Алена так и осталась стоять в холодном больничном коридоре, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене. В ушах звенело от резких слов и того ледяного тона, каким они были произнесены. Щеки горели от унижения. Дверь в палату снова приоткрылась, и на пороге появилась Наталья. Ее лицо, только что сиявшее сладкой улыбкой, теперь было непроницаемо и холодно.
— Послушайте, как вас там… — начала она, делая паузу для эффекта.
— Алена, — тихо, но четко ответила девушка, выпрямляясь.
— Да, так вот, Алена, — Наталья сделала шаг вперед, понизив голос до конфиденциального, но недружелюбного шепота. — Андрей просил передать, что не хочет вас видеть. Ему нужен покой, а не визиты посторонних. Так что, вот, держите. Здесь вполне хватит за ваши хлопоты, и можете уходить. Надеюсь, вы все поняли. — В ее протянутой руке лежала пачка купюр. Голос звучал стальным нотами, не оставляющим места для возражений.
Алена посмотрела на конверт, затем в глаза Натальи. В них не было ни капли тепла, лишь расчет и предупреждение.
— Мне не нужны ваши деньги, — сказала она, и ее собственный голос прозвучал неожиданно твердо. — Я сделала то, что считала нужным.
— Тогда всего хорошего, — мгновенно отреагировала Наталья, сунув конверт обратно в сумку. Ее губы растянулись в нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — И не беспокойтесь больше. О нем позаботятся те, кому это положено.
Она развернулась и снова скрылась за дверью палаты. Алена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Что-то здесь было не так. Слишком резко, слишком… деловито.
Она собралась с силами, сглотнула комок в городе и, отягощенная невеселыми мыслями, отправилась домой.
Весь вечер ее не покидало чувство тревоги. Та женщина… Она не была похожа на любящую сестру. Она была похожа на управляющую, которая наконец-то нашла утерянный актив.
На следующее утро, заваривая чай на кухне и пытаясь сосредоточиться на рассылке резюме, она мельком посмотрела в окно. И замерла. Возле все тех же контейнеров, маячила знакомо-незнакомая фигурка в огромной куртке.
Миша.
Но что-то в его позе было иное — не бесцельное шатание, а выжидающая напряженность. Алена, не попив чай, набросила на плечи первое попавшееся пальто и выбежала во двор.
— Миша! Ты как здесь оказался? — окликнула она, подбегая.
Мальчик обернулся, и на его лице появилось выражение облегчения.
— Теть! Я тебя жду! Уже час, наверное.
— Меня Аленой Евгеньевной зовут. Можно просто Алена.
— Ладно, запомню, — кивнул он, но явно было, что имя его сейчас волнует меньше всего. — Слушай, теть, вернее, Алена, тут такое дело… Я узнать пришел, как там Андрей?
— В больнице. Думаю, все будет хорошо. Его… нашли. В палату пришла женщина, говорит, родственница.
— Красивая? — быстро спросил Миша, и его глаза сузились.
— Ну, вроде да. Ухоженная.
— Такая… вся из себя? — мальчик жестом попытался обрисовать невидимый силуэт. — Белые волосы? И ногти такие… длинные, как когти, яркие?
Алена удивленно всплеснула руками.
— Да, точно! Маникюр такой, ногти красные, длинные.
— И глаза… огромные, будто все видит насквозь? И смотрит так, будто ты муха?
— Похоже на то. А ты чего допытываешься? Ты ее знаешь?
Миша замялся, покопал носком разбитого кроссовка в асфальте. Его лицо стало серьезным, взрослым.
— Да так, ничего…
— Миша, — мягко, но настойчиво сказала Алена, приседая перед ним. — Ты уж говори, раз начал. Это может быть очень важно.
Мальчик вздохнул, огляделся по сторонам и отозвал ее подальше от окон.
— Видел я похожую. В тот самый день, когда Андрея нашел. Я тогда у гаражей был, а там, на дороге, машина дорогая, черная, стояла. Я сначала внимания не обратил, а потом заметил — в ней дама сидит, за рулем. И не одна. Сама по телефону разговаривает, а сама всё в сторону нашего старого двора посматривает, того, где подвал. Я в щель забора глянул — а там, в глубине, уже двое мужиков здоровенных над кем-то склонились. Лежит кто-то. И они у него в карманах шастают, в сумке. Я было хотел выскочить… да остался. Мало ли что.
Он замолчал, глотнув воздуха.
— Ну и? — тихо спросила Алена, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Ну, они кошелек обратно в карман сунули, я видел, а бумаги какие-то, из папки, забрали. Покрутились еще, огляделись. Потом один из них — тот, что покрупнее — еще раз наклонился и… — Миша сделал резкий, отрывистый жест рукой. — Чем-то стукнул того, что лежал, по голове. Тише стало. Потом они к машине подошли, к той даме. Окно опустила. Они ей эти бумаги сунули. Она посмотрела, пролистала… и как закричит на них! Тише, но зло так: «Где остальное? Где телефон?». Они руками развели. Она что-то еще бросила им, бумажку какую-то, они сели в свою машину, другую, и уехали. А эта… Она еще минуту посидела, на то месте посмотрела, а потом тоже рванула с места. Я тогда вылез. Подошел. Я же помню, куда они кошелек сунули. Потрогал — дышит. Глаза открыл, на меня посмотрел, ничего не понял, застонал и опять отключился. Я его и решил в подвал перетащить. Думал: он мне кошелек с деньгами, а я ему — убежище. По-честному.
— Боже мой, — выдохнула Алена. — Значит, это была не случайность…
— Похоже, что так, — кивнул Миша. — Потом, когда он в себя пришел немного, я спрашивал, мол, кто ты такой? Видел же, что прикид дорогой. Денег в кошельке немного было, я на еду взял, честно сказал. Карточек не было, я проверял. Наверное, те двое вынули… Он мне только и сказал, что его Андреем зовут. А фамилию не помнит. Ничего не помнит. Говорит: «В голове пусто, только шум». Как деньги кончились, я его начал учить, где еду брать. Но он, прямо скажем, ученик тот еще. Брезгливый.
— Я заметила, — с горькой усмешкой сказала Алена. — Получается, не просто так та женщина в машине сидела. Она руководила всем.
— Я ее в лицо запомнил. Как в сказке: красивая, а глаза ледяные.
— А ты ее узнаешь, если увидишь сейчас?
— Конечно, узнаю! Спутать нельзя.
— Хорошо, — Алена резко поднялась. — Давай сходим к больнице. Сможешь посмотреть, вдруг она появится? Только издали.
— Теть Алена, ты как маленькая! — Миша закатил глаза. — В больнице охрана, камеры. Меня, такого, сразу остановят, этим… в детдом сдадут...
— И правда, не подумала, — Алена провела рукой по волосам. Идея созрела мгновенно. — А если… под честное слово, что я тебя никому не сдам, ты приведешь себя в порядок? Я тебе нормальные вещи принесу. Будем выглядеть как… как тетя и племянник, например.
Миша задумался, в его глазах бушевала внутренняя буря. С одной стороны — теплая квартира, чистая одежда, доверие. С другой — страх. Страх потерять свою свободу.
— Честное слово? — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза.
— Честное, — серьезно ответила Алена.
— Ладно… — он сдался. — Договорились.
— Подожди меня здесь, никуда не уходи! Я быстро.
Алена почти бегом отправилась в ближайший торговый центр. Она выбирала простые, но качественные вещи: темные джинсы, теплую кофту, куртку, крепкие кроссовки. Вернувшись с огромным пакетом, она застала Мишу на том же месте.
— Вот, это все тебе. Примеряем.
— Правда, все мне? — в его голосе прозвучало недоверие, смешанное с восторгом.
— Правда. Пошли, приведем тебя в порядок у меня.
В квартире Алена наполнила ванну, выложила новое банное полотенце и, оставив Мишу отмывать с себя многолетние слои улицы, сама засуетилась на кухне. Гремела кастрюлями, резала овощи для борща, жарила котлеты. Ей нужно было движение, чтобы заглушить нарастающее волнение от услышанного.
Когда дверь в ванную наконец открылась и на пороге кухни появился чистый Миша, Алена на мгновение потеряла дар речи. Перед ней стоял не уличный сорванец, а обычный, немного худой, но симпатичный мальчишка. Светлые, еще влажные волосы были аккуратно зачесаны, лицо сияло.
— Боже… Миша, ты сам на себя не похож! — воскликнула она. — Тебе очень идет быть чистым!
— Да ну, шутишь? — смущенно пробормотал он, но уголки губ предательски дернулись в улыбке. Он не удержался и прошел в коридор, долго разглядывая свое отражение в зеркале в новой одежде. — У меня такой прикид был… только когда мама с нами жила, а отец еще не пил, — тихо, больше для себя, сказал он.
— Иди обедать, — позвала Алена, усаживая его за стол. — Потом сходим в больницу.
Она сидела напротив и смотрела, как он, стараясь сдержаться, но не в силах справиться с голодом, уплетает борщ, а затем и пюре с котлетой. В этот момент он был просто ребенком. Хрупким и нуждающимся в защите. И Алена понимала, что уже не сможет просто отпустить его обратно в подвал.
После обеда они отправились в больницу. У приемного покоя дежурил тот самый врач со скорой. Он узнал Алену, кивнул.
— Опять к вашему подопечному?
Через несколько минут в коридоре раздался быстрый, четкий стук каблуков. Алена подняла голову и увидела Наталью. Она шла уверенной походкой, неся в руках дорогую сумку и папку с бумагами. Лицо ее было сосредоточенным, деловым.
— Это она, — прошептал Миша, вжимаясь в спинку кресла. — Я точно знаю. Та самая.
— Ты уверен?
— На все сто. Я эти глаза ни с какими не спутаю.
Алена кивнула, крепко сжала его руку. Они дождались, пока Наталья скроется в лифте, и только тогда подошли к вернувшемуся врачу.
— Доктор, можно вас на минуту? Это очень важно.
Она отвела врача в сторону, оставив Мишу в зоне видимости.
— Вы помните, я говорила, что не знаю, кто он? Теперь у меня есть информация. И есть свидетель. Тот мальчик. Он видел, как двое обыскивали Андрея. И видел женщину, которая ждала их в машине. Ту самую, что сейчас у него в палате — Наталью.
Врач нахмурился, скептически оглядев Мишу.
— Вы серьезно? Так-то с Вашим Андреем из полиции уже разговаривали, — понизив голос, сказал врач. — Он ничего не помнит. На голове шишка.
— Значит, кто-то его действительно...
— Похоже на то. Я могу дать вам визитку следователя, который приходил. Он оставил контакты, просил сообщить, если что-то вспомнится или появятся новые обстоятельства. Подождите.
Пока врач ушел в ординаторскую, Алена с Мишей пристроились на лавочке в холле. Миша был напряжен, как струна.
— Все нормально, — успокаивающе прошептала Алена. — Мы просто передадим информацию. Ты молодец.
Он протянул Алене визитную карточку.
— Звоните. Расскажите все, как есть.
Вечером того же дня, уже дома, Алена набрала номер. Разговор со следователем по фамилии Орлов был долгим и обстоятельным. Она рассказала все: от первой встречи у контейнеров до истории Миши. Орлов слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, попросил привезти мальчика для официальных показаний на следующий день. Миша согласился.
А тем временем к Андрею начала возвращаться память. Образ сестры Натальи и ее мужа Аркадия, которые были так любезны и обеспокоены, почему-то не вызывал тепла. Он вспомнил ссору. Вспомнил, что накануне своего исчезновения он обнаружил серьезные финансовые махинации в одном из дочерних предприятий, руководил которым как раз Аркадий. Он вспомнил разговор с ним, свою угрозу обратиться в полицию и провести внутреннее расследование. Поездка на стройку. А потом… словно туман, холод, беспамятство и… добрые глаза мальчика в подвале. И ее глаза — Алены. Эти два образа, мальчика и женщины, были якорями, которые не давали ему окончательно потеряться.
Когда следователь Орлов, получив заявление Алены и показания Миши, начал расследование, все сложилось довольно быстро. Пропавшего руководителя строительного холдинга Андрея Волкова искали уже две недели. Инициатором розыска была как раз его сестра, Наталья Аркадьевна Крюкова, и ее муж, занимавший пост финансового директора одного из проектов. После показаний Миши, который опознал Наталью на фотографии, и после того, как камеры наружного наблюдения с соседней улицы (которые поначалу никто не проверял) зафиксировали ту самую черную иномарку, дело сдвинулось. Были задержаны и те двое «исполнителей» — бывшие сотрудники частной охранной структуры, связанные с Аркадием.
Выяснилось, что план был прост: выкрасть Андрея, завладеть его ноутбуком, телефонами и документами, обеспечивающими доступ к счетам и подписание многомиллионного контракта. Они посчитали, что Андрей не очнется. Но они не учли, что на пустыре появится мальчик, который оказался человечнее всех «приличных» людей в этой истории. И не учли простого человеческого участия молодой женщины, которая не смогла пройти мимо.
Через несколько дней Андрей, уже почти полностью окрепший и с восстановленной памятью, был выписан из больницы. Первым его визитом был не офис, а скромная пятиэтажка на окраине города. Он стоял у тех самых мусорных контейнеров, держа в руках огромный букет белых роз и лилий. Сердце бешено колотилось. Он не был уверен ни в чем, кроме одного: он должен ее увидеть.
Алена увидела его из окна.
— Андрей… Вы? Здоровы уже?
— Благодаря вам, — он сделал шаг навстречу. — И благодаря Мише. Все вспомнил. Все закончилось. Аркадий и Наталья дают показания.
Они говорили долго, стоя на прохладном весеннем ветру, но ни один из них не чувствовал холода. Говорили обо всем: о страхе, о подвале, о больнице, о том странном чувстве связи, которое возникло между ними, казалось бы, из ничего. А потом Андрей, запинаясь, взял ее руки в свои.
— Алена, я не знаю, как это правильно говорить в таких обстоятельствах… Но я не представляю своего будущего без вас. Вы дали мне не просто помощь. Вы дали мне назад веру. В людей. В доброту. Я хочу, чтобы вы были всегда рядом.
Алена смотрела на него, на его серьезные, полные искренности глаза. И все внутри нее, вопреки логике и осторожности, кричало «да». Она улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы.
— Я подумаю, — сказала она. И, увидев, как его лицо дрогнуло от разочарования, добавила: — Минуту.
И, не выдержав, рассмеялась. — Да, Андрей. Согласна.
В этот момент он был просто счастливым человеком.
— Тогда нам нужно съездить еще в одно место, — сказал он, чуть отпустив ее. — Если ты, конечно, не против…
Через час их машина остановилась у ворот детского дома. Директор, предупрежденная звонком Андрея, встретила их в своем кабинете.
— Ну что, Михаил, — сказала она, когда за ними закрылась дверь. — Вот эти люди хотят забрать тебя к себе. Навсегда. Андрей Алексеевич готов оформить опеку. Алена — его невеста. Они хотят, чтобы ты стал частью их семьи. Что ты на это скажешь?
Миша смотрел то на Алену, то на Андрея. Его лицо было непроницаемым, но в глазах стояла такая буря надежды и страха, что Алена не выдержала и подошла, опустилась перед ним на колени.
— Миш, мы не хотим тебя заставить. Мы хотим, чтобы у тебя был дом. Наш общий дом. Если ты согласен.
— Я… согласен, — выдохнул мальчик, и его голос дрогнул. — Все лучше, чем здесь. Только… честное слово?
— Честное, — хором ответили Алена и Андрей.
— Ну вот и договорились, — кивнула директор. — Как только все документы будут готовы, а это, учитывая обстоятельства и ваше ходатайство, господин Волков, думаю, очень скоро, мы…
— Можно его забрать сейчас? — перебил Андрей. — Сегодня. Прямо сейчас.
Директор удивленно подняла бровь.
— Вам и двух дней не подождать?
— Ни минуты! — снова сказали они в унисон, и посмотрели друг на друга, и рассмеялись.
Директор покачала головой, но в уголках ее глаз заблестели слезинки.
— Ну что ж… Только под вашу личную ответственность! Под честное слово!
— Под самое честное, какое есть на свете, — серьезно сказала Алена, беря Мишу за руку.
Они вышли из кабинета и пошли по длинному коридору. Миша шел между ними, крепко держась за обе руки. Он молчал, сжимая их пальцы так сильно, будто боялся, что они передумают.
Когда тяжелая дверь детского дома закрылась за их спинами, Миша наконец поднял голову. Солнце, пробивающееся сквозь апрельские облака, осветило его лицо.
— И правда… насовсем к себе заберешь? — недоверчиво спросил он.
— Правда, — сказал Андрей. — Едем домой.
Они шли по дорожке, держась за руки. Три человека, сплетенных одной невероятной историей. Впереди, они это знали наверняка, будет и счастье. То самое, простое и настоящее. Оно есть. Его нужно только разглядеть и не испугаться протянуть руку первым.
Авторский рассказ M.L
Первая часть и все истории на моем канале Счастье есть.