Предыдущая часть:
Света в этот момент уплетала нежное клубничное суфле с жирными сливками, на зависть вечно худеющим содержанкам богатых спонсоров за соседними столиками. Услышав слова любимого, она от неожиданности поперхнулась и закашлялась. Посетительницы ресторана зло посмотрели на неё, и их фарфоровые лица, изо всех сил старавшиеся казаться милыми и добрыми, исказились в презрительной усмешке над девушкой в скромной одежде, которая даже в простом платье была в сотню раз красивее и привлекательнее их.
Искусственные красотки это прекрасно понимали, оттого и злились на ту, что, по их мнению, отхватила богатенького кавалера.
Алексей перехватил их взгляды и разозлился, а спустя минуту у него возник план.
Света покраснела от досады, когда официант стирал со столика капли разбрызганного десерта, а Алексей хлопал её по спине, привлекая ещё больше внимания.
— А может, не надо? — спросила Света, успокоив кашель.
— Чего не надо? — не понял Алексей.
— Может, не надо к твоим ходить? Мне как-то не по себе от этой идеи, — испуганно ответила она. — Да у нас с тобой не так уж всё серьёзно, наверное, чтобы сразу к родителям.
— Вот именно, что "наверное", — воскликнул Алексей, и посетительницы с любопытством повернулись к ним, злорадствуя и надеясь, что он одумался и бросает недостойную девицу.
Но как же они разочаровались, когда он продолжил:
— Не знаю, как ты, а я очень даже серьёзно настроен на нас двоих. Ты любишь меня или нет? Скажи честно, здесь и сейчас.
Света от стыда готова была провалиться сквозь землю.
— Люблю, — тихо ответила она, опустив глаза.
— Не слышу, — настаивал он, наклоняясь ближе.
— Люблю! — громче сказала Света и, не выдержав, выбежала из зала под восхищённые взгляды мужчин.
Алексей расплатился с официантом, который замер возле них с открытым от удивления ртом, а потом вышел следом, ощущая спиной взгляды гостей ресторана — одни полные зависти к чужому счастью, другие алчные и оценивающие.
Он нашёл Свету сидящей на лавочке под сенью ивы: она смотрела на вечернее небо, а ветер развивал её волосы.
"Какая она всё-таки красавица даже в этих скромных тряпках", — подумал Алексей. "Надо бы её приодеть, а то перед знакомыми стыдно показаться".
— Обиделась? — спросил он, садясь рядом.
— Да, — ответила она.
— Ну и дура, — сказал он.
— Сам дурак, — ответила она.
Алексей рассмеялся: только Света могла так дерзко ответить ему. Остальные девушки постоянно лебезили и заискивали перед ним — вернее, перед его богатыми родителями и их статусом. А Свете от него ничего не было нужно, она никогда не просила подарков, как другие. Алексей это ценил, потому что понимал: ей нужен только он сам.
Он обнял Свету и поцеловал в кудрявую макушку.
— Пора тебя приодеть, ты заслужила это, — сказал он. — Возьми кредитку, пройдись по бутикам и купи всё, что пожелаешь.
Алексей протянул банковскую карту. Света отодвинула её от себя.
— Спасибо, конечно, но я уж найду, в чём к твоим родителям заявиться, не беспокойся, — ответила она, стараясь не обидеть.
Алексей был поражён ответом любимой девушки: ведь раньше его подруги изощрялись, чтобы заполучить заветную платиновую карту семьи. Он молча посмотрел на Свету и взял её за руку.
— Но пару килограммов шоколадных конфет из настоящего швейцарского шоколада я могу купить своей девушке, — предложил он. — С соседками по общаге чай попьёте, девчонки же любят сладкое.
Света улыбнулась и, любя, потрепала Алексея по волосам.
— Конечно, можешь, спасибо.
Когда подружки Светы за чашечкой чая с вкусным шоколадом, на который не поскупился Алексей, узнали, что она идёт знакомиться с родителями парня, то началось то, что обычно бывает в общежитии: все дружно принялись собирать её на свидание. Кто-то одолжил платье, кто-то не пожалел новых туфель, а соседка по комнате предложила самое ценное, что у неё было — серебряную брошь искусной работы в виде стрекозы.
И вот на следующий вечер Света, почти уверенная в себе и, как ей казалось, блистательная в лучших нарядах общежитских девчонок, стояла в просторной прихожей особняка семьи Алексея.
— Мама, знакомься, это Света, — представил свою девушку Алексей. — Света, это моя любимая мамочка, самая добрая на свете, Ирина Владимировна.
— Очень приятно, — робко сказала Света и улыбнулась, потянувшись к матери Алексея, думая, что та проявит тёплые чувства.
Но хозяйка дома холодно отстранилась, отдав предпочтение сыну. В её глазах Света заметила нечто брезгливое, будто Ирина Владимировна смотрела не на гостью, а на какую-то жабу или червяка.
Мать Алексея давно навела справки о девушке сына и пребывала в полнейшем ужасе от происходящего: не о такой невестке мечтала хозяйка богатого дома.
Ирина Владимировна обняла Алексея и обратилась к Свете.
— Вот и познакомились, Светлана, проходи в дом, будь как дома, — произнесла она, но тон был таким, что сразу стало ясно: гостья здесь нежеланна.
В гостиной у камина сидел отец Алексея, который не проявлял особого участия к происходящему, предпочитая держаться в стороне от ситуации с Светой и ярости жены, умело скрывавшей недовольство. Долгие годы вращения в кругах высшего общества научили его не открывать истинных чувств: акулы бизнеса знали, что показать слабое место — значит получить удар.
Весь вечер Света чувствовала себя не в своей тарелке, поняв к ужасу, что совершенно не умеет вести себя за столом. Ей приходилось наблюдать за Алексеем и повторять его движения: какую вилку он берёт для салата, какую для рыбы, а какой прибор предназначен для десерта. К удовольствию Ирины Владимировны и незлобной потехе отца Алексея, Николая Петровича, Света опростоволосилась в самом начале ужина, когда горничная подала перед трапезой нечто похожее на зелёное мороженое в хрустальных креманках.
Поскольку Света с детства обожала мороженое, то, несмотря на тихое предостережение горничной, которая явно sympathizировала гостье, отправила в рот полную ложку ледяного лакомства, которое оказалось вовсе не десертом.
Рот обожгло острым холодом, и она тут же выплюнула странную жижу обратно в креманку, чем повергла в шок Ирину Владимировну и рассмешила хозяина дома.
— Ой, простите, что это за мороженое такое? — высунув ошпаренный язык, спросила Света.
— Она мне нравится, — хохотал отец Алексея. — Это васаби, его по чуть-чуть нужно пробовать, для игры вкуса и аппетита.
— Васаби не едят ложками, как дикари, — прошептал Алексей, поглядывая на мать, чьи тонкие ноздри раздулись от гнева.
— А я и не знала, прошу прощения, — виновато улыбнулась Света.
Ирина Владимировна сузила глаза, отчего её узкое лицо стало напоминать змеиное. Света, будучи фантазёркой, вдруг подумала, что если мать Алексея покажет язык, то он обязательно окажется раздвоенным. Представив это, она невольно задержала взгляд на лице хозяйки, над которым хорошо поработали пластические хирурги. Этого хватило, чтобы запустить цепную реакцию злобы, рвавшейся из матери Алексея.
— Чему ты радуешься, Света? Своему невежеству или тому, что попала в приличный дом? А может, у меня что-то на лице? Поделись с нами, дорогая, — прошипела Ирина Владимировна, вперив недобрый взгляд в девушку.
Света вздрогнула и посмотрела матери Алексея прямо в глаза.
— Я тоже из приличного дома, Ирина Владимировна, — ответила она спокойно, но твёрдо. — Наши дети воспитаны ничуть не хуже вашего сына, нас учили дружить и ценить то, что имеем, не разбрасываться людьми. Например, вот эту кофточку мне дала Марина, а эту брошку — Люся, потому что мы поддерживаем друг друга в трудностях. Просто мы сироты и многого не видели в жизни — изысканных блюд, дорогой брендовой одежды. Но, думаю, это всё впереди, жизнь длинная. А ещё мы забыли, что такое забота матери и отца, это стало далёким воспоминанием. Видя, как Алексей купается в вашем с мужем внимании, я улыбаюсь от души. Вот чему я радуюсь здесь, в вашем доме.
Ирина Владимировна побледнела. По её удивлённому выражению лица не было понятно, то ли ей стыдно за себя, то ли жаль девушку сына. Но одно ясно: она поубавила свирепость, поняв, что Света может постоять за себя.
Самым довольным в этой ситуации выглядел отец Алексея, который даже вышел провожать Свету, когда та собралась домой.
— Возьми, — протянул он ей кредитную карту, — купи себе что-нибудь красивое из одежды.
Света уставилась на Николая Петровича, который по-отечески ей улыбнулся. Она перевела взгляд на Алексея, поражённого не меньше.
— Что вы? Я не могу это взять, — ответила она. — Я не привыкла к таким вещам вообще.
— А ты привыкай, Света, — сказал Николай Петрович тоном, не терпящим возражений. — Девушка моего сына не будет ходить в обносках. Надеюсь, всем всё ясно?
Ирина Владимировна с сыном молчали, насупившись. Света кивнула и обняла отца Алексея, а тот похлопал её по спине и шепнул:
— Я всегда мечтал о дочери. Можешь на меня рассчитывать и не бойся никого.
Свете почему-то хотелось плакать, когда, казалось, нужно радоваться такой удаче. Она бережно взяла платиновую карту и спрятала во внутренний карман куртки под жадные взгляды Ирины Владимировны и Алексея.
Она вдруг поняла, кто здесь на самом деле главный. Света улыбнулась отцу Алексея и пообещала:
— Я только чуть-чуть потрачу, возьму на куртку и ботинки, а то мои давно износились.
— Она мне нравится, — снова рассмеялся Николай Петрович, у которого был вид, будто он только что выбрался из душной комнаты и глотнул свежего воздуха.
Отец Алексея погрозил Свете пальцем.
— Покупай всё, что нужно, — сказал он. — Девушка моего сына должна выглядеть как принцесса. Поняла меня? Ты уж, Лируся, не обижай старика.
Света, услышав имя Лируся, прониклась к этому сильному человеку ещё больше — так её звала мама в детстве.
— Поняла, я всё сделаю, как вы сказали, — тихо ответила она.
Когда Света и Алексей выходили из дома, она оглянулась: Николай Петрович махал ей рукой, а Ирина Владимировна была явно озадачена.
"Как мой папа", — с трепетом подумала Света, и на душе стало тепло. Она бережно потрогала карту и с радостью ощутила то, что давно не чувствовала — заботу отца.
На следующее утро, в воскресенье, раздав соседкам по общежитию их вещи, Света отправилась в павильон "Эгоистка", где собраны самые дорогие и модные вещи — от платочков до пальто.
Когда она переступила порог просторного бутика, то попала в мир роскоши, где ценники на платьях больше напоминали номера телефонов, чем стоимость.
Сначала Света растерялась, но, вспомнив доброе лицо Николая Петровича и ощутив желание выглядеть подстать Алексею, она покрепче сжала в ладони заветную карту и начала выбирать наряд. Глаза разбегались от изобилия роскошных вещей, и она не знала, с чего начать — то ли с сапожек, то ли с пальто, то ли с костюмов.
— Вы заблудились, девушка? Магазин со скидками в другом крыле здания, там отдельный вход с надписью "распродажа", — подошла администратор с золотистым бейджиком на дорогом жакете.
Застывшее лицо администратора выражало презрение, и Свете на миг показалось, что перед ней Ирина Владимировна.
— Нет, я пришла по адресу, — спокойно ответила Света. — Мне нужно много одежды: платья, костюм, туфли, сапоги и ещё всякое. Можно сказать, что у меня со вчерашнего дня появилась фея-крёстная, которая дала мне вот это. У вас здесь хрустальные туфельки продаются?
Света попыталась пошутить, но не успела показать карту, как администратор выхватила кредитку и воскликнула:
— Охрана, у нас тут ситуация! Воровка карту стащила. Так я тебе и поверила, нищенка. Возомнила себя элитой — да тебе здесь и на носовой платок не хватит!
— Как вы смеете? Я не воровка! Мне дали эту карту, можете владельцу позвонить, — возмутилась Света, но была так напугана и унижена, что еле говорила.
Дрожащими руками она набрала номер Алексея.
— Алексей, — плача кричала она в трубку. — Меня схватили в магазине, они думают, что я украла карту твоего папы!
— Я сейчас не могу прийти, мы с друзьями на яхте, — сказал Алексей. — Не реви, жди помощи.
— Какую помощь? — в шоке спросила Света, но он уже положил трубку.
Охранник, что стеной навис над бедной девушкой, ехидно сказал продавщице:
— Видишь, какому-то сообщнику звонила, предупредила.
— Это мой парень, а карту дал его отец, Николай Петрович, — устало ответила Света. — Хватит меня оскорблять. Отдайте карту, и я уйду отсюда.
— Никуда ты не пойдёшь, пока хозяин карты не явится, понятно? — зло сказала продавщица. — Хотя мне и так всё ясно. Надо полицию вызывать.
Прошло около получаса, как бутик огласил громкий бас Николая Петровича.
— Где моя невестка? А ну подать сюда ту бессовестную, что посмела её обидеть! — кричал он, врываясь внутрь.
— Я тут! — пропищала Света и разревелась с облегчением, подумав, что её не бросили в беде.
Администратор подскочила как ужаленная, а охранник от страха вжал голову в плечи, увидев завсегдатая магазина и уважаемого в городе человека.
— Сильно испугалась? — мягко спросил отец Алексея, подходя к ней, а потом грозно рявкнул, обращаясь к продавщице: — Вы в своём уме самоуправством заниматься? А если я сейчас заявлю на вас, что это вы украли мою карту — ведь она сейчас в ваших руках, и вы забрали её силой у моей невестки? Может, мне на вас мою жену натравить? Уж она здесь душу отведёт.
Администратор, поняв, что заигралась во всемогущую даму, вздрогнула при упоминании Ирины Владимировны, которую боялась как огня.
— Простите, вышло недоразумение, — забормотала она. — Мы не знали, что эта девушка член вашей семьи. Пожалуйста, не говорите хозяйке. Я подберу всё, что просила эта милая девушка.
Отец Алексея гневно глянул на перекошенное от страха лицо администратора.
— Не у меня прощения просите, а у неё, — сказал он.
Когда извинения были принесены, Света захотела уйти из магазина, но Николай Петрович её удержал.
— Ты должна закончить то, что начала, несмотря ни на что, — сказал он. — Это твой первый урок от меня. Действуй, дочка.
Света благодарно посмотрела на человека, который так поддержал её, и сделала то, что он сказал: выбрала всё, что хотела, на что падал глаз. Новый роскошный гардероб от лучших дизайнеров был собран и упакован в многочисленные коробки и пакеты. А урок от отца Алексея усвоен: всегда идти до конца.
Продолжение :