– Я пришла за своими вещами, – Валентина Петровна стояла в дверном проеме съемной квартиры Елены, держа в руках потрепанный блокнот. – У меня тут все записано. Серьги золотые, сервиз фарфоровый, шкатулка резная...
Елена не успела толком проснуться. Декабрьское утро выдалось хмурым, а тут еще и бывшая свекровь в семь утра на пороге.
– Валентина Петровна, что происходит? Какие вещи?
– Те, что я дарила на свадьбу и по другим поводам. Раз вы с Максимом развелись, все надо вернуть. Это справедливо.
Женщина прошла в комнату, не дожидаясь приглашения. Оглядела скромную обстановку с видимым недовольством.
– Мама, собирайся быстрее, а то опоздаем в школу, – из спальни выглянула восьмилетняя Маша, увидела гостью и смущенно спряталась обратно.
– Постойте, – Елена закрыла входную дверь и повернулась к свекрови. – О каком возвращении подарков вы говорите? Подарки потому и называются подарками, что их дарят безвозмездно.
Валентина Петровна щелкнула ручкой и развернула блокнот.
– Серьги с бриллиантиками – тридцать две тысячи рублей. Сервиз на двенадцать персон – восемнадцать тысяч. Шкатулка деревянная с инкрустацией...
– Вы что, с ума сошли? – Елена почувствовала, как внутри все закипает. – Полтора года назад мы развелись, и вдруг вы решили, что я должна все вернуть?
– Не кричите, ребенок услышит. Это были не подарки, а временная передача имущества. На время брака.
Елена села на диван, пытаясь переварить услышанное.
– Валентина Петровна, вы серьги покупали вместе со мной в ювелирном. Помните, как продавщица говорила, что они очень мне идут? А сервиз мы выбирали в магазине на Садовой, вы тогда сказали: "Пусть молодые пьют чай из красивой посуды".
– Ничего я такого не говорила. У меня память отличная. И вообще, я с Ирочкой посоветовалась, она в банке работает, в юридических вопросах разбирается. Сказала, что при разводе все подарки возвращаются дарителю.
Маша выбежала из комнаты уже одетая, схватила портфель.
– Мам, я побежала, а то Светка без меня уйдет.
– Иди, солнышко, – Елена поцеловала дочку в макушку и проводила до двери.
Когда они остались вдвоем, Валентина Петровна продолжила:
– Машенька, кстати, тоже должна вернуть игрушки, которые я ей покупала. Кукла "Барби" в розовом платье, конструктор, велосипед...
– Велосипед? Да вы что! Его Максим покупал на свою зарплату.
– Деньги-то из семейного бюджета брал. А семейный бюджет – это наше с ним общее хозяйство. Значит, и мои деньги тоже.
Елена встала, подошла к окну. На дворе кружился первый снег, дворник неспешно сметал его с тротуара. Обычное декабрьское утро, а она чувствует себя как в сумасшедшем доме.
– Я ничего возвращать не буду. До свидания, Валентина Петровна.
– Ну как хотите, – женщина убрала блокнот в сумку. – Только предупреждаю: мы с Ирочкой это так не оставим. Справедливость должна восторжествовать.
После ее ухода Елена долго стояла у окна, размышляя о произошедшем. За восемь лет брака она привыкла к причудам свекрови, но такого не ожидала.
На работе весь день не могла сосредоточиться. В магазине одежды, где она работала продавцом-консультантом, было спокойно – предновогодний ажиотаж еще не начался. Коллега Оксана заметила ее состояние.
– Лен, ты какая-то бледная сегодня. Случилось что?
– Да так, семейные дела. Бывшая свекровь объявилась с требованиями.
– А она что, алименты просит? Слышала, некоторые пенсионерки так делают.
– Хуже. Подарки требует вернуть. Все, что за время брака дарила.
Оксана присвистнула.
– Ничего себе. А много там этих подарков было?
– Да тысяч на восемьдесят, наверное. Может, больше. Серьги одни чего стоили.
Вечером, забрав Машу из школы, Елена зашла к брату Олегу. Он жил в соседнем дворе, в двухкомнатной квартире с женой Натальей.
– Лена! Заходи, как дела? – Олег открыл дверь в рабочем комбинезоне, видимо, только с завода пришел.
– Плохо дела. Валентина Петровна сегодня приезжала.
– Та еще тетка, – хмыкнула Наталья, накрывая на стол. – Помню, на твоей свадьбе как она всех строила. "Не так стоите, не так держитесь".
Елена рассказала о визите и требованиях свекрови. Олег слушал, хмурясь все больше.
– Лен, а ты не думала просто отдать эти вещи и забыть? Зачем тебе лишние проблемы?
– Как отдать? Это же принцип. Сегодня подарки потребует, завтра еще что-нибудь придумает.
– Может, она денег просто просит? Пенсионеры сейчас тяжело живут.
– Нет, Олег. Ты не понимаешь. Она список составила, по пунктам расписала. Это не про деньги, это про унижение.
На следующий день в магазине около часа дня появилась Валентина Петровна в сопровождении дочери Ирины. Елена как раз помогала клиентке выбирать пальто.
– Извините, – обратилась к покупательнице Валентина Петровна. – Нам нужно поговорить с вашим продавцом по важному вопросу.
Женщина удивленно посмотрела на Елену.
– Может, я позже подойду?
– Нет-нет, – Елена засуетилась. – Валентина Петровна, давайте после работы поговорим.
– Мне некогда после работы. Я пенсионерка, у меня режим дня расписан по минутам.
Ирина стояла рядом с матерью, одетая в дорогое пальто и замшевые сапоги. На вид ей было лет двадцать девять, лицо строгое, волосы собраны в тугой пучок.
– Елена, мама мне все рассказала. Я работаю в банке, в юридическом отделе. Могу вас заверить: при расторжении брака все подарки, сделанные родственниками одной из сторон, подлежат возврату дарителю.
– Это неправда, – Елена почувствовала, как краснеет от злости. – Подарок есть подарок.
– Вы можете обратиться к адвокату, если хотите. Но лучше решим все мирно.
Покупательница тем временем незаметно ушла. Елена заметила, что на них смотрит администратор Вера Степановна – женщина строгая и не любящая, когда в магазине происходят сцены.
– Хорошо, – сдалась Елена. – Давайте встретимся завтра вечером. У меня дома.
– Нет уж, – Валентина Петровна покачала головой. – Мы к вам больше не пойдем. Завтра в пять вечера будем ждать вас с вещами по адресу Ленинградский проспект, 15, квартира 23. Это квартира Ирочки, там удобнее.
После их ухода Вера Степановна подошла к Елене.
– Что это были за посетители? У нас магазин, а не место для разборок.
– Извините, больше не повторится.
– Смотрите. А то найдем другого продавца.
Дома вечером Елена звонила бабушке Тамаре Степановне. Старушка жила одна в трехкомнатной квартире, которую получила еще в советские времена.
– Бабуль, как дела? Как самочувствие?
– Да нормально, внученька. Вчера в поликлинике была, давление проверяла. Очередь большая была, но ничего, посидела.
– А Маша как учится?
– Хорошо учится. Недавно рисунок принесла показать, красивый такой нарисовала – домик с трубой, дым идет.
Елена не стала рассказывать бабушке о проблемах с Валентиной Петровной. Зачем расстраивать пожилую женщину?
На следующий день в банке, где работала Ирина, был аврал – подготовка к новогодним праздникам, сверка отчетов. Но девушка все равно нашла время позвонить в управляющую компанию дома, где жила Елена.
– Здравствуйте, я хочу пожаловаться на незаконных жильцов в доме 12 по улице Мира, квартира 8. Там живет женщина с ребенком без регистрации.
– Вы соседка?
– Нет, я... заинтересованное лицо. У меня есть основания полагать, что они там живут без оформления документов.
– Хорошо, мы проверим.
К пяти вечера Елена добралась до дома Ирины. Квартира оказалась просторной, с дорогим ремонтом. В прихожей стояли большие коробки.
– Вот, мы уже приготовили тару, – Валентина Петровна указала на коробки. – Удобно же будет упаковать.
В комнате за столом сидел молодой мужчина в костюме. Ирина представила его как своего жениха Михаила.
– Мише я все рассказала, – сказала Ирина. – Он нас поддерживает.
Михаил поднялся, пожал руку Елене.
– Очень неприятная ситуация, конечно. Но справедливость должна быть восстановлена.
– Какая же это справедливость? – Елена села на диван. – Когда человек дарит подарки, он же не говорит: "Это временно, до развода".
– Так принято в приличных семьях, – встряла Валентина Петровна. – Подарки остаются в роду. А вы уже не наш род.
Елена посмотрела на этих людей, сидящих в дорогой квартире, в красивой одежде, и вдруг поняла: спорить бесполезно.
– Хорошо. Завтра привезу ваши вещи.
– Все вещи, – уточнила Ирина. – И детские игрушки тоже.
Дома Елена долго объясняла Маше, почему нужно отдать игрушки.
– Но это же мои игрушки! Валентина Петровна говорила, что дарит их мне.
– Знаю, солнышка. Но иногда взрослые меняют свое мнение.
– А кукла "Барби"? Я ее так люблю!
– Куклу тоже придется отдать.
Маша заплакала, и сердце у Елены сжалось. Но отступать было поздно.
На следующее утро Елена пошла в поликлинику – у Маши поднялась температура. В очереди к педиатру перед ней сидела знакомая старушка.
– Тамара Степановна! Бабуль, что вы тут делаете?
– Лена! – обрадовалась бабушка. – Я на прием к терапевту записалась. Давление скачет. А ты что здесь?
– Маша приболела, температура.
– Бедненькая. А знаешь, вчера такую неприятную женщину встретила. Валентина какая-то. Сидела рядом, все жаловалась на невестку. Говорила, что невестка семейные ценности присвоила, серьги бабушкины украла.
Елена замерла.
– Серьги бабушкины?
– Ну да. Рассказывала всем в очереди, какая невестка нахальная. Мол, серьги от покойной бабушки достались, а невестка после развода отдавать не хочет.
Елена почувствовала, как внутри все переворачивается. Значит, Валентина Петровна еще и врет, выставляя ее воровкой семейных реликвий.
– А еще, – продолжала бабушка, – она говорила, что у невестки квартира дорогая, видно, что деньги есть, а подарки отдавать жадничает.
В тот же день Елена встретила соседку Людмилу возле подъезда.
– Лена, а что это вчера две женщины у вашей двери крутились? Я в окно видела, они замок рассматривали, что-то обсуждали.
– Какие женщины?
– Одна пожилая, другая помоложе, в дорогом пальто. Постояли минут десять, потом ушли.
Елена поняла: Валентина Петровна с Ириной приезжали разведывать обстановку. Может быть, даже планировали что-то предпринять.
Вечером она позвонила Олегу.
– Олежек, ты можешь завтра съездить со мной к Валентине Петровне? Не хочу одна туда идти.
– Конечно. А что случилось?
– Потом расскажу. Сейчас мне нужна моральная поддержка.
– Хорошо, заеду в два часа.
В субботу утром Елена собрала все подарки в коробки. Серьги в бархатной шкатулочке, фарфоровый сервиз, завернутый в газеты, деревянную резную шкатулку, набор полотенец, детские игрушки Маши. Коробки получились тяжелые.
Олег приехал на своей старой "шестерке".
– Лен, ты уверена, что правильно поступаешь?
– Уверена. Но не так, как ты думаешь.
По дороге она рассказала брату о том, что узнала от бабушки, о том, что Валентина Петровна распространяет ложные сведения о "семейных реликвиях".
– Понятно, – кивнул Олег. – Значит, будем давать сдачи.
Квартира на Ленинградском проспекте встретила их приглушенными голосами – видимо, собралась вся семья. Дверь открыла Ирина.
– Проходите. Вещи привезли?
– Привезли, – Олег внес коробки в прихожую.
В комнате их ждали Валентина Петровна, Ирина, Михаил и еще один мужчина средних лет – видимо, отец семейства.
– Вот и хорошо, – Валентина Петровна потерла руки. – Давайте проверим, все ли на месте.
– Нет, – сказала Елена, присаживаясь на диван. – Сначала поговорим.
Она достала из сумки свой телефон и несколько листов, исписанных мелким почерком.
– Валентина Петровна, вчера я узнала, что вы рассказываете людям, будто серьги принадлежали вашей покойной бабушке. Это неправда.
– Я ничего такого не говорила.
– Говорили. При свидетелях. Но дело не в этом. Дело в том, что я тоже вела записи.
Елена развернула первый лист.
– Восьмое марта две тысячи шестнадцатого года. Подарок Валентине Петровне: шаль кашемировая, цена четыре тысячи рублей. День рождения Максима: рубашка и галстук, три тысячи рублей. Новый год: набор французского чая и сладостей для всей семьи, пять тысяч рублей.
В комнате стало тихо.
– Две тысячи семнадцатый год, – продолжала Елена. – День рождения Валентины Петровны: золотая цепочка, двенадцать тысяч рублей. Восьмое марта: абонемент в спа-салон, восемь тысяч рублей. Новый год: путевка для всей семьи в санаторий на неделю, сорок тысяч рублей.
Михаил переглянулся с Ириной. Валентина Петровна побледнела.
– Две тысячи восемнадцатый год, – голос Елены звучал спокойно и четко. – Свадьба племянницы Ирины: подарок от нас с Максимом – столовое серебро, двадцать две тысячи рублей. День рождения свекра Петра Михайловича: часы швейцарские, пятнадцать тысяч рублей.
– Хватит, – прошептала Ирина.
– Нет, не хватит. Две тысячи девятнадцатый год: ремонт кухни в вашей квартире, Валентина Петровна. Наша доля в расходах: восемьдесят тысяч рублей. Деньги были взяты из наших накоплений на собственную квартиру.
Олег смотрел на сестру с восхищением. Он знал, что она всегда была аккуратной в денежных вопросах, но не подозревал, что ведет такие подробные записи.
– Итого, – Елена перелистнула на последний лист, – за восемь лет брака я потратила на подарки вашей семье двести тридцать семь тысяч рублей. А получила подарков на общую сумму восемьдесят две тысячи рублей.
Воцарилось молчание. Михаил откашлялся.
– Ирина, а ты мне этого не рассказывала.
– Я... я не знала, что Елена ведет такие записи.
Валентина Петровна сидела как громом пораженная.
– Но это же были подарки по семейным традициям, – попыталась она оправдаться. – На дни рождения, на праздники...
– Именно, – кивнула Елена. – Подарки. Как и то, что вы дарили нам. Но если вы считаете, что подарки нужно возвращать после развода, то логично было бы вернуть все.
Она достала калькулятор.
– Двести тридцать семь минус восемьдесят два. Получается, вы нам должны еще сто пятьдесят пять тысяч рублей.
– Елена, – начал было Михаил, – может быть, не стоит так...
– Стоит, – твердо сказала Елена. – Если семья Кузнецовых считает правильным требовать возврата подарков, то пусть будет справедливо. Либо мы все забываем эту историю, либо считаем по полной программе.
Ирина посмотрела на мать, потом на жениха, потом снова на Елену.
– Хорошо, – сказала она тихо. – Забирайте свои вещи обратно.
– Нет, – Елена поднялась. – Я их уже принесла. Берите. Только больше не приходите ко мне, не звоните на работу и не жалуйтесь в управляющую компанию.
Олег помог ей подняться с дивана.
– Пойдемте, Лена. Думаю, разговор окончен.
У двери Валентина Петровна окликнула их:
– Елена, а игрушки Машенькины...
– Что игрушки?
– Может быть, мы их вернем? Ребенку же жалко.
Елена обернулась.
– Валентина Петровна, если через год вы снова решите, что это был не подарок, а "временная передача"? Нет уж, увольте.
В машине Олег долго не заводил двигатель.
– Лен, а ты действительно вела такие подробные записи?
– Конечно. Всегда веду семейный бюджет, записываю все расходы. Когда начали требовать вещи назад, я просто подсчитала, сколько потратила на их семью.
– И что теперь будешь делать?
– Жить спокойно. Маше новые игрушки куплю, она расстроилась, конечно, но переживет. А главное – больше никаких токсичных отношений.
Через неделю, в предновогодней суете, Ирина позвонила Елене на мобильный.
– Елена, это Ирина. Не могли бы вы забрать игрушки обратно? Для Машеньки.
– Нет, Ирина. Мы же договорились.
– Но ребенку жалко...
– Когда ваша мать приходила с требованиями, ей ребенка не было жалко. А сейчас я уже купила Маше новые игрушки на заработанные деньги.
– Понятно. Ну, тогда до свидания.
В новогоднюю ночь Елена сидела дома с Машей, смотрели мультфильмы и ели мандарины. Девочка играла с новыми куклами, которые мама купила в детском магазине.
– Мам, а Валентина Петровна больше не придет?
– Нет, солнышко. Больше не придет.
– И хорошо. Она была не очень добрая.
За окном падал снег, на улице взрывались фейерверки, а в их маленькой квартире было тепло и уютно. Елена понимала, что год закончился правильно – она отстояла свое достоинство и научила дочь тому, что за себя нужно уметь постоять. Даже если это стоит нескольких коробок с подарками.