Продолжение
Детский сад «Солнышко» оказался неприметным одноэтажным зданием на окраине города, тем самым, откуда Ирину должны были забирать в день аварии. Марина стояла перед калиткой, чувствуя себя абсолютно чужой и нелепой. Что она здесь делает? Ищет призрак? Расспрашивает о девочке, которой, возможно, никогда не существовало?
Ее спасла пожилая женщина, выносившая мусор. Воспитательница, как выяснилось, с почти тридцатилетним стажем, Надежда Петровна. Ее глаза, умные и уставшие, изучали Марину поверх очков.
—Ирина Вольская? Да, помню. Трагедия страшная. Хорошая была женщина, добрая. Малышку свою обожала.
—Малышку? — у Марины перехватило дыхание. — Она… она ходила сюда?
—Конечно. В среднюю группу. Катя.
Катя.Имя обрело плоть, стало реальным. Не просто «девочка» или «дочь», а Катя.
—Что с ней стало? После… — Марина не договорила.
Надежда Петровна нахмурилась,ее лицо стало осторожным, закрытым.
—Забрали родственники. Из другого города. Больше мы ничего не знаем. А вы… кто будете? Почему интересуетесь?
—Я… я изучаю историю района для статьи, — соврала Марина, чувствуя, как краснеет. — Случайно наткнулась на ту аварию. Жалко девочку.
—Да, — воспитательница вздохнула, но ее взгляд оставался твердым, недоверчивым. — Жалко. Но все уже в прошлом. Девочку забрали в хорошую семью, все у нее хорошо.
Что-то в ее тоне говорило, что это конец разговора. Марина поблагодарила и повернулась, чтобы уйти, когда Надежда Петровна тихо, почти невзначай, добавила:
—Странная она была, Катенька. После той новости… молчала целыми днями. А в последний день сидела в углу, обняла своего старого мишку и сказала мне: «Тетя Надя, папа теперь всегда будет один. Его нужно найти. Он будет очень грустный». Мы думали, детские фантазии. У нее же отца не было в помине, Ирина одна воспитывала. А потом… потом ее забрали.
Марина замерла, холодок пробежал по коже. «Папа теперь всегда будет один. Его нужно найти».
—Какого мишку? — едва выдохнула она.
—Да обычного, плюшевого. Старого, с одним глазом. Катя с ним никогда не расставалась. Говорила, он ее защищает от «грустной тети».
—От какой тети? — голос Марины сорвался.
Надежда Петровна махнула рукой.
—Ну, дети вечно что-то выдумывают. Сказала, тетя в темном платье ходит за мамой и плачет. Ну, мы и подумали… после аварии, травма у ребенка, конечно. Извините, мне надо.
Марина вышла за ворота, опираясь на столб, чтобы не упасть. Пазл складывался в чудовищную, невероятную картину. Девочка Катя. Мишка. Тетя в темном платье, которая «ходит и плачет». Это была Ирина? Ее призрак? И Катя… она что, видела свою погибшую мать? И теперь, после смерти отца, которого она каким-то непостижимым образом «находила», явилась Марине?
Она достала из кармана синюю бусинку. Теперь она знала — это была деталь с платья Кати. Но та девочка на заправке… она была не живой. Она была тем же, чем и «грустная тетя» для маленькой Кати. Призраком. Видением.
Ночью Марине снился кошмар. Она снова на даче, но дом выглядит иначе — старым, заброшенным. В детской, которой у них никогда не было, стоит кроватка. Она подходит и видит в ней не Катю, а… себя. Себя-ребенка. А у кроватки сидит женщина в темном платье с кружевным воротом и плачет. Когда она поднимает голову, Марина видит свое собственное лицо, искаженное горем. А в углу комнаты, обняв колени, сидит та самая Катя и смотрит на них обоих своим взрослым, печальным взглядом. «Не бойся, — говорит девочка во сне. — Она не злая. Она просто потерялась. Как и мой папа. Помоги нам найти дорогу».
Марина проснулась в холодном поту. Фраза «помоги нам найти дорогу» звенела в ушах. Она поняла. Это была не просто трагедия измены и самоубийства. Это была история о неприкаянных душах. Ошибки, тайны и невыплаканное горе создали какой-то узел, петлю, в которую попала и она сама.
Утром она пошла в единственное место, которое могло дать хоть какую-то зацепку по живым родственникам Кати — в архив ЗАГСа. Долгие часы ожидания, настойчивость и, наконец, удача: ей дали копию свидетельства о рождении Екатерины Вольской. В графе «отец» стоял прочерк. Но была информация о матери. И, что важнее, о месте рождения — маленький городок за триста километров отсюда, откуда была родом Ирина.
Марина села в машину и поехала. У нее не было плана, только навязчивая мысль, что она должна закрыть этот круг. Для себя. Для Артема. Для той странной, потерянной малышки.
Городок встретил ее тишиной и запахом скошенной травы. Адрес, полученный из старой прописки Ирины, привел ее к дому с закрытыми ставнями. Соседка, бабушка на лавочке, оказалась разговорчивой.
—Ирина? Да, она уезжала отсюда, беременная. Гордость не позволила парню сказать, говорила. А парень тот, говорят, богатый, из города, женатый уже. Стыдно ему было, наверное. Родители Ирины давно умерли. Осталась тут только сестра ее, тетя Катина, собственно. Да вот, кстати, она идет.
Из-за угла шла женщина лет сорока с сумкой-тележкой. Увидев незнакомку у дома сестры, она насторожилась.
Разговор был тяжелым. Тетя, Маргарита, не хотела ничего говорить, ее глаза наполнились слезами и гневом.
—Из-за него все! Из-за вашего мужа! Она его любила, дурочка, верила, что он ради нее семью бросит! А он откупился деньгами, когда узнал о ребенке, и исчез! А потом она погибла… А Катю… Катю я забрала. Но…
—Но что? — тихо спросила Марина.
—Но она не прижилась у меня. Все болела, молчала, в окно смотрела. А потом… потом случился пожар в моей старой квартире. Мы чудом спаслись. А Катя после этого сказала: «Тетя Рита, мне нужно идти. Папа зовет. Он очень грустный. И за ним ходит та женщина, она ему сделает больно». Я думала, бредит. А через неделю… она исчезла. Из закрытой квартиры! Просто испарилась. Милиция искала, ничего. Как сквозь землю провалилась. Год уже прошел.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Катя исчезла год назад. А явилась ей сейчас. После смерти отца.
— У нее был мишка? — хрипло спросила Марина.
Маргарита кивнула,всхлипывая:
—Да. Старый, страшненький. Ни за что с ним не расставалась. Говорила, мама подарила. А вы… вы откуда знаете?
Марина не ответила. Она достала из кошелька синюю бусинку и протянула женщине.
—Это… это с ее платья? С темного, с кружевным воротником?
Маргарита вздрогнула, как от удара током. Она взяла бусинку, и ее пальцы задрожали.
—Да… Я сама их пришивала. Это ее любимое платье, в нем… в нем ее на последние фотографии в садик водили. Вы где это нашли? Где вы видели Катю?!
Марина посмотрела куда-то за спину тети, на пустынную улицу. Там, в тени старого клена, ей на миг показалось, мелькнуло темное пятно — маленькая фигурка в платье.
«Она не потерялась, — с внезапной, кристальной ясностью подумала Марина. — Она ищет. И ведет за собой».
— Я не знаю, — честно ответила она Маргарите. — Но, кажется, мне нужно вернуться туда, где все началось. На дачу.
Она понимала, что это безумие. Но иного выхода не было. Петля затягивалась. И чтобы освободиться, нужно было пройти до конца. Даже если конец этот лежал в мире, где плачут призраки в темных платьях, а потерянные дети являются на заправках, чтобы привести живых к местам их горя.