– Виктор Николаевич, вы где пропадаете? – голос Игоря в трубке был сладковато-шипящим, как газировка, которую трясли. – Машину три часа назад ждут у «Форварда»!
Виктор прижал телефон к уху, отвернувшись от стеллажей со смазкой. Ему было пятьдесят два, и он ненавидел, когда тридцатипятилетний пацан называл его на «вы» с такой ядовитой вежливостью.
– Я на складе, Игорь Сергеевич. По накладной ещё паллету антифриза гружу.
– Бросьте вы этот антифриз. Он никуда не денется. Вам надо было быть в пути полчаса назад. Так, вычитаю из премии за простой. И чтоб через двадцать минут были на месте. Поняли?
Щелчок в трубке. Виктор медленно опустил телефон. В кармане куртки лежала пачка пятитысячных, выданная утром как «аванс». Основную часть зарплаты Игорь всегда задерживал. До конца месяца ещё неделя. А за квартиру надо платить, и маме на лекарства отправить.
Склад фирмы «ВекторПоставка» стоял на выезде из Подольска, в промзоне между гаражами и заброшенным цехом. Серый ангар с покосившимися воротами. Внутри пахло резиной, пылью и сыростью. Виктор работал здесь водителем-экспедитором уже восемь месяцев. Без трудовой книжки. За чёрную зарплату, которую Игорь выдавал, когда хотел и сколько хотел.
Виктор вернулся к паллете, рывком затянул плёнку. Руки болели. Раньше, на заводе, он был мастером смены в механическом цехе. Тридцать лет отработал. Потом завод встал, потом началось сокращение. Ему предложили уволиться по собственному. Обещали найти новое место через две недели. Он верил. Через две недели завод объявили банкротом. А ему стукнуло пятьдесят два, и оказалось, что бесправный работник в таком возрасте никому не нужен.
Он сел в старый синий «Фольксваген Поло», который купил ещё десять лет назад, переоборудовал на газ. Завёл мотор, послушал, как тарахтит редуктор. Машина служила верой и правдой. Не то что работодатель.
***
Игорь встретил его у торгового центра «Форвард» с недовольным лицом. Руки в карманах кожаной куртки, волосы зализаны гелем.
– Сорок минут, Виктор Николаевич! Сорок минут клиент ждал!
– Игорь Сергеевич, там накладная была неполная. Я проверял товар.
– Не ваше дело проверять! Ваше дело – везти! Понимаете, да? Вот зарплата конверте вам не нравится? Идите, ищите с трудовой книжкой! Только там, знаете, пенсионеров не берут.
Виктор стиснул зубы. Он не был пенсионером. До пенсии ещё шесть лет. Но в глазах тридцатипятилетнего Игоря все старше сорока были стариками.
– Понял, – выдавил Виктор. – Разгружаться куда?
– На четвёртый этаж. Лифта там нет, сами понесёте. Я уезжаю. И завтра в девять на складе будьте. Не опаздывайте.
Игорь ушёл к своему белому джипу. Виктор остался стоять у машины. Внутри всё кипело. Хотелось развернуться и уехать. Бросить эту работу, этого наглого мальчишку. Но в кармане лежали те самые пять тысяч. А дома в холодильнике пусто, и послезавтра мама звонила, просила привезти деньги на таблетки.
Он начал разгружать коробки. Тащил их по лестнице на четвёртый этаж. Спина ныла. Колени болели. На заводе была медсанчасть, соцпакет, больничные. Здесь ничего не было. Неофициальное трудоустройство – это когда ты никто.
***
Домой Виктор вернулся в восьмом часу вечера. Хрущёвка на окраине Подольска, четвёртый этаж, лифта нет. Поднимался медленно, держась за перила. В квартире было холодно, батареи едва грели. Он снял ботинки, прошёл на кухню, поставил чайник.
Телефон завибрировал. Оля. Дочь.
– Пап, привет! Как дела?
Её голос был таким живым, молодым. Оле было двадцать три, она училась в Москве на четвёртом курсе, на журфаке. Снимала комнату с подругой.
– Всё хорошо, Олюш. Как ты?
– Нормально. Слушай, пап, у меня тут сессия скоро. Можешь помочь немного? Мне на учебники надо, ну и на проезд.
Виктор посмотрел на пачку пятитысячных, лежащую на столе. Завтра надо отдать три тысячи маме. Остаётся две. Коммуналка, продукты.
– Конечно, Оленька. Переведу завтра. Сколько надо?
– Тысяч пять хватит?
Пять. У него две. Он молчал секунду.
– Пап, ты здесь?
– Да, да. Конечно. Переведу.
– Спасибо огромное! Ты лучший! Как там работа?
– Работа? Нормально. Всё стабильно.
Он ненавидел себя за эту ложь. Но как сказать дочери правду? Что он работает без трудовой книжки, что его унижают, что страх увольнения не даёт спать по ночам?
– Пап, а ты не устаёшь? Может, отдохнуть тебе надо?
– Нет, Олюш. Всё нормально. Ты учись, не волнуйся. Целую.
Положив трубку, Виктор сидел на кухне долго. Чайник остыл. На улице темнело. Он думал, где взять ещё три тысячи. Может, попросить аванс у Игоря? Но тот и так задерживал выплаты. Может, занять у кого-то? Но у кого? Друзья с завода разъехались кто куда, у всех свои проблемы.
Он вспомнил, как год назад ещё искал работу. Объявлений полно: требуется водитель, экспедитор, работа в возрасте. Звонил, ездил на собеседования. Везде одно: вам за пятьдесят, нам нужны молодые. Или: готовы на неофициальное трудоустройство? Зарплата в конверте, налоги не платим. Сначала он отказывался. Потом деньги закончились. Потом позвонил Игорь.
***
Утром следующего дня Виктор приехал на склад в девять ноль-ноль. Игорь уже был там, курил у ворот.
– О, Виктор Николаевич! Вовремя. Молодец. Слушайте, сегодня у нас большой день. Надо свозить товар в три точки. Одна в Чехове, две в Серпухове. Справитесь?
Виктор кивнул. Чехов и Серпухов – это часа четыре в одну сторону, с учётом пробок. Плюс разгрузка. День уйдёт.
– Игорь Сергеевич, а по зарплате вопрос. Можно аванс получить?
Игорь усмехнулся.
– Виктор Николаевич, вы же знаете. У нас нет авансов. Зарплата – в конце месяца. Ну, или когда деньги придут от клиентов.
– Но это уже третий месяц задержка. Мне на лекарства маме надо.
– Понимаю, понимаю. Но что я могу сделать? У фирмы кассовый разрыв. Потерпите. К двадцатому числу выплачу всё. С процентами даже.
Процентов никогда не было. Виктор это знал. Но спорить было бесполезно.
– Хорошо.
– Вот и договорились. Поехали, грузитесь.
Виктор загрузил машину. Ящики с автозапчастями, мешки с крепежом. Тяжёлые, неудобные. Спина снова заныла. Он выехал на трассу. Серое небо, мокрый асфальт. Радио играло какую-то попсу. Виктор выключил его.
Он думал о том, как раньше жил. Работа на заводе была стабильной. Каждый месяц зарплата на карту. Социальный пакет. Отпускные. Больничные. Уважение. Когда он приходил в цех, молодые рабочие здоровались. Мастер Виктор Николаевич. Знал своё дело, помогал другим. А теперь? Теперь он просто водила, которого можно послать в любой момент, которому можно не платить, потому что документов нет.
Он вспомнил, как искал работу после увольнения. Центр занятости предлагал вакансии: дворник, грузчик, охранник. Всё за двадцать тысяч. Он соглашался на собеседования. Но везде смотрели на него, как на пенсионера. «Вам пятьдесят два? Тяжело будет». Или: «У нас молодая команда, вы не впишетесь». Страх остаться без денег рос с каждым днём. Потом позвонил Игорь. Предложил работу. Без трудовой, но зато сразу, и платить обещал неплохо. Виктор согласился.
***
В Чехове разгрузка заняла час. Склад на окраине, грязный, холодный. Приёмщик долго считал коробки, придирался к упаковке. Виктор молчал, кивал. Потом поехал в Серпухов.
Первая точка – магазин автозапчастей «Уют». Разгрузка во дворе, через чёрный ход. Вторая точка – ещё один склад. Там его заставили ждать полчаса, потому что приёмщик ушёл на обед.
Когда он вернулся в Подольск, было уже семь вечера. Виктор заехал к маме.
Анна Степановна жила в старой двушке на первом этаже. Семьдесят восемь лет, больное сердце, диабет. Муж умер пятнадцать лет назад. Пенсия маленькая, на лекарства не хватало.
– Витенька, заходи, – встретила она его на пороге. – Ты поел?
– Поел, мам. Как ты?
– Да ничего. Вот голова болит. Таблетки кончились, надо новые.
Виктор достал из кармана две тысячи. Всё, что было.
– Вот, мам. Купишь.
– Витя, а тебе хватит? Ты там на работе как?
– Нормально, мам. Не волнуйся.
Анна Степановна взяла деньги, посмотрела на сына внимательно.
– Ты худой какой-то. Ешь нормально?
– Ем, мам.
Он сидел на кухне, пил чай из старой, с отбитой ручкой кружки. Мама рассказывала про соседей, про то, что в подъезде снова отключили свет. Виктор слушал вполуха. Думал о том, где взять деньги для Оли. Три тысячи он отдал маме, ещё две ушли на продукты. Зарплату Игорь обещал к двадцатому. Сегодня пятнадцатое.
– Витя, а ты точно нормально там на работе? – спросила вдруг Анна Степановна.
– Нормально, мам. Что ты?
– Просто ты какой-то уставший. И глаза грустные.
Виктор улыбнулся. Мама всегда чувствовала.
– Всё хорошо, мам. Просто много работы.
Он уехал от неё в девятом часу. Сел в машину, завёл мотор. И тут позвонил Игорь.
– Виктор Николаевич, завтра в субботу надо выйти. Срочный заказ. В восемь утра на складе.
– Игорь Сергеевич, завтра суббота. Выходной.
– Ну и что? У нас форс-мажор. Клиент платит хорошо. Вам тоже перепадёт. Будете?
Виктор молчал. Хотел отказаться. Но вспомнил про Олю. Про деньги, которые надо перевести.
– Буду.
– Отлично. До завтра.
***
Суббота выдалась тяжёлой. Рейс в Тулу, потом в Калугу. Дороги плохие, пробки. Виктор вернулся в десятом часу вечера. Игорь уже уехал. На складе была записка: «Спасибо за работу. Расчёт в понедельник».
В понедельник Игорь сказал, что расчёт будет во вторник. Во вторник – что в среду. В среду он вообще не появился на складе. Виктор звонил ему, но тот не брал трубку.
Оля написала: «Пап, ты не забыл про деньги?». Виктор ответил: «Не забыл, Олюш. Завтра переведу».
Но денег не было. Он не знал, что делать. Унижение на работе было одно, а вот невозможность помочь дочери – совсем другое. Это было хуже всего.
***
В четверг Игорь наконец появился. Виктор подошёл к нему сразу.
– Игорь Сергеевич, по зарплате вопрос.
– А, да, Виктор Николаевич. Слушайте, у нас небольшая задержка. Клиенты не перевели деньги. Потерпите до конца недели.
– Но вы обещали в понедельник.
– Виктор Николаевич, ну что вы, как маленький? Бизнес – это не завод, где зарплату по графику платят. Тут всё сложнее. Потерпите.
– Мне дочери перевести надо. Обещал.
Игорь усмехнулся.
– Ну, извините. Не могу же я из своего кармана платить. У фирмы кассовый разрыв. Как деньги придут, так сразу выплачу.
Виктор стоял, сжимая кулаки в карманах. Хотел ударить. Хотел сказать всё, что думал. Но страх увольнения был сильнее. Если его уволят, где он найдёт другую работу? В пятьдесят два года, без связей, без денег?
– Хорошо, – выдавил он.
– Вот и договорились. А сейчас езжайте в Подольский район. Там адрес на листочке. Надо привезти крепёж.
Виктор взял листочек, сел в машину. Поехал. Радио молчало. Он не включал его. Ехал и думал. О том, как жить без денег. О том, что он стал бесправным работником в своей же стране. О том, что начальник-самодур может делать с ним всё, что хочет.
***
Вечером он позвонил Оле. Сказал, что деньги задерживаются на день-два. Оля вздохнула.
– Пап, ну ты же обещал.
– Знаю, Олюш. Извини. Будут обязательно.
– Ладно. Пап, а ты точно нормально там? Может, тебе работу другую поискать?
– Всё нормально. Не волнуйся.
Он положил трубку. Сидел на кухне. За окном стемнело. В квартире было тихо и холодно. Виктор налил себе чай, но не стал пить. Просто сидел, смотрел в окно.
Он вспомнил, как десять лет назад всё было по-другому. Завод работал, зарплата приходила вовремя. Он покупал жене подарки, Оле – игрушки. Жена умерла шесть лет назад, рак. Тогда он ещё работал на заводе, была страховка, оплачивали лечение. А сейчас? Сейчас у него нет даже больничного. Если заболеет, просто не будет зарплаты. Неофициальное трудоустройство – это когда ты один на один со всеми проблемами.
***
В пятницу на складе случилось то, чего Виктор боялся больше всего.
Он разгружал паллету с автомаслом. Коробки были тяжёлые, штук по двадцать килограммов. Он поднимал их одну за другой, складывал на стеллаж. Спина ныла, но он терпел.
И вдруг что-то хрустнуло внутри. Резкая боль пронзила поясницу. Виктор согнулся, уронил коробку. Она упала, разбрызгав масло по полу.
Он попытался выпрямиться, но не смог. Боль была такой сильной, что перехватило дыхание. Он медленно опустился на пол, прислонился к стеллажу.
Игорь появился через минут десять.
– Виктор Николаевич, что это у нас тут? Масло на полу? Вы что, не можете аккуратно работать?
– Игорь Сергеевич, спина. Не могу встать.
Игорь осмотрел его сверху вниз.
– Ну и что мне делать? К врачу идите.
– Можете отвезти? Я сам не смогу.
– Виктор Николаевич, у меня дела. Вызовите такси. Или скорую.
– А больничный?
Игорь усмехнулся.
– Какой больничный? У вас трудовой книжки нет. Какой больничный?
Виктор смотрел на него снизу вверх. На это довольное лицо, на эту усмешку. И что-то оборвалось внутри.
– Понятно, – сказал он тихо.
– Вот и хорошо. Когда полегчает, звоните. Работа никуда не денется. А пол вытрите, пожалуйста, как встанете.
Игорь ушёл. Виктор остался сидеть на полу. Боль не отпускала. Он достал телефон, вызвал такси. Водитель помог ему дойти до машины, довёз до районной больницы.
В травмпункте врач, пожилая женщина с усталым лицом, осмотрела его.
– Защемление нерва. Надо делать снимок, потом лечение. У вас полис есть?
– Есть.
– А больничный оформить надо?
Виктор помолчал.
– Нет. Не надо.
– Как не надо? Вам нельзя работать минимум две недели.
– Я знаю. Но не надо.
Врач посмотрела на него внимательно. Кивнула. Поняла.
– Работа без трудовой книжки?
– Да.
– Понятно. Ну, тогда хотя бы полежите дома. Вот рецепт на обезболивающие. И мазь купите.
Виктор взял рецепт, вышел из больницы. Сел на лавочку у входа. Боль немного утихла, но спина всё равно была каменной.
Он достал телефон. Позвонил Оле.
– Привет, пап!
– Олюш, привет. Слушай, с деньгами задержка ещё. Простите меня.
– Пап, ну что ж такое? Мне правда надо.
– Знаю. Переведу обязательно. Просто... на работе задержки.
– Ладно. Пап, ты чего такой грустный?
– Устал просто. Олюш, я тебе перезвоню, ладно?
– Хорошо. Пока.
Он положил трубку. Сидел на лавочке. Вокруг сновали люди: кто-то заходил в больницу, кто-то выходил. Жизнь шла своим чередом.
Виктор думал о том, что будет дальше. Игорь не заплатит за лечение. Больничный не оформить. Работать две недели нельзя. Значит, две недели без зарплаты. А может, Игорь вообще найдёт нового водителя. Молодого, который не будет жаловаться.
Он вспомнил слова врача: «Работа без трудовой книжки?». Да. Работа без прав, без защиты, без будущего. Чёрная зарплата, которую можно не платить. Неофициальное трудоустройство, при котором ты никто.
***
Домой Виктор добрался с трудом. Поднялся на четвёртый этаж, держась за перила. Открыл дверь, прошёл на кухню. Сел за стол.
На столе лежала газета с объявлениями. Он листал её утром, искал вакансии. Вот: «Требуется вахтёр в офисное здание. Официальное трудоустройство, соцпакет. Зарплата 25000». Двадцать пять тысяч. У Игоря он получал сорок, когда тот платил.
Виктор долго смотрел на это объявление. Вахтёр. Сидеть за стойкой, пропускать людей. Стабильная работа, трудовая книжка, больничные. Но меньше денег. На Олю, на маму, на себя – хватит ли?
Он отложил газету. Встал, подошёл к окну. За окном темнело. Фонари зажигались один за другим.
Телефон зазвонил. Оля.
– Пап, привет. Слушай, ты не переживай насчёт денег. Я у подруги занять могу. Ты главное отдохни.
Виктор молчал.
– Пап, ты меня слышишь?
– Слышу, Олюш.
– Ты точно нормально?
Он хотел сказать правду. Что ненормально. Что работает как проклятый за гроши, что его унижают, что спину сорвал, а лечить нечем. Что страшно, очень страшно. Что не знает, что делать дальше.
Но вместо этого сказал:
– Всё хорошо, Оленька. Всё хорошо.
– Ну ладно. Тогда я побежала. Целую.
– Целую.
Он положил трубку. Постоял у окна. Потом снова сел за стол, взял газету с объявлением про вахтёра. Долго смотрел на него. В квартире было тихо. Только часы тикали на стене.