Знаете, есть истории, от которых буквально перехватывает дыхание от несправедливости. Вот, кажется, Евгений Леонов-Гладышев — актер, знакомый миллионам по «Убойной силе» и «Месту встречи изменить нельзя», человек, который всем помогал и ни с кем не ссорился.
А жизнь его сложилась так, что в 66 лет на него напали на улице, избили до полусмерти, а когда он выкарабкался из 147-дневной комы, он не помнил ни жену, ни как ходить и говорить. И самое страшное — виновных так и не нашли, дело списали на «инсульт», а он… он даже не пытается искать правды. Потому что все силы уходят на то, чтобы заново научиться жить.
Детство в Вильнюсе и крах семьи: Как сын «силовика» оказался в интернате
Жизнь Евгения началась 24 января 1952 года в Вильнюсе, и начиналась она как красивая сказка. Семья жила в роскошном доме для партийной элиты. Отец, Борис Леонов, был главным инженером металлургического завода, мать, Людмила Гладышева, работала в военкомате. По выходным — театры, рестораны, музеи. Всё рухнуло, когда Жене было восемь лет. Отца перевели по работе в Ленинград, и семья, променяв просторную квартиру, оказалась в комнате в коммуналке на Фонтанке.
Именно здесь, в тесных стенах с общим туалетом на этаже, начался ад. Родители сходили с ума от быта и бедности. Отец завел роман с соседкой и фактически переехал к ней. Дома — бесконечные скандалы, крики, летящая посуда. Чтобы оградить сына от этого кошмара, мать приняла невероятно тяжелое для себя решение. Она отдала десятилетнего Женю в интернат №10 Невского района.
Но парадокс судьбы: именно интернат стал для него спасением и определил всю жизнь. «Мы были большой, сплоченной семьей», — с теплотой вспоминал он те годы. Там, в драматическом кружке, он впервые вышел на сцену в 12 лет, играя банкира в чеховском «Юбилее». А в 14 лет произошло чудо: в интернат пришла ассистентка режиссера «Республики ШКИД» Геннадия Полоки и выбрала его для массовки. Так он впервые попал в кино. Это был знак.
Путь к славе: От Векшина в «Месте встречи» до майора Шишкина
Окончив школу, он вместе с двумя друзьями из интерната поступил в легендарный ЛГИТМиК. И именно там встретил свою первую и, как казалось, единственную любовь. Ею была Людмила Фирсова — высокая, статная красавица, считавшаяся первой невестой института. Говорили, за ней ухаживал сам Михаил Боярский.
Но её выбор пал на скромного и не слишком настойчивого Евгения. В 1972 году они поженились. Свадьба была шумной, с двумя ящиками водки от матери невесты, работавшей на ликеро-водочном заводе, и дракой к утру. Молодые получили в подарок отдельную квартиру, о которой можно было только мечтать.
Карьера пошла в гору. Его заметили. В 1979 году Станислав Говорухин пригласил его на пробу в «Место встречи изменить нельзя»… на роль Владимира Шарапова! Но худсовет не утвердил молодого актера, и роль ушла Владимиру Конкину.
Вместо этого Говорухин, видя его фактуру и талант, дал ему небольшую, но яркую роль оперативника Васи Векшина — того самого, которого убивают заточкой на скамейке. Эта роль стала его визитной карточкой. Тогда же, по совету Андрея Кончаловского, он добавил к фамилии «Леонов» девичью фамилию матери, «Гладышев», чтобы его не путали со знаменитым Евгением Леоновым.
За ним закрепился образ сильного, часто военного или милицейского человека. «Сибириада», «Государственная граница», «На перевале не стрелять!». А в 2000-е его узнала вся страна в образе принципиального майора Шишкина в «Убойной силе». Он был востребован, любим, сыграл более 80 ролей.
Три брака: Любовь, измены и женщина, которая осталась в самый страшный час
Но за кадром успешной карьеры была личная драма. Первый брак с Людмилой, казавшийся идеальным, дал трещину. Через восемь лет ожиданий у них родился сын Артем (1979), но это не спасло отношений. Актер постоянно пропадал на съемках, а Людмила, не сумевшая реализоваться в профессии, работала библиотекарем и все больше отдалялась.
Они прожили вместе 23 года, но развелись в 1995-м. А в 2003 году Людмилы не стало — рак горла. «Она скончалась практически на руках у сына», — с болью говорил актер.
Ещё до официального развода в его жизни появилась другая женщина — Татьяна Ходорченко. Она работала бухгалтером в фирме, спонсировавшей Гильдию киноактеров Петербурга, которую возглавлял Леонов-Гладышев. Когда её компания разорилась, он взял её к себе оргсекретарем. Деловой союз перерос в роман. В 1996 году они поженились.
Татьяна вошла в его активную жизнь: благотворительные концерты для ветеранов, кинофестивали, светские рауты. Он растил её дочь Катю как родную. Но их характеры столкнулись. Ей, практичной и земной, были непонятны его порывы — сорваться среди ночи, чтобы помочь коллеге с деньгами. Она ревновала, подозревала в изменах. После 18 лет брака он сам предложил расстаться. «Ей надоело быть моей тенью», — философски констатировал он.
Третьей и главной женщиной его жизни стала кандидат исторических наук Елена Скрипкина, младше его более чем на 20 лет. Они не оформляли отношения официально, но именно она стала его опорой, когда мир рухнул.
Тот роковой день: У магазина, без памяти, без свидетелей
16 августа 2018 года. Евгений Борисович собирался на съемки передачи «Судьба человека» в Москву. Утром он вышел из дома в Петербурге. По пути зашел в магазин за водой. Что случилось дальше — не помнит никто. Его нашли без сознания на улице с чудовищными травмами: множественные переломы ребер, тяжелейшая черепно-мозговая травма, разбитая бровь. Было очевидно — его жестоко избили.
Но свидетелей не нашлось. Камеры наблюдения «ничего не зафиксировали». В правоохранительных органах предпочли версию об инсульте и падении. Кого искать, если нет заявления? Дело фактически замяли.
Его доставили в Елизаветинскую больницу. Там произошло кровоизлияние в мозг. Он впал в кому. Глубокую, беспросветную. 147 дней врачи боролись за его жизнь, а Елена не отходила от его постели.
Жизнь после: «Заново учился говорить. Не узнал жену»
Очнулся он другим человеком. Мозг, перенесший страшную травму и операцию, был чистым листом. Он разучился всему. Не мог говорить. Не мог ходить. С трудом узнал подошедшего сына Артема. А Елену… Елену не вспомнил. Ему пришлось заново учиться жить: выстраивать фразы, держать ложку, делать шаг.
Началась мучительная и дорогостоящая реабилитация. Каждый трехмесячный курс в частной клинике стоил 230-250 тысяч рублей. Коллеги, узнав о беде, бросились помогать. Александр Панкратов-Черный, друг более 40 лет, организовал сбор средств.
Семья Боярских обратилась к поклонникам. Деньги собирали всем миром. Благодаря этому и титаническим усилиям Елены, которая стала его сиделкой, логопедом, психологом и единственной связью с миром, появился прогресс. Он начал медленно, по слогам, говорить. Сделал первые шаги.
Но мир для него сузился до стен квартиры. Елена, опасаясь за его безопасность и психику, практически изолировала его. Она «закрывала на ключ», редко выпускала во двор под присмотром, где он порой просто сидел в своей машине. Она перестала отвечать на звонки многих коллег, которые, по её мнению, лишь спекулировали на его беде в СМИ, но реально не помогали.
Это вызывало недовольство. Актер Марк Горонок, пытавшийся навестить друга, жаловался, что его не пускают даже на день рождения. Елена была непреклонна: «Не хотите помочь, так хотя бы не мешайте… Каждое сказанное ими слово работает против нас».
Эпилог: Примирение с судьбой и тихая борьба
Сегодня Евгению Леонову-Гладышеву 73 года. Его восстановление, как предупреждали врачи, растянется на всю оставшуюся жизнь. Он почти не появляется на публике. Его речь медленная, усилия даются с огромным трудом. В редком интервью он и Елена говорят об одном: о здоровье, о ежедневной борьбе, о благодарности тем, кто помог.
Он не ищет виновных в том страшном августовском дне. Не потому что простил, а потому что на это просто нет сил. Все ресурсы уходят на то, чтобы завтра сделать еще один маленький шаг, вспомнить еще одно слово.
Его история — это не детектив о нераскрытом преступлении. Это гораздо более пронзительная история о человеческом достоинстве перед лицом абсолютной беспомощности.
О женщине, которая не сбежала от беды, а встала на её пути. И об актере, который когда-то играл сильных и смелых, а теперь демонстрирует настоящую, немыслимую силу, учась жить с чистого листа, в тишине забвения, куда его загнала чья-то бессмысленная жестокость и равнодушие системы. Он проиграл тому нападению, но продолжает выигрывать свою самую главную битву — за право просто быть.