Вариант 1
В детстве в сказках всё просто: добрый молодец побеждает зло и получает полцарства в придачу. Но во взрослой жизни мы часто видим, что добрые поступки не только остаются без награды, но иногда приносят человеку одни страдания. Так должно ли добро вознаграждаться? На мой взгляд, ставить знак равенства между добром и наградой — опасное заблуждение. Истинное добро — это не сделка, а внутренняя потребность души, и его единственная достойная «награда» — это возможность оставаться самим собой.
Классический пример того, как доброта существует отдельно от любой награды — это Соня Мармеладова из «Преступления и наказания» Достоевского. Она делает добро не рассчитывая ни на что: содержит семью ценой страшного унижения, помогает Раскольникову, едет за ним на каторгу. Какая у нее награда? Страдания, бедность, клеймо «падшей». Даже в финале мы не видим мгновенного счастья. Но для Достоевского ее награда — иная: это внутренний свет, духовная сила и возможность дарить спасение другим. Ее доброта — это не инвестиция, а её суть, и потому она не ждет расплаты от мира. Мир ей ничего не должен. Ее вознаграждение — в самой способности любить и жалеть, что делает ее сильнее всех окружающих.
Совершенно противоположный пример, доказывающий ту же мысль, мы находим в рассказе Солженицына «Матренин двор». Доброта Матрёны абсолютна и безотказна: она воспитывает чужую дочь, бескорыстно помогает всем в деревне, отдает горницу. Чем мир «награждает» её? При жизни — бедностью, одиночеством, насмешками. После смерти — жадной дележкой её хлама роднёй. Никакой справедливой компенсации нет. Но разве её жизнь была бессмысленной? Нет. Повествователь осознает, что именно на таких, как она, «держится… вся земля наша». Её награда — в том, что она прожила жизнь не «ложью», а по совести. Это внутреннее, незримое вознаграждение, которое ничего не стоит в материальном мире, но всё решает в мире духовном.
Таким образом, я убежден, что требовать от жизни обязательного вознаграждения за добро — значит обесценивать сам поступок, превращать его в разменную монету. Настоящее добро самоценно. Его «выгода» — это чистая совесть, чувство собственного достоинства и тихая уверенность в том, что ты, несмотря ни на что, не стал частью зла. Как сказал один мудрый человек, главная награда за добро — возможность сделать его. Если мы делаем добро лишь в ожидании приза, мы рискуем очень быстро разочароваться в мире и в самих себе. А если мы делаем его потому, что иначе не можем, — мы уже счастливы.
Вариант 2
Мне кажется, что вопрос о вознаграждении добра волнует нас из-за врожденного чувства справедливости. Нам больно видеть, когда подлец процветает, а честный человек страдает. Но если задуматься, то сама идея обязательной награды за добро превращает его в услугу, в бизнес-проект. Я считаю, что добро не должно требовать награды от мира, потому что его главный смысл — менять к лучшему не внешние обстоятельства, а нас самих и пространство вокруг нас, пусть даже на немного.
Вспомним князя Мышкина из романа Достоевского «Идиот». Его доброта — наивная, всеобъемлющая, расточительная. Он помогает всем подряд: и Настасье Филипповне, и Гане Иволгину, и Рогожину. Что он получает в ответ? Его не понимают, считают дурачком, в него влюбляются из жалости или противоречия, его доброту используют. В конце концов, он снова оказывается в швейцарской клинике, сломленный и больной. С точки зрения мирской логики, его добро не вознаграждено, а жестоко наказано. Но разве он поступил бы иначе, если бы знал финал? Нет. Потому что для него добро — это не стратегия успеха, а единственно возможный способ существования. Его «награда» — в том, что он, хотя бы ненадолго, принес свет в жизни других, даже если сам сгорел. Это трагическая, но высшая форма вознаграждения — выполнить свое предназначение.
Совсем другая история — поступок Андрея Соколова из рассказа Шолохова «Судьба человека». Взяв к себе сироту Ванюшку, он совершает акт величайшей доброты, не надеясь ни на что. Он — бедный, одинокий, израненный войной человек. Что он может получить? Лишнюю заботу, ответственность, трудности. Но именно в этом безрасчетном жесте он находит свое спасение. Награда здесь приходит не извне (никакие власти ему квартиру не дали и орден не повесили), а изнутри. Его доброта возвращает ему смысл жизни, вырывает из пустоты отчаяния. Он спас мальчика, а мальчик спас его. Вот она, истинная награда — взаимное спасение, новый шанс жить не ради себя, а ради другого.
Подводя итог, хочу сказать: требовать от вселенной или от людей «оплаты» за свою доброту — это путь к горькому разочарованию. Мир часто несправедлив. Но если добро и должно быть вознаграждено, то только одним — возможностью почувствовать себя человеком. Как Соколов, который обрел сына, или как князь Мышкин, который, несмотря на всё, остался светлым. Это награда, которую нельзя отнять, и которая стоит дороже любых денег. Добро ради награды — уже не совсем добро.
Вариант 3
Когда я вижу, как кто-то помогает старушке перейти дорогу или подбирает бездомного щенка, в голове не возникает мысли: «И что он с этого будет иметь?» Кажется, что добро — это естественно. Но в масштабах жизни мы всё же ждем, чтобы хорошие люди были счастливы, а плохие — наказаны. Мое мнение: добро не должно вознаграждаться по счёту, как в бухгалтерии, но оно не может оставаться без «ответа». Просто ответ этот часто приходит в неочевидной, не материальной форме.
Яркий аргумент в пользу того, что доброта наказуема, — судьба Лидии Михайловны из рассказа Распутина «Уроки французского». Молодая учительница, движимая чистой добротой и состраданием, пытается помочь голодающему ученику. Она находит нестандартный, рискованный способ — играет с ним на деньги, чтобы он мог «честно» выиграть на еду. Чем это для неё заканчивается? Увольнением с работы, позором, сломанной карьерой. Внешней награды — ноль, только жертва. Но была ли её доброта напрасной? Нисколько. Мальчик навсегда запомнил этот урок милосердия, который был важнее всех уроков французского. Её награда — вечная благодарность в душе другого человека, изменение его судьбы. Это нематериальный, но колоссальный результат.
С другой стороны, иногда добро возвращается бумерангом, но совсем не так, как мы планируем. Вспомним Гринева из «Капитанской дочки» Пушкина. Его детская доброта — подарить бродяге заячий тулуп — не была расчетом. Он просто пожалел человека. Этот поступок, казалось бы, забывается. Но позже, в страшных обстоятельствах пугачевского бунта, именно этот тулуп становится пропуском в жизнь. Пугачев, сам того не желая, оказывается в долгу перед добротой. Здесь добро вознаграждено сполна, даже сверх меры — спасением жизни. Но важно, что Гринев и не вспоминал о том тулупе, не рассчитывал. Награда пришла сама, как неожиданное следствие когда-то сделанного выбора сердца.
Итак, я думаю, что строить жизнь по принципу «добро за добро» — наивно. Чаще всего награда за добро — это не медаль, а что-то неосязаемое: чувство, что ты поступил правильно; память в сердце того, кому помог; или, как у Гринева, непредсказуемое стечение обстоятельств в будущем. Добро должно совершаться не ради награды, а вопреки её возможному отсутствию. И тогда, возможно, сама вселенная (или просто жизнь) когда-нибудь ответит тебе тем же. Но если этого не случится — ты всё равно уже выиграл, потому что не изменил себе.
