Настя всегда завидовала сестре. Во-первых, у сестры был папа, а Настю отец бросил ещё до рождения. И пусть мама и отец Василисы развеялись, зато он жил в Греции и каждое лето забирал Василису к себе. Настя страшно ей завидовала, а когда три года назад сестра упросила отца, чтобы он купил билеты и на Настю, была благодарна сестре, но завидовать стала ещё больше: мало того, что у Василисы есть отец, так он ещё и щедрый такой!
Настя многое бы отдала за то, чтобы у неё тоже был отец. Она помнила, как в детстве соседские тётки называли её «безотцовщиной», помнила, как сидела с красными пятнами на лице, когда надо было рисовать портрет папы на 23 Февраля.
-Нарисуй дедушку, – с раздражением предложила учительница.
Дедушки у Насти тоже не было.
Было и во-вторых, почему Настя завидовала Василисе: у той всегда было много поклонников, а Настя в свои двадцать лет ещё не целовалась даже. Непонятно, что мальчишки находили в Василисе: ты была картавая, с огромным носом, прям как у отца, а волосы у неё росли везде, даже на лице, так что каждые две недели мама удаляла «усики» восковыми полосками.
-Мама, мне Герман предложил встречаться, – хихикая, сообщала Василиса.
Через полгода Герман менялся на Колю, а Коля на Богдана. Настю только раз позвал на дискотеку одноклассник Олег Егоров с прыщавым лицом и огромными очками на носу, но Настя побоялась, что над ней будут смеяться, и не пошла.
Когда Настя в первый раз поехала с Василисой в Грецию, она влюбилась в соседского парня Андреаса. Он был такой красивый, что аж дух захватывало – кудрявый, смуглый, с печальными глазами, как у Лермонтова, идеально сложен и невозможно молчалив: как Настя не пыталась поговорить с ним на ломаном английском в первый год, а во второй уже и на греческом, который упорно учила целый год, он в основном молчал. Но смотрел на Настю так, что у неё ноги отнимались. И она твёрдо решила, что в этом году завоюет его сердце: ходила в зал, сгоняя каждую лишнюю калорию, учила греческий, посещала кулинарные курсы и ходила на танцы, мечтая покорить его чарующим танцем живота.
А Василиса вдруг заявила:
-Не хочу в этом году к папе ехать, вдруг Денис меня забудет за лето.
С Денисом Василиса встречалась уже девять месяцев, и это был рекорд для неё. Они познакомились в первый же день учёбы, и он даже перевёлся после первой сессии на специальность Василисы, чтобы быть ближе к ней.
Настя понимала, что одна она в Грецию не поедет. Поэтому принялась убеждать сестру, что всё будет хорошо: Денис немного поскучает, и от этого его чувства станут даже сильнее.
-Ага, поскучает, – вздохнула Василиса. – Романова ему не позволит скучать – присосалась к нему, как пиявка! Нет, Настя, Дениса нельзя одного оставлять. И вообще – я его люблю. И не смогу без него два месяца.
-А у вас что-нибудь было? – не удержалась от вопроса Настя.
Эта сторона жизни её очень интересовала, ведь она не целовалась даже.
Василиса понизила голос и сказала:
-Было. Только маме не говори.
Мама, которая залетела Настей в семнадцать лет, страшно боялась, что дочери повторят её судьбу, и строго следила за тем, чтобы у них даже мыслей о таком не было.
-Белое платье – это не просто слова! – говорила она. – Невеста должна быть чистой, ясно вам? Если я узнаю, что такое – вам конец!
Конечно, маме Настя ничего не сказала. Но стала ещё больше сестре завидовать: как так – Василиса младше, а уже всё знает? А Настя только на грека своего и может надеяться. Но для этого надо ещё попасть туда.
-Я не поеду, – повторяла Василиса. – Папа не обидится, я знаю.
Дядя Дима, тем временем, прислал Насте фото соседского парня и написал:
«Спрашивает, когда приедут мои дочери. Особенно старшая 😂».
Нужно было срочно что-то придумывать. И Насте просто повезло: сестра заболела и отправила сестру вместо себя на чей-то день рождения – присмотреть за Денисом. Дай сестре волю, она бы и с температурой пошла, но мама не отпустила.
-Он будет у меня под присмотром, не переживай, – пообещала Настя.
-За Романовой следи! Она как клещ, вцепилась в него, всё на что-то надеется.
Романова Женя оказалась симпатичной девчонкой с длинными золотистыми волосами и курносым носиком. Не зря Василиса переживала – Денис для Романовой и правда был словно мёдом намазанный, но он не поддавался на провокации, чем страшно злил Настю. Вот если бы они с Василисой расстались! А почему бы и нет? Эта небольшая ложь поможет Насте встретиться с Андреасом, а Василиса потом себе нового найдёт, у неё с этим проблем не бывает.
Подстроить встречу Романовой и Дениса не представляло труда: Денису Настя сказала, что Василиса велела ему что-то передать, и лучше это сделать не при всех. Ну а Романовой сказала, что Денис её ждёт в комнате. Женя не знала, кто такая Настя, и ничего не заподозрила.
Было там у них чего, или нет, Настя не знала. Но сестре сказала, что было. Что застала их в спальне, в красках всё описала, так что Василиса не могла не поверить.
-Предатель! – плакала она. – Я так и знала!
На следующий день Василиса написала отцу, что приедет. И затихла. Настя страшно боялась, что до их отъезда всё выяснится, и дни считала до того дня, когда дядя Дима должен купить билеты, но Василиса заблокировала Дениса везде и не брала трубку с незнакомых номеров. Настя слышала, как сестра плачет по ночам, и сердце сжималось от жалости, но правду сказать не решалась.
А потом Настя нашла упаковку от теста на беременность. И страшно испугалась.
-Ты что, беременна? – спросила она сестру.
Василиса разревелась.
-Да… Только не говори маме…
-И что ты собираешься делать?
-Рожать, конечно! Ты за кого меня держишь?
-А Денис?
-Что Денис? Он к этому отношения не имеет.
-Но он отец!
-Какой отец? С Романовой по углам обжиматься он только и может! Никакой он не отец!
Перед глазами Насти пронеслась будущая жизнь племянницы: никому не нужная безотцовщина, паршивая овца среди других детей. Василиса долго одна не останется – рано или поздно выскочит замуж и родит других детей, у которых уже будет отец. История повторяется.
-Может, ты хоть поговоришь с ним, – промямлила Настя.
-Не о чём мне с ним разговаривать!
Настя вдруг ясно поняла: если они уедут, Романова и правда обработает здесь Дениса. А Василиса упрямая, прям как дядя Дима: она если что решит, ни за что потом своё мнение не поменяет.
Оставалось только одно: сказать сестре правду. Но если Настя это сделает, Греции ей не видать – Василиса, кроме всего прочего, страшно мстительная, она не простит Настю. Да и не поедет она никуда, прилипнет к своему Денису, и всё тут. Что-то нужно было делать, но что? Когда дядя Дима прислал скриншот с двумя электронными билетами, Настя сначала возликовала: её ждало лазурное море, жаркое солнце, молчаливый, пронизывающий взгляд Андреаса. Всё, о чём она мечтала целый год, вот-вот должно сбыться. Но тут взгляд её упал на Василису, которая лежала на кровати и смотрела в одну точку, и в её глазах было такое отчаянье, что Греция сразу перестала пахнуть для Насти морем и первой влюблённостью. Она стала пахнуть предательством и страхом.
«Сказать. Надо сказать сейчас. Прямо сейчас».
Но язык, будто налитый свинцом, не поворачивался.
-Вась… – прохрипела она. – Мне надо тебе кое-что сказать.
-Что такое? Говори, – сказала Василиса безразлично.
-У Дениса ничего не было с Романовой. Это я всё придумала.
Василиса медленно повернула к ней голову. В её глазах Настя увидела не гнев, а полное непонимание, будто она говорила на незнакомом языке.
-Что? – только и смогла выговорить Василиса.
-Я солгала тебе. Я так хотела в Грецию, к Андреасу. Боялась, что ты не поедешь из-за Дениса. И я подстроила эту сцену. Ничего у них не было.
Василиса молчала. А потом по её лицу потекли слёзы. Тихие и беззвучные.
-Почему? – прошептала она. – Настя… Почему?
И этот тихий шёпот был страшнее любого крика.
-Потому что я завидовала тебе! У тебя есть папа, который любит тебя, который помнит о тебе! У тебя есть Денис, который ради тебя вон перевёлся даже! А у меня ничего этого нет и никогда не было! И я подумала… Я подумала, что у тебя всё есть, а у меня только эта поездка! Я так хочу встретиться с Андреасом...
Она выпалила это и замолчала. В комнате было слышно только прерывистое дыхание сестры.
Василиса вытерла слёзы тыльной стороной ладони, встала и подошла к Насте вплотную. В глазах у неё горела ярость.
-Ты мне больше не сестра!
После этого она кинулась в ванную, закрыла за собой дверь и включила воду. Но Настя всё равно слышала, что сестра плачет.
-Вась, прости… – стучалась Настя в дверь, но сестра не открывала. И открыла дверь только тогда, когда домой вернулась мама.
-Что случилось? – резко спросила она, ставя сумки на пол. – Опять из-за этого Дениса?
-Мам, – начала Настя, пытаясь предотвратить скандал.
-Молчи! – отрезала мать, не отрывая взгляда от Василисы. – Что случилось, ты можешь объяснить?
Василиса, доведённая до предела всеми событиями, вдруг крикнула, срываясь на истерику:
-Да я беременна! Поняла? Беременна! И буду рожать, ясно тебе? И к папе не поеду!
Она выкрикнула это, а потом, словно испугавшись собственных слов, прикрыла рот ладонью. В квартире воцарилась гробовая тишина. Мама побледнела.
-Что? – прошипела она. – Повтори!
-Я жду ребёнка, – уже тише, но всё так же уверенно произнесла Василиса, подняв подбородок.
То, что началось дальше, Настя помнила потом, как в тумане. Крики матери сливались в один сплошной вопль ужаса, гнева и разочарования. Обрывки фраз долетали до сознания: «В восемнадцать лет!», «Испортила жизнь!», «Я сама тебя в больницу отведу!».
Настя сначала остолбенела, но когда мама схватила Василису за руку и попыталась буквально потащить её в прихожую, «чтобы сейчас же всё решить», в Насте что-то щёлкнуло. Вся её вина, весь ужас от содеянного слились в одну яростную волну, направленную теперь на защиту сестры.
Она встала между матерью и сестрой.
-Мама, остановись! – её голос прозвучал громче, чем она ожидала.
-Ты ещё защищать её будешь? – закричала мать. – Поговори мне ещё!
-Она любит Дениса! – не останавливалась Настя. – И он её любит! Это я всё испортила! Но они помирятся! А если и не помирятся… – Настя оглянулась на Василису, которая смотрела на неё широко раскрытыми, полными слёз глазами. – Если не помирятся, я буду помогать. Я найду работу. Мы справимся. Не трогай её!
-Я всё расскажу отцу! – решила мама. – Посмотрим, что он скажет.
И тут Димитрис всех удивил: он купил билет на самолёт на ближайший рейс и велел ничего без него не предпринимать. Накануне его прилёта Василиса пришла ночью в комнату к Насте и показала ей сообщение отца:
«Не слушай мать! Ребёнок – это чудесно. Я всё решу. Целую тебя, кукла, жди, скоро буду! Папа. P.s. У меня тут для вас сюрприз».
-Как ты думаешь, что за сюрприз? – прошептала Василиса. – Может, щенок? Папа же знает, как я хотела щенка.
Настя расплакалась так, как не плакала давно, с самого детства.
-Ты чего? – удивилась Василиса.
-Прости, – прошептала Настя. – Прости меня.
-Да я уже простила. Знаешь, я ведь и не думала раньше об этом. Ну, что у тебя папы нет. И что ты в этого влюбилась… Неужели правда влюбилась? Ну ты даёшь! И молчала…
Сёстры проговорили всю ночь. Они плакали, смеялись, планировали, как назовут ребёнка.
-Ты расскажешь Денису?
-Расскажу. Только лично. Хочу ему в глаза посмотреть.
-А если он…
-Всё равно буду рожать.
-Я буду тебе помогать. Обещаю.
В аэропорт они приехали невыспавшиеся и взволнованные. В толпе Настя сразу узнала высокую, широкоплечую фигуру дяди Димы. Он выглядел уставшим с дороги, но его глаза внимательно выискивали Василису. Увидев их, он улыбнулся, и от этой улыбки сразу стало спокойно.
И тут Настя заметила того, кто стоял чуть позади него. Высокий, смуглый, с кудрями, выбивавшимися из-под простой чёрной кепки. Он нервно переминался с ноги на ногу, вглядываясь в толпу. Их взгляды встретились. Андреас.
Они подошли. Дмитрий сначала обнял Василису, долго и крепко, что-то шепча ей на ухо. Потом обнял Настю и отступил в сторону.
Андреас сделал шаг вперёд. Он выглядел неуверенным, даже испуганным, посмотрел на Настю, потом на Василису, и на ломаном, но абсолютно понятном русском языке произнёс:
-Привет. Димитрис сказал, что ты не прилетит. И я прилететь к тебе.
Настя не могла вымолвить ни слова. Она только смотрела на него, на его «лермонтовские» печальные глаза, которые теперь были полны решимости. Он был здесь. Он выучил русский. И смотрел прямо на неё. Василиса подтолкнула Настю к Андреасу, и она сделала шаг навстречу своему будущему…