Предыдущая часть:
На следующий день Света с Алексеем должны были встретиться в театре — она давно хотела посмотреть постановку одного молодого и талантливого режиссёра.
Как обычно, Света пришла первой, поскольку Алексей всегда опаздывал, каждый раз придумывая новые неправдоподобные оправдания. Вот и в этот раз она ждала его в одиночестве, не обращая внимания на восхищённые взгляды мужчин вокруг. Перед самым началом спектакля наконец явился Алексей, но почему-то прошёл мимо своей девушки, оставив её в лёгком недоумении. Только по тому, как он крутил головой, Света поняла, что он её просто не узнал.
— Алексей! — окликнула она и махнула рукой.
Увидев Свету, он замер и окинул её удивлённым взглядом — в глазах читалось то же восхищение, что и у остальных мужчин.
Света пришла в новом образе: в роскошном чёрном платье из атласа и кружев, элегантность которого подчёркивали туфли-лодочки на тонком каблуке и скромная жемчужная нить на шее. Никаких рубашек в клетку и широких штанов, к которым привык Алексей, — и в помине не было.
— Да ты у меня красавица! — довольно прошептал он, подходя ближе, а потом, заметив взгляды мужчин на Свету, добавил: — Нет, не красавица, а богиня.
Потом Алексей гордо взял её за руку и под завистливыми взглядами повёл в зал. Света сначала обрадовалась такому вниманию, но потом в мозг впилась непрошенная мысль: "А ведь раньше он так мной не гордился. Неужели всему виной дорогая одежда и статус, который она придаёт?"
Но тут в зале погасили свет, представление началось, и Света на всякий случай выбросила эту мысль из головы.
Всю первую часть спектакля Алексей, как заворожённый, смотрел на Свету: её лицо казалось ещё прекраснее в отблесках тусклого света, глаза то расширялись от восторга, то наполнялись слезами, сопереживая актёрам.
А в антракте он сделал предложение руки и сердца, сняв со своего мизинца кольцо из белого золота.
— Света, ты выйдешь за меня? Извини, что так спонтанно получилось, — сказал Алексей, стоя у театрального буфета.
Света на долю секунды замерла, а потом её лицо расплылось в счастливой улыбке.
— Ой, мамочки, конечно, да! — воскликнула она, и они обнялись, но тут дали звонок на второй акт.
Так обыденно и в одночасье Света стала невестой.
Если в общежитии подруги Светы ликовали, называя её современной Золушкой и радуясь, что в сердцах простых девушек снова зародилась надежда встретить принца в реальной жизни, то в доме Алексея новоиспечённая невеста оказалась между двух баррикад.
— Ну какая из неё девушка из высшего общества? — кричала злая Ирина Владимировна.
— Почему бы и нет? — защищал будущую сноху Николай Петрович.
— Да она не знает, как есть ножом и вилкой, как я людям в глаза смотреть буду? — продолжала свекровь. — Мы договаривались, что поженим кого-нибудь из наших детей, когда придёт время. И вот время пришло. Что я теперь скажу? Моя невестка росла на печи и слаще пареной репы ничего не ела? Так что ли?
— Не на печи, а в детдоме, — поправил жену Николай Петрович. — Мой отец тоже в детдоме рос и ничего, хорошего сына воспитал в моём лице. А сама-то ты давно ли с печи слезла? Забыла, что родом из села? И разве я хоть словом тебя попрекнул? Приехал со студенческим отрядом помогать копать картошку в совхозе, а через месяц женился. Что молчишь, Ира?
Ирина Владимировна хотела была возразить, но замолчала, с удивлением посмотрев на мужа.
— Ты защищаешь эту девчонку? — спросила она.
— Так же, как когда-то защищал тебя перед своей матерью, — коротко сказал отец Алексея и уткнулся в газету, поставив точку в споре.
И мать Алексея поняла, что свадьбе сына быть.
Света и Алексей поженились сразу после окончания университета. Об их большой богатой свадьбе ещё долго ходили слухи по городу: кто-то говорил, что свекровь рыдала вместо поздравлений; другие утверждали, что Ирина Владимировна отплясывала в обнимку с невесткой; третьи шептали, что Света — дочь опального олигарха и наследница сказочных богатств, которые семья Алексея хочет прибрать к рукам, обманув бедную девочку. Что ж, земля слухами полнится, но не каждому из них стоит верить.
После медового месяца на южном побережье молодые вернулись в разном настроении: Алексей довольный отдыхом и приключениями, а Света слегка обиженная, что муж изредка заглядывался на девушек в смелых нарядах прямо при ней.
— А что такого? На то и глаза, чтобы красотой любоваться, — отшучивался Алексей от замечаний Светы.
Если мать Алексея не обращала внимания на отношения молодых, высказывая сыну, как скучала, то Николай Петрович сразу понял, что-то неладно.
Когда Света на его вопрос рассказала свёкру правду, тот махнул рукой.
— Ничего, невестушка, завтра мы этого бравого Донжуана ко мне на работу отправим, — сказал он. — Нам как раз юристы требуются. А ты, Света, можешь не работать — в нашей семье добытчики мужчины. Мне бы, если честно, хотелось с внуком побыстрее понянчиться.
Света улыбнулась.
— Прямо сейчас я вам внука не обещаю, но в скором будущем планирую, так что ещё успеете понянчить пару-тройку внуков, — ответила она. — А сейчас я работать хочу.
Николай Петрович был несказанно доволен ответом снохи, его лицо осветилось радостью.
— Тогда буду ждать, что же нам, старикам, остаётся, — засмеялся он.
— И никакой вы не старик. Просто мне уже предложили работу социального юриста. Платить будут мало, но я не из-за денег туда иду, а чтобы людям помогать.
Свёкр одобрительно похлопал Свету по плечу.
— Молодец, девочка, дерзай, — сказал он. — Если нужна помощь, можешь рассчитывать на меня.
— Спасибо, папа.
Света впервые назвала Николая Петровича отцом, и он посчитал это за честь.
Вскоре Света работала юристом в социальном центре и весьма успешно — именно к ней выстраивалась огромная очередь желающих получить бесплатную консультацию и помощь.
А Алексей устроился в компанию отца на специально придуманную вакансию советника, хотя работал спустя рукава, но получал в десять раз больше, чем Света. Но это не мешало Ирине Владимировне при каждом удобном случае хвастаться перед знакомыми незаслуженными успехами сына.
— Алешка так устаёт на работе, вы бы знали, девочки, — картинно вздыхала она, попивая кофе в ресторане с подругами. — А эта Света наиграется в бирюльки со своими бедняками, а потом тащит сыночка то в парк гулять, то в театр. Совсем не бережёт мужа. Сидела бы дома и не отсвечивала, а Николай ещё и потакает. Совсем спелись.
— Хорошо, что они нашли общий язык, — начала одна из подруг, но быстро замолчала под испепеляющим взглядом Ирины Владимировны.
— Как же скажешь, тоже мне, и рта не дают открыть в собственном доме, — продолжила свекровь. — А у меня к этой наглой детдомовке столько претензий. Если бы не Коля, она бы у меня по одной половице ходила.
— Так пусть молодые отдельно живут, тогда ты и волноваться не будешь, — предложила другая подруга.
— Есть у них квартира, да только я против, чтобы Алексей там с этой жил, — ответила Ирина Владимировна. — Кто лучше родной матери присмотрит за сыном? А у этой он так голодным и проходит.
Она так презрительно произнесла "этой", что любому стало ясно отношение к невестке. Подруги понимали, что Ирина Владимировна слишком опекает сына, и пора отпустить взрослого мужчину, но не решались сказать, тем более что за ресторан всегда платила она. Они просто поддакивали или помалкивали, наслаждаясь изысканными десертами, а богатая подруга воспринимала молчание как согласие и укреплялась в правоте: во всём виновата эта Света.
Карьера Светы шла в гору, ей доверяли серьёзные дела, и вскоре предложили стать адвокатом в престижной фирме, чему она была несказанно рада — теперь у неё появились собственные деньги, обеспечивающие независимость от семьи мужа. Однако она не бросила бесплатную помощь тем, кто не мог оплатить адвоката. В этом её поддержал лишь Николай Петрович.
А муж сказал:
— Глупая ты женщина, Света, раз собираешься время на нищих тратить, лучше бы деньги зарабатывала.
— У меня есть причина так поступать, и ты об этом знаешь, — ответила Света.
Алексей махнул рукой на жену, которую никогда не пытался понять, поскольку, как и мать, был уверен, что людей не их круга не переделать.
И жизнь шла своим чередом: Ирина Владимировна жаловалась подругам на судьбу и тратила деньги направо и налево; Алексей бил баклуши в компании отца; Света до позднего вечера изучала дела клиентов, чтобы защитить их в суде.
Но как гром среди ясного неба обрушилась внезапная смерть Николая Петровича — он умер от сердечного приступа прямо на парковке, успев остановить машину. Его бездыханное тело нашёл Алексей, возвращаясь домой.
Как ни странно, больше всех горевала Света, любившая свёкра как родного отца. Все похороны она прорыдала, что злило Ирину Владимировну, не проронившую ни слезинки и постоянно обсуждавшей что-то с семейным адвокатом.
— Не реви так, это неприлично, — дёрнула она Свету за рукав. — Чего ты тут цирк устроила?
— Я пыталась терпеть, но у меня не получается, — давясь рыданиями, ответила она. — Сердце на части рвётся. Так жаль папу. Почему он не сказал, что болен? Я бы нашла самых лучших врачей, не отходила бы от него ни на шаг.
— Не зови его папой, — зло прошипела Ирина Владимировна, сузив глаза и раздувая ноздри, как капюшон кобры. — Он тебе никто, ясно? И не смей ни на что претендовать, поняла меня, а то хуже будет.
Света поняла, что больше никто её не защитит. Она посмотрела на Алексея, но тот сразу отвёл взгляд, спрятавшись за мать.
После похорон положение Светы в доме резко изменилось: Ирина Владимировна требовала полного подчинения и заставила отказаться от квартиры, которую Николай Петрович завещал лично Свете. Однако свёкр, через другого нотариуса — институтского друга, — нашёл Свету инкогнито и передал то, что поддержит в трудные времена: управление частью акций компании, собранной по крупицам. Так он обезопасил сотрудников от бестолкового управления Алексея. Это доверие грело душу Светы, как жаркий костёр посреди зимнего леса.
А жизнь в доме Ирины Владимировны становилась невыносимой, и Света всё чаще оставалась на работе допоздна, избегая столкновений с свекровью. Алексей постепенно отдалялся от жены, поддаваясь интригам матери, не стеснявшейся плести их при невестке.
Как-то за ужином мать Алексея спросила сына, как ни в чём не бывало:
— Алешка, ты помнишь Ольгу, с которой дружил в старших классах гимназии? Так вот, она передавала тебе привет и хотела встретиться, вспомнить юность, поговорить о былом.
Алексей удивлённо посмотрел на мать, потом на Свету, которая замерла от таких слов.
— А ничего, что я рядом с мужем сижу, когда вы его на свидание толкаете? — спросила Света, стараясь сохранить спокойствие.
Ирина Владимировна презрительно усмехнулась.
— Каждый думает в меру своей испорченности, дорогая моя, — ответила она. — Что с тебя взять? С детдомовской. А Ольга — девушка из высшего общества, училась бизнесу в Америке, между прочим.
— Ну так ты позвонишь Оле? — в конце обратилась она к сыну.
Алексей кашлянул и, не взглянув на жену, сказал:
— Посмотрим.
Обида на свекровь и мужа хотела захватить сердце Светы, но она вспомнила Николая Петровича и не стала держать зла на его семью, которой сейчас было нелегко без сильного покровителя.
Время после смерти Николая Петровича пролетело незаметно: боль от потери близкого человека утихла, оставив Свете сожаление и грусть, которая временами накатывала после очередной скандальной выходки свекрови.
Однажды директор адвокатской конторы, где трудилась Света, позвал её в свой кабинет и заявил:
— Светлана Ивановна, за столь короткий срок вы стали партнёром нашей фирмы, и это похвально, но отдыхать-то тоже когда-то нужно. Посмотрите на себя. В чём душа держится? Наши конкуренты уже слухи распускают, что я своих сотрудников мучаю. Так что ноги в руки, дорогая моя, и на отдых.
— Но у меня дело на рассмотрение, и вообще... — попыталась отнекиваться Света, но начальник её перебил.
— Ничего не знаю. Я не разрешаю вам работать, Светлана, пока не отдохнёте. А своё дело передайте мне. Всё, идите и точка.
Когда за Светой захлопнулась дверь адвокатской конторы, она почувствовала себя не в своей тарелке. На улице был ещё день, а потому улицы казались полупустыми. Света чувствовала себя потерянной и никому не нужной. Что ей делать среди бела дня, она не представляла, потому что привыкла работать.
Она постаралась вспомнить, чем занималась, когда была студенткой, как проводила свободное время. Но, как оказалось, что и в годы юности Света только и делала, что училась. Или заседала в читальном зале, или за компьютером, за написанием рефератов и курсовых. И тут Света с ужасом подумала, что совершенно не умеет отдыхать. В этом они с Алексеем сильно отличались.
Муж просто обожал развлечься за городом или посидеть часок-другой с друзьями в ресторане, в то время как Света работала на дому, разгребая юридические вопросы клиентов.
Бесцельно побродив по городу, Света нехотя вернулась домой, не желаючи столкнуться с Ириной Владимировной, которая как раз в это время хотела собрать в гости подруг, а потому специально намекнула об этом невестке, зная, что та терпеть не может сборище высокомерных содержанок богатых мужей. И Света старалась в такие дни приёма гостей задержаться подольше.
К своему удивлению, Света обнаружила, что свекрови дома не оказалось.
Зато в спальне орудовал Алексей, наспех набивая своими вещами огромный чемодан.
Он явно не ожидал увидеть Свету дома в такой ранний час и даже немного опешил.
— Ты куда собираешься? — спросила Света.
— В командировку, — ответил он.
— А когда едешь? — спросила Света и помогла мужу свернуть шорты.
— На море, на юг, сегодня самолёт, — коротко ответил Алексей.
Света вдруг подумала, что все эти сборы и принудительный отпуск не совпадение, а стратегия мужа, чтобы дать, наконец, ей отдохнуть.
— Ура! Я так рада, — воскликнула Света и распахнула шкаф.
Через пару минут Алексей наблюдал, как Света бросила в открытый чемодан новый купальник и сарафан.
— Наконец-то я их выгуляю. Зря покупала, что ли? — радостно воскликнула Света.
— Значит, зря, — хмуро буркнул Алексей и выложил вещи Светы обратно на пол.
Света непонимающе посмотрела на мужа, а потом до неё дошла суть происходящего.
Никаких гостей не было. Их придумала свекровь, чтобы Света задержалась на работе, а Алексей смог спокойно уехать без жены. Но зачем всё это скрывать? Света не понимала.
— Почему зря? Ты меня не берёшь с собой? Но ведь у меня тоже отпуск. Я тебе забыла сказать.
Алексей зло глянул на жену и не дал ей договорить.
— Потому что ты мне надоела хуже пареной редьки. Святоша, работяга ты наша и любимица моего отца. На новое место старые вещи не берут, и еду на юг я без тебя навсегда. Ясно?
— Нет, — у Светы спёрло дыхание от шока, словно на неё махом вылили ведро ледяной воды.
Продолжение :