Маленький Людовик четырнадцатый родился через двадцать три года после свадьбы родителей. Придворные шептались за веерами: уж не чудо ли это? Анна Австрийская так долго была бесплодна, что король Людовик тринадцатый почти отчаялся получить наследника. А тут вдруг...
Королева нервно теребила кружева на своем платье, когда кардинал Мазарини вошел в ее покои. Этот итальянец появился при дворе всего несколько лет назад, но уже стал влиятельнейшим человеком во Франции. Высокий, смуглый, с пронзительными темными глазами и изящными руками музыканта.
- Ваше величество выглядите встревоженно, - мягко произнес кардинал, склонив голову.
- Джулио... - прошептала Анна, и в этом слове звучало столько боли, что даже стены Лувра, казалось, содрогнулись.
Она называла его настоящим именем только наедине. Джулио Мазарини. Человек, который стал ее спасением в холодном браке с равнодушным мужем.
Когда в 1638 году родился дофин, весь Париж ликовал. Наконец-то у Франции есть наследник! Но только двое знали правду о том, кто на самом деле отец будущего короля. Анна смотрела на крошечного младенца и видела в его чертах не надменный профиль Бурбонов, а мягкие итальянские черты своего возлюбленного.
Людовик тринадцатый был в восторге. Он носил сына на руках, показывал придворным, заказывал портреты. Ирония судьбы: король так гордился ребенком, который не был его кровью.
- Посмотрите, как он на меня похож! - радостно восклицал его величество, держа малыша.
Мазарини стоял в стороне и молчал. Только Анна замечала, как дрогнули его губы.
Годы шли, и сходство становилось все очевиднее. У маленького Людовика были те же темные миндалевидные глаза, что у кардинала, тот же изящный овал лица. Но короля это не смущало - он видел лишь то, что хотел видеть.
Когда мальчику исполнилось четыре года, умер Людовик тринадцатый. Анна стала регентшей при малолетнем сыне, а Мазарини - первым министром. Теперь они могли быть рядом открыто, прикрываясь государственными делами.
- Мама, почему кардинал Мазарини так часто приходит к нам? - спросил однажды маленький король.
Анна замерла. Ребенок был смышленый не по годам.
- Он помогает мне управлять страной, дорогой. Ты ведь еще маленький для таких забот.
Людовик кивнул, но в его детских глазах промелькнула странная мысль. Он чувствовал какую-то особенную связь с этим человеком, которую не мог объяснить.
Мазарини обожал мальчика. Он лично следил за его образованием, часами играл с ним, рассказывал истории об Италии. Придворные списывали это на стремление министра угодить королеве-матери. Но те, кто наблюдательнее, замечали: кардинал смотрит на ребенка глазами отца.
Герцог де Сен-Симон, известный своими острыми замечаниями, как-то обронил за ужином:
- Удивительно, как кардинал привязан к его величеству. Словно родной отец.
Зал затих. Анна побледнела, но быстро взяла себя в руки:
- Мсье де Сен-Симон, преданность подданного своему королю - это добродетель, а не повод для сплетен.
Но семя сомнения было посеяно. Шепотки при дворе становились все настойчивее.
Особенно язвительной была герцогиня де Монпансье, кузина покойного короля. Эта женщина ненавидела Анну еще со времен ее замужества и теперь не упускала случая уколоть.
- Забавно, - говорила она своим приближенным, - у покойного его величества были голубые глаза, у королевы-матери тоже. А у нашего маленького короля - совсем другие. Наверное, природа решила пошутить.
Когда эти слова дошли до Анны, она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если сплетни дойдут до парламента, до церкви... Престолу будет угрожать опасность.
Она вызвала Мазарини в свои покои поздно вечером. Кардинал вошел и сразу понял - что-то случилось. Лицо королевы было бледно как полотно.
- Джулио, они начинают догадываться, - прошептала она.
Мазарини подошел и взял ее руки в свои. Они были холодны как лед.
- Аннушка, успокойся. Людовик - законный наследник престола. Он родился в браке, его признал отец. Никто не сможет ничего доказать.
- А если кто-то начнет копать глубже? Если найдутся свидетели наших встреч?
Кардинал задумался. Да, их тайные свидания в покоях королевы могли заметить слуги. А те, кто умеет считать месяцы...
- Мы должны быть осторожнее, - сказал он наконец. - И... возможно, стоит подумать о том, чтобы я на время уехал из Парижа.
- Нет! - вскрикнула Анна. - Ты не можешь меня оставить. Не сейчас, когда Людовик так нуждается в отце... в наставнике, - поправилась она.
Ситуация осложнилась, когда началась Фронда - восстание парламента против королевской власти. Мятежники открыто обвиняли Мазарини в узурпации власти и намекали на его "слишком близкие" отношения с королевой.
Принц де Конде, один из лидеров восстания, не стеснялся в выражениях:
- Этот итальянский выскочка ведет себя как хозяин в Лувре! А наш маленький король удивительно похож на своего "наставника"!
Десятилетний Людовик слышал эти речи и не понимал, почему взрослые говорят такие странные вещи. Но он чувствовал напряжение матери, видел, как она хваталась за сердце при упоминании кардинала.
Однажды ночью мальчик не мог заснуть и бродил по дворцу. Он услышал голоса из материнских покоев и остановился у двери.
- Я не могу больше так жить, Джулио, - плакала Анна. - Каждый день боюсь, что кто-то догадается. А что будет с Людовиком? Его могут лишить трона!
- Никого не лишат трона, - твердо ответил мужской голос. - Людовик - король по праву рождения. И он будет великим королем, я в этом уверен.
Мальчик прижался к стене. Что-то в голосе кардинала было знакомое, родное...
В 1651 году Мазарини действительно был вынужден покинуть Францию. Официально - из-за давления Фронды. Но Анна знала: он уезжает, чтобы защитить их тайну.
Людовик проводжал кардинала до самой границы. Тринадцатилетний король плакал, не стесняясь слез.
- Почему вы должны уехать? - спрашивал он. - Я приказываю вам остаться!
Мазарини опустился на колени перед мальчиком. В этот момент он забыл об этикете, о том, что нельзя трогать особу короля. Он обнял Людовика, и тот почувствовал, как дрожат руки кардинала.
- Я вернусь, мой мальчик. Обещаю тебе. А пока ты должен быть сильным. Ты - король Франции.
Через два года Мазарини вернулся. Фронда была подавлена, и он снова стал первым министром. Но отношения в семье изменились. Людовик повзрослел и начал задавать неудобные вопросы.
- Мама, почему я не похож на портреты моего отца?
- Мама, правда ли то, что говорят о вас и кардинале?
- Мама, кто мой настоящий отец?
Анна уходила от ответов, но понимала: рано или поздно сын узнает правду.
Это произошло в 1661 году, незадолго до смерти Мазарини. Кардинал тяжело болел, и Людовик проводил у его постели целые дни. В один из вечеров, когда они остались наедине, Мазарини взял короля за руку.
- Людовик, есть вещи, которые ты должен знать...
И он рассказал всё. О любви к его матери. О том страшном времени, когда Анна была несчастна в браке. О том, как они берегли тайну все эти годы.
Молодой король слушал молча. Когда Мазарини закончил, в комнате повисла тишина.
- Значит, вы... мой отец? - тихо спросил Людовик.
- По крови - да. Но королем тебя сделал Людовик тринадцатый. Он дал тебе имя, корону, право править Францией.
Людовик кивнул. Теперь многое стало понятно. И привязанность кардинала, и странные взгляды при дворе, и материнская нервозность.
- Об этом кто-нибудь еще знает?
- Только мы трое. И ты должен унести эту тайну в могилу.
Мазарини умер через несколько дней. Людовик четырнадцатый стал править самостоятельно, без первого министра. Может быть, это было его способом почтить память человека, который был ему гораздо больше, чем наставником.
Король-Солнце прожил долгую жизнь и действительно унес тайну в могилу. Но иногда, глядя на свое отражение в зеркалах Версаля, он видел темные миндалевидные глаза итальянского кардинала и грустно улыбался.
Историки до сих пор спорят об отце Людовика четырнадцатого. Официальная версия незыблема, но слишком много совпадений заставляет задуматься. А тайна, скрытая за дворцовыми стенами триста лет назад, так и осталась тайной.