Раньше Катя во сне всегда ворочалась, что-то бормотала, а под утро прижималась к его спине. Теперь она лежала неподвижно, на спине, положив руки на одеяло, как… как в гробу. Он осторожно дотронулся до её руки — она была прохладной. Сердце упало. Но тут она ровно вдохнула. Просто спала. Так, как никогда раньше.
С этого всё и началось.
На третий день он понял, что её не трясёт, когда она чистит лук. Она резала его ровными, безжизненными кольцами, и глаза оставались сухими.
—Кать, ты же всегда рыдала над луком, — неуверенно усмехнулся он.
Она повернула к нему пустое,вежливое лицо.
—Нашла в интернете лайфхак. Держать нож в холодной воде. Попробуй.
Он попробовал. Слёзы текли рекой. Она стояла рядом и улыбалась. Как будто её научили улыбаться в этой ситуации. Это было страшнее любой истерики.
Потом была музыка. В машине играла их песня, та самая, глупая, под которую они танцевали на кухне. Он посмотрел на неё — она смотрела в окно, равнодушно отбивая ритм пальцем по стеклу. Не по колену. По стеклу. Она не узнала её.
Страх поселился в доме. Он начал искать улики. Нашёл в ящике её косметички спрятанную, новую помаду цвета, который она называла «яда змеиного» и ненавидела. В истории браузера на её ноутбуке (она забыла выйти) — запросы «как вести себя естественно», «симптомы амнезии» и «быстрая продажа недвижимости при наличии одного собственника». Холодный пот проступил на спине. Они хотят квартиру. А что сделали с Катей?
Он стал одержим. Снимал отпечатки её пальцев с бокала порошком для посуды (совпадали, но кто знает, какие технологии у… них). Подслушивал её разговоры с подругой — она говорила тихо и много повторяла: «Да, я понимаю… Это сложный период… Нужно время». Похоже на код.
Пиком стал вечер, когда он, шатаясь от бессонницы, вошёл в спальню и увидел, как она стоит у его комода и медленно, изучающе перебирает его старые часы, подарок отца. Она повернулась. В её глазах не было любопытства жены. Был холодный, аналитический интерес чужака, изучающего привычки цели.
— Что ты делаешь? — его голос сорвался на шёпот.
—Считала пыль, — она безмятежно улыбнулась. — Страшно много. Надо убраться.
На следующий день он пошёл в полицию. Участковый, уставший мужчина, выслушал его историю про помаду, поисковые запросы и холодные руки.
—Супруга на наркотиках? — спросил он первым делом.
—Нет! Её подменили!
—Документы в порядке? Внешность? Голос? Родинки, шрамы?
—Всё в порядке, но…
—Но она стала другой, — участковый вздохнул. — Знаете, я такое часто слышу. От мужей, чьи жены ушли в секту. Или просто разлюбили. Обращайтесь, если будут угрозы или пропадут ценности.
Марк вышел, чувству себя идиотом. Но страх был сильнее. Он нанял частного детектива, бывшего оперу. Тот два дня водил за ней хвост, а потом вернул деньги.
—Марк, я за вами тоже понаблюдал. Она ходит на работу, в магазин, в спортзал. Не встречается с любовниками, не ходит к гипнотизёрам. Она… грустная. А вы — параноик. Ищите причину не в заговоре, а в себе. Или в ней. Но не в двойниках.
Марк сидел в пустой квартире (она была на «йоге») и чувствовал, как сходи́т с ума. Последней надеждой была родинка. У Кати под левой грудью была маленькая, в форме сердца. Их тайная метка. Он должен был проверить.
Он купил дорогое вино, приготовил ужин. Говорил о любви, смотрел в её пустые глаза. Когда она пошла в душ, его сердце колотилось так, будто он лез в сейф. Он нашёл её телефон, новую модель, которую «она» купила месяц назад. Листал фото. Селфи в спортзале, селфи с подругой… И тут он увидел. Фото недельной давности. Она в новой пижаме, смеётся, прижимая к груди котёнка, которого они подобрали на прошлой неделе. Кадр был крупным. И под тканью пижамы, в том самом месте, угадывался знакомый, родной контур. Родинка. Она была на месте.
Мир не рухнул. Он замер. Замер и стал невыносимо тихим.
Он листал дальше. Фото завтрака, который она ела одна. Фото дождя за окном. Фото его спящей спины. И сотни скриншотов. Статьи: «Эмоциональное выгорание в браке». «Как говорить с мужем о разводе». «Синдром опустевшего гнезда: что делать, когда дети выросли?» (Дети их уехали год назад). Файл с названием «Раздел имущества.xlsx».
Он услышал, как выключается вода. Поставил телефон на место. Сесть за стол он уже не мог.
Она вышла, завернувшись в полотенце. Увидела его лицо и замерла.
—Марк?
—Я… я думал, тебя подменили, — выдавил он, и это прозвучало как приговор ему самому.
Она долго смотрела на него.Потом медленно развернула полотенце. Показала ему ту самую родинку. Не двойник. Его Катя. Просто посмотрела на него взглядом, полным такой усталой, запредельной печали, что стало ясно: она отплыла так далеко, что даже его дикий страх не долетал до неё.
—Меня никто не подменял, Марк, — тихо сказала она. — Я просто пыталась пережить день, когда ты в последний раз видел во мне меня. А не того, кто должен класть ложку в твою чашку.
Он стоял, и страх перед двойником, инопланетянами и заговором испарился, оставив после себя вакуум. Хуже монстра в своей постели оказалось только одно: пустота. И тот леденящий факт, что женщина, которую он боялся как чужого шпиона, была его женой. А чужаком, который два месяца жил в этом доме, не видя её, был он сам.