга, банда́ну одень, - Лисина протянула матерчатую повязку; она, за секунду, находила любые решения, - с закрытой мордашкой, одетая в похожую военную форму, навряд ли ты станешь кому-нибудь интересной. Тем более что сейчас такая сплошная неразбериха, в которой всякому украи́нскому солдату и офицеру абсолютно лишь до себя.
Едва Владислава приобрела неузнаваемый вид, поблизости протруси́ли передовые сбегавшие горе-боевики. Неразлучные напарницы за ними и увязались. Мчались до лесного массива, где раньше отсиживались – дожидались непроницаемой ночи. Российские морпехи буквально наступали на пятки, но за двести метров до лесистой опушки внезапно остановились. Стали окапываться. Им требовалось построить новую оборонную линию, какую сумеют добросовестно контролировать.
Точно так же поступили и натовские приспешники. Кырский распорядился одному из двух батальонов (уцелевшим солдатам) остаться. В помощь им придавались выжившие фронтовые око́пники. С собой расстроенный комбриг взял всего лишь три роты. Каждая из них не досчитывалась до одной трети погибших бойцов. Поскольку наступило тёмное время суток, постольку двигались маршем, растянутым строем.
Неразлучные подруги немного отстали. Специально. Им требовалось внести корректные изменения. Первой, как и всегда, заговорила продвинутая плутовка:
- Слава, дальше пойдёшь одна. До утра́ отдохни, одним глазочком поспи, а поутру́ выдвигайся вперёд. Как и договаривались, я буду оставлять контрольные метки и доведу тебя обратно, в посёлок Поре́чня. Укроешься в заброшенном доме и терпеливо дождёшься меня.
- Юли́са, ты чё?! - Владислава едва не вскричала; она даже зажала ладошками рот. - Меня же полностью рассекретили. Я, такая, приду – а меня уже ждут. И всё! Позорный нацистский плен. Ты этого добиваешься?
- Дорогая, не бзди, - Лисина поняла, что новый псевдоним к ней прикрепился надолго (возможно, и навсегда); поэтому к Владе она обратилась её же собственным любимым словечком, - я попытаюсь прийти намного раньше, чем вражьи подонки хоть как-то очухаются.
После недолгого наставления слаженные приятельницы на время расстались. Именитая разведчица отправилась дальше, а новоиспечённая агентесса-оперативница осталась там же, где и стояла. Она нашла густую да плотную ёлку, залезла на третий уровень, привязалась ремнём к стволу и моментально заснула. Двое суток почти не спавши – молодой организм требовал хорошего, здорового отдыха.
Проснулась Шарагина, когда вовсю рассвело. Стояла типичная поздне-осенняя тишина. Не слышалось ни птичьих весёлых трелей, ни звериного «шебурша́ния», ни, главное, людского присутствия. Владислава отстегнулась от прочного дерева, ловко спустилась на мшистую почву и мысленно приготовилась к неблизкому путешествию. Посетовала за утраченный вещмешок. При себе у неё осталось всего лишь три ценные вещи: карманный фонарик; пистолет Макарова и запасная обойма; впопыхах захваченная говяжья тушёнка. Само собою, не потерялся секретный приборчик.
Участковая понимала, что с лишним грузом она бы не выбралась. Поэтому расстраивалась недолго, а быстро перекусила и «попе́стала» по многочисленным вражьим следам. Через десяток метров заметила первый знак. Надломленную особым способом корявую ветку. «Это Юли́са», - промелькнуло в сообразительном деви́чьем мозгу. Дальше последовали приметы, либо похожие, либо понятные; то есть находились то красная ленточка, то белая тряпочка.
Ближе к вечеру уставшая путница приблизилась к посёлку Поре́чня. Подождала до тёмного времени. Пробралась через заросшую кустарником огородную территорию. Подобрала́сь к заарендованной хате. Присмотрелась: приоткрыта запа́сная дверь. «Наверное, пришла Лиса и терпеливо ожидает меня, - посетила её резонная мысль; одновременно нахлынули навязчивые сомнения: - Странно, почему она не закрыла входную створку?» Шарагина совсем уже хотела схватиться за ручку…
Вдруг! Чернявая агентесса почувствовала, как правое плечико кто-то тихонько тронул. Едва удержалась, чтобы, от полной неожиданности, дико не вскрикнуть. Сердце заколотилось бешено, как будто бы, «заведённое», готовилось вырваться вон – пробить ей грудную клетку. Успокоил знакомый деви́чий голос. Лиса зашептала ей в левое ухо: «Следуй за мной».
Спаянные приятельницы понимали друг друга без лишних слов, без длительных объяснений. Они, ступая почти неслышно, углубились в густые кустарники. Сквозь них миновали всю площадь приусадебной территории. Отправились за западную околицу. Проникли в лесную опушку. В трёх метрах остановились. Приготовились к недолгому совещанию. Первой заговорила черноволосая девушка. Она проявила неочевидное недовольство.
- Юлиса! Как прикажешь тебя понимать?! - недоумённая брюнетка, для пущего убеждения, топнула ножкой. - Мне казалось, ты говорила, что дождёшься меня внутри, что там мы обсудим все основные приоритеты и что обе, совместно, разработаем дальнейшую диспозицию.
- Ни трещи, - Лисина бы обиделась, не будь она обучена (когда это нужно) завидному долготерпе́нию, - откуда ж я знала про некие нежданные обстоятельства. Во-первых, главной задачей для Зе́лена с Кырским является поимка российской лазутчицы. Удивительное дело, по каким-то отдельным признакам они распознали твой де́вичий пол! Во-вторых, организовав в прогнившей «заброшке» хоро-о-ошенькую засаду, заносчивый английский стратег устроил нам командирский сбор. В-третьих, переливая из пустого в порожнее, он продержал нас чуть более четырёх часов. Потом, очевидно устав впустую молоть языком, отправил командный состав по личным подразделениям. На улице уже темнело; я отправилась сначала к себе; потом мне срочно пришлось примчаться сюда. Зачем? Чтоб затаиться в ближайших кустах. Чтоб потихонечку дождаться тебя. Как ты прокралась мимо – в уме не укладывается. Просто непостижимо!
- Постой! - щепетильная сотрудница ОВД обратила внимание на некие нестыковки; она отобразилась придирчивой миной, отчасти взыскательной, а частью и вопросительной. - Вот ты сказала, что вам устроили бесцельное совещание. Ты не думаешь, что это специально, что кого-то из офицеров подозревают во вражеской связи?
- Скорее всего. Нам-то от этого что? - Лисина оставалась твёрдой, готовой к дальнейшей борьбе; она заносчиво подмигнула и продолжила подробно напутствовать: - мы просто немножечко поменяем связные условия.
Владислава хотела осведомиться: «Как?» Подготовленная разведчица не позволила ничего сказать, а так и «оставила» постаивать с чуть приоткрытым ртом. Она тараторила словно бы по написанному:
- В поселковой агломерации, - красивое словцо применилось для обычного «выпендрёжа», - появляться тебе нельзя. Сама понимаешь, Слава, нас заставят прочёсывать каждый дом. Вспомни: всех местных жителей – почти всех, - припомнился негодный предатель Савелий (мать его!..) Курапа́тов, - замучили, а потом расстреляли ещё в самом начале оккупационной укра́инской операции. Часть опустевших хат заня́ли солдатские отделения. И лишь несколько захудалых домишек – примерно, как твой – остаются пустыми. Они проверятся за считанный час.
- Чего ты, Юлиса, предложишь конкретно? - у Шарагиной получилось вставить хоть какой-то вопрос, пока другая напарница «нена́долго» замолчала (чтобы ещё раз всё хорошенечко взвесить). - Куда мне теперь, убогой, прикажешь приткнуться? - сравнение предполагало «бездомной и несчастливой». - На улице уж поздняя осень. Скоро декабрь, а соответственно, и зимние холода. Так и окочуриться, сестрёнка, недолго.
- Я всё продумала, - Лиса заговорила таинственным полушёпотом; она придвинулась ближе и доводила едва ли не в самое ухо, - ты, Слава, поселишься в глухом лесном буреломе, на отдалении километров – ну, скаже-е-ем?.. – пяти. Выроешь там приемлемую землянку, обложишь земельные стены тонким сухим валежником. Его укрепишь двумя-четырьмя опорами. Их ты вобьёшь в полову́ю почву. Постарайся поглубже. Крышу выложишь аналогичным материалом. На пяток поперечен наложишь плотный слой бревенчатых палок. Его соберёшь с особым расчётом, чтобы в одном из углов – лучше южном – остался полуметровый квадратный проход. Через него, Влада, ты будешь «вла́зить», а следом «выла́зить». Под ним же из голых камней – обязательно выбирай побольше – сложишь обыкновенный очаг. С его помощью обогреешься, заодно приготовишь горячую пищу. Поверь, я так жила, и довольно неплохо. Три недели держалась в одной диверсионной компании, - считалось как «операции». - Когда в посёлке немножко поуспокоится, найдём тебе новый дом и поселим в нормальных условиях. Извини, пока только так. Передавать добытые сведения ты будешь строго на старом месте. Оно должно располагаться не ближе чем в парочке тысяч метров. От вырытого жилища. Чтобы труднее было тебя найти.
- Ладно, Юлиса, с этим понятно, - Шарагина не выглядела ни озабоченной, ни расстроенной; соглашаясь на разведывательную группу, она не «ле́яла» никаких надежд, что будет легко, - как-нибудь перебьюсь. Другой вопрос: как станем связываться и где встречаться? Не в посёлок же мне приходить?!
- Мыслишь правильно, - одобрительно кивнула Юла; она показала на одно из нетолстых деревьев. - Видишь вон то дупло?
Владислава ответила:
- Да.
- Мы пришли сюда, Слава, отнюдь не случайно, - Лиса изобразила вид полной таинственности; она по-хитрому улыбнулась: - Дивное дело, удобное жилище для маленького зверька, типа, пронырливой белки, никем не занято. Скоро зима, а значит, навряд ли им кто-то воспользуется. Конечно, помимо нас. Сюда я буду приносить секретную информацию «о новых нацистских планах». Ты их забираешь и отзва́нивашься в особый оперативный отдел. Понимаешь, приходить ты должна не менее раза в день, под раннее утро. Если вопросов дополнительных нет, то пора расходиться. Я не заговорённая, рано или поздно меня могут хватиться тоже. Тогда конец всему нашему тщательно организованному шпионскому предприятию.
Лисина передала сапёрскую штык-лопату, лёгкий топорик и набитый провизией тяжёленький вещмешок. Она совсем уж засобиралась в обратный путь, в расположение вражеской части… Но вдруг!
- Постой! - воскликнула Шарагина тихо, так чтобы слышала одна лишь Юла; она прижала указательный палец к губам, создавая иллюзию нежданной опасности. - Кажется, кто-то сюда идёт. Послу-у-ушай: мужские голоса о чём-то тихонько шепчутся. Я полоумная, или они являются, ну! очень знакомыми.
- Да, - согласилась вторая приятельница; вся она превратилась в слух, - мистер Зе́лен, полковник Кырский и лейтенант Ляйненко. Подлые негодяи-подонки! Ага, подходят к лесной опушке. Пройдут метрах в пяти от нас. Подслушаем, о чём они «тупо» сговариваются? - вроде полюбопытствовала, но сама же, не дожидаясь ответа, резко скомандовала: - Быстро на землю.
Упала. Слила́сь с тёмной, невидимой ночью, почвой. Увлекла за собой и слаженную подругу. Из вражеской беседы, кратенького отрывка, отважные напарницы успели понять примерно следующее: первое – организованная засада, походу, не удала́сь; второе – натовские начальники выдвигаются на место секретной связи; третье – предполагается застать там российскую диверсантку-девушку. Получалось, они раскусили, что имеют дело со шпионкой не возрастной, а именно молодой.
