Телефон завибрировал, когда Катерина вытирала руки полотенцем после мытья посуды. Незнакомый номер. Она нажала на зелёную кнопку, прижала трубку к уху.
— Да, слушаю.
— Добрый вечер. Это Светлана Игоревна, мама Максима Королёва, — голос был холодным, официальным. — Ваша дочь Вероника встречается с моим сыном.
Катя присела на табуретку. Ника встречается с Максимом, ну да, она рассказывала. Недели три назад, кажется.
— Здравствуйте. Да, я знаю.
— Тогда вам должно быть стыдно! — голос на том конце провода звенел от возмущения. — Ваша девочка... я даже не знаю, как это назвать! Вы её вообще воспитываете?!
Катерина застыла. Что происходит?
— Простите, я не понимаю...
— А понимать тут нечего! — женщина не давала вставить слово. — Мой Максим тратит на вашу дочь ВСЕ деньги! Каждый день просит у меня: то в кино, то в кафе, то цветы какие-то, то подарки! Он учится, понимаете?! Не работает! А она — пользуется!
Кате показалось, что в комнате стало душно. Она встала, подошла к окну.
— Вы из дочери вырастили обычную тарелочницу! — продолжала Светлана Игоревна. — Сидит, ножками болтает, а мальчик из кожи вон лезет, чтобы произвести впечатление!
Слово «тарелочница» ударило, как пощёчина.
— И что вы хотите? — тихо спросила Катерина.
— Верните деньги! Все! Что он на неё потратил за эти полтора месяца! Я считаю, это справедливо!
Катя закрыла глаза. Сосчитала до десяти.
— Я всё поняла. Спасибо за звонок.
— Так когда вы переведёте?!
— Я разберусь в ситуации. До свидания.
Катя отключила телефон и опустилась на диван. Внутри всё кипело. Тарелочница. Её Ника. Девочка, которая месяц копила на подарок бабушке. Которая вчера помогала соседке тащить сумки с продуктами на четвёртый этаж.
Она посмотрела на часы. Половина девятого. Ника должна вернуться с английского через двадцать минут.
Дверь хлопнула ровно в девять. Ника вбежала в коридор, сбросила кроссовки.
— Мам, ты представляешь, нам сегодня...
— Ник. — Катерина вышла из комнаты. — Нам надо поговорить.
Девочка замерла на пороге. Лицо матери было серьёзным.
— Я что-то сделала? — осторожно спросила Ника, заходя на кухню.
— Садись.
Ника села, положив рюкзак на соседний стул. Катерина села напротив, сложила руки на столе.
— Мне звонила мама Максима.
Лицо дочери мгновенно побелело.
— И?..
— Сказала, что ты тратишь его деньги. Что он каждый день выпрашивает у неё на тебя. На кино, кафе, подарки. — Катя говорила ровно, наблюдая за реакцией дочери. — Назвала тебя тарелочницей и потребовала вернуть всё обратно.
— ЧТО?! — Ника подскочила. — Мам, это неправда! Я никогда...
— Ник, успокойся. Я не обвиняю. Объясни мне, как всё было на самом деле.
Девочка тяжело дышала. В глазах стояли слёзы.
— Мам, клянусь... — голос дрожал. — Я не просила ни разу! Он сам всё время предлагал! «Пойдём в кино», «Я приглашаю», «Хочу подарить тебе это»... Я даже говорила, что необязательно, но он... он настаивал!
— А ты сама когда-нибудь предлагала заплатить за себя?
Ника замолчала. Опустила взгляд.
— Нет...
— Почему?
— Я... я думала, что ему будет неудобно. Он же парень. Мне казалось, что так правильно. — Слеза скатилась по щеке. — И я думала, что у него есть деньги! Он никогда не говорил, что просит у мамы! Никогда!
Катерина протянула руку через стол, взяла дочь за пальцы.
— Послушай меня, Ник. Внимательно.
Девочка подняла заплаканные глаза.
— Ты ни в чём не виновата, слышишь? Но сейчас важно кое-что понять. — Катя сжала её руку. — Первое. Не все мальчики в шестнадцать лет могут себе позволить постоянно платить за двоих. И это абсолютно нормально. Если ты видишь, что парню тяжело, или он не может — можно самой предложить разделить счёт. Купить билеты. Угостить мороженым. Понимаешь?
Ника кивнула.
— Главное, чтобы это не превратилось в обратную ситуацию, когда только ты за всё платишь, а он просто пользуется. Баланс важен.
— Понятно, — прошептала Ника.
— А второе... — Катерина помолчала. — Если парень жалуется своей маме на то, что вынужден тратить на тебя деньги, задай себе вопрос: а нужен ли мне такой человек?
Ника нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?..
— Ник, ему шестнадцать. Если он действительно хочет встречаться, быть внимательным, ухаживать — он может найти подработку. Листовки раздавать, в магазине помогать, курьером, в соцсетях кому-то контент делать — вариантов море. Пару часов в неделю — и деньги на кино и кафе есть. — Катя посмотрела дочери прямо в глаза. — А он просит у мамы, а потом ещё и жалуется ей, перекладывая вину на тебя. Это говорит о характере.
Ника молчала. По лицу было видно, как внутри всё переворачивается.
— То есть он... — девочка сглотнула, — ...он за моей спиной рассказывал маме, что я какая-то... пользовательница?
— Похоже на то.
— Мам, но это же... это же подло!
— Да. Подло.
Ника вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Несколько секунд сидела молча, глядя в стол. Потом резко подняла голову.
— Я с ним рассталась.
Катерина моргнула.
— Уже?
— Да. Прямо сейчас. — Ника достала телефон, быстро что-то напечатала и нажала «отправить». — Написала ему. Не хочу с ним разговаривать. Зачем мне парень, который вместо того, чтобы честно сказать «у меня нет денег» или найти работу, бегает к маме, а потом ещё и делает из меня виноватую?
Катя улыбнулась. Грустно, но с какой-то тихой гордостью.
— Молодец, Ник.
***
Утром Катерина открыла банковское приложение и перевела Светлане Игоревне три тысячи рублей. Примерно столько Максим мог потратить за полтора месяца на кино и кафе, если ходить раз в неделю.
Ответ пришёл через пять минут:
«Этого недостаточно! Он потратил больше десяти тысяч! Верните всю сумму!»
Катерина усмехнулась. Десять тысяч? За полтора месяца? Она открыла калькулятор. Даже если каждую неделю кино, попкорн, и мороженое — не набирается на такую сумму.
Она набрала ответ:
«Светлана Игоревна, я перевела адекватную сумму за совместные походы. Всё остальное — подарки, которые ваш сын дарил по собственной инициативе. Подарки не возвращаются. Хорошего дня.»
Больше сообщений не приходило.
Вечером Катерина заглянула к Нике в комнату. Девочка сидела за столом с учебниками, но явно витала в облаках.
— Ник, у меня предложение.
Дочь обернулась.
— Какое?
— Помнишь Лену, у которой цветочный магазин на соседней улице? Она ищет помощницу на пару часов в выходные. Подумай, может, хочешь попробовать?
Ника нахмурилась.
— Ты думаешь, мне надо работать, чтобы доказать, что я не...
— Нет, — перебила Катерина. — Я не хочу, чтобы ты что-то кому-то доказывала. Это твоё решение. Просто предлагаю вариант, если захочешь немного подзаработать на свои желания. Через неделю каникулы, времени будет больше.
Ника задумалась. Покусывала губу.
— А что там делать надо?
— Букеты упаковывать, ленточки завязывать, воду в вазах менять, клиентов встречать. Лена научит. Ничего сложного.
— Сколько платят?
— По часам. Триста рублей в час.
Ника посчитала в уме.
— Если по четыре часа в субботу и воскресенье... это почти две с половиной тысячи в неделю.
— Угу. Десять тысяч в месяц, если каждую неделю.
Девочка помолчала. Потом кивнула.
— Хочу попробовать.
— Уверена? Не обязательно, правда.
— Уверена. — В голосе появилась твёрдость. — Хочу, чтобы у меня были свои деньги. Чтобы я сама могла решать. И чтобы никто больше не смог сказать такое про меня.
Катерина подошла, обняла дочь за плечи.
— Тогда в субботу идём к Лене. Договорились?
— Договорились.
***
Первый рабочий день Ники выпал на субботу. Она встала в семь тридцать, сама, без напоминаний. Катя, услышав шум на кухне, вышла и увидела дочь в чёрных джинсах и белой рубашке.
— Ник, ты что, уже собралась?
— Да! Лена сказала к девяти. — Девочка быстро ела бутерброд с сыром. — Мам, а если я что-то испорчу? Вдруг у меня не получится?
— Получится. Лена же будет рядом. Не волнуйся.
— Ладно. Я побежала!
— Удачи, солнце.
После работы Ника вернулась уставшая, но счастливая.
— Ну как? — спросила Катерина.
— Мам, это так круто! — Ника сияла. — Я упаковала семь букетов! Лена сказала, что у меня хорошо получается! И клиентка одна сказала, что красиво!
— Я рада. Устала?
— Жутко. Ноги гудят. Но мне понравилось.
Катя улыбнулась.
— Тогда продолжишь?
— Да! Лена сказала, завтра приходить в то же время.
Прошёл месяц. Ника работала каждые выходные, а во время каникул ещё и пару раз в будние дни. Лена была в восторге — девочка схватывала на лету, была вежливой с клиентами, предложила несколько идей по оформлению витрины.
— Твоя дочь — находка, — говорила Лена, когда Катя заходила в магазин. — Я бы её к себе на постоянную взяла после школы!
Ника светилась. Свои первые заработанные деньги она потратила на подарок маме — керамическую вазу ручной работы, которую Катя давно присматривала.
— Ник, зачем?! Ты же хотела себе кроссовки...
— Куплю в следующем месяце. — Девочка обняла мать. — Спасибо, что тогда не наорала на меня. И что объяснила всё по-человечески.
Катерина прижала дочь к себе, стараясь не расплакаться.
А через неделю ей пришло сообщение:
«Екатерина, это Светлана Игоревна. Хочу извиниться за тот звонок. Максим признался, что врал о суммах. Он завышал расходы, чтобы я давала ему больше. Часть денег он тратил на себя, на игры. А мне говорил, что на девочку. Я была неправа. Извините, пожалуйста.»
Катя прочитала сообщение, покачала головой. Набрала ответ:
«Спасибо за честность. Всё в порядке. Берегите себя и сына.»
Она положила телефон и посмотрела в окно. За окном Ника шла с Леной по улице, обе несли огромные коробки с лентами. Девочка смеялась, говорила что-то, жестикулировала. Счастливая. Самостоятельная.
«Всё правильно», — подумала Катерина.
И пошла ставить чайник.