– Папа поживет у нас немного, – словно невзначай обронил муж.
Не успела я и слова вымолвить, как он тут же выпалил:
– Мошенники квартиру у него отобрали, представляешь? Обчистили до нитки!
Я перевела растерянный взгляд на свекра. Признаться, видела я его всего второй раз в жизни – на нашей с Антоном свадьбе (родители мужа давно шли разными дорогами). Три года ни слуху, ни духу, ни малейшего интереса к нашей жизни. И вдруг – гром среди ясного неба.
– Я постараюсь вас не стеснять, – с натянутой улыбкой произнес он и, словно хозяин, уверенной походкой направился в гостиную.
Я вопросительно посмотрела на мужа.
– Антон…
– Потом, Дашуль, потом, – отмахнулся он, избегая моего взгляда.
Возможно, я слишком подозрительна. Но ледяной комок предчувствия уже поселился где-то под ложечкой, шепча, что добра от этой затеи ждать не стоит…
Я всегда знала о существовании злобных свекровей (моя, к слову, была ангелом во плоти). Но вот вредный свекор… Это стало для меня настоящим откровением.
С первых же дней Игорь Олегович принялся попрекать меня мнимой "расточительностью", да еще и жаловался Антону на мои кулинарные "прегрешения".
– Зачем это оливковое масло? – ворчал он, будто я посягнула на святое. – На подсолнечном наши деды жарили, да до ста лет доживали, здоровее нас!
– Зачем колбасу с сосисками покупать? – бухтел он, устремляя свой любопытный нос в недра холодильника. – Там же одна химия, отрава!
Впрочем, и то, и другое исчезало с поразительной скоростью, словно растворялось в ненасытной утробе за пару дней.
– А эти йогурты… – он бросал на меня испепеляющие взгляды исподтишка. – Зачем они? Кризис на дворе, экономить надо, а не на баловство деньги тратить!
Выслушав целый каскад этих "зачем", устав от его нескончаемого бубнежа об экономии, я, в конце концов, не выдержала. Чувствовала, как закипает внутри справедливый гнев.
– Игорь Олегович, – начала я максимально мягко, но в голосе уже звенела сталь, – может, вам все-таки стоит обратиться в полицию? Насчет квартиры?
Он смерил меня взглядом, от которого по спине поползли мурашки.
– Девочка, – он даже головой покачал, изображая вселенскую мудрость, – ну ты же вроде не дура, а? Там же мошенники, понимаешь, МО-ШЕН-НИ-КИ! Эти ребята не вчера родились, они все продумали до последней запятой! Уже ничего не вернуть!
И он театрально махнул рукой, словно отрезая последнюю надежду.
– Да и потом, с какой стати ты вообще лезешь не в свое дело? Антон, мой сын, между прочим, сказал, что я могу здесь жить. Все, точка, вопрос закрыт. Или что, тебе не нравится, что родной отец хочет быть рядом с сыном?
– Я просто пытаюсь помочь… – смутилась я, чувствуя себя полной дурой.
– Помочь? – он скривил губы в презрительной усмешке. – Знаю я вашу помощь. Нинка, дочка моя, тоже помогала, а потом выставила родного отца за дверь. Современные женщины все одинаковые. Только об одном и думают…
Развивать свою мысль он не стал. А я, собрав остатки смелости в кулак, решила поговорить с Антоном.
– Антон, – начала я, стараясь сохранить в голосе ледяное спокойствие, – объясни мне толком, что стряслось с твоим отцом? Какие именно бумаги эти мерзавцы ему подсунули? Может, еще не все кончено? Есть шанс что-то исправить?
Антон отмахнулся, словно от назойливой мухи.
– Даш, ну вот опять ты за свое. Человеку и так плохо, а ты со своими допросами… Это же мой отец! Неужели нельзя просто проявить хоть немного такта?
– Такта?! – возмущение вскипело во мне, как лава. – Он поливает меня грязью, называет транжирой и твердит, что все женщины одинаковы!
– Он пожилой человек, у него стресс! – Антон смотрел на меня с горьким разочарованием. – Я-то думал, ты более чуткая…
На следующий день, дождавшись, когда мужчины покинут квартиру, Антон отправился на работу, а Игорь Олегович по своим загадочным делам, я сделала то, что следовало сделать с самого начала. Без труда обнаружила паспорт свекра, он лежал в сумке, словно нарочно выставленный на показ, и запомнила адрес прописки.
Квартира находилась в соседнем районе, всего сорок минут на метро.
Добравшись без приключений, я нажала на кнопку звонка. Дверь открыла молодая женщина, держа на руках младенца.
– Извините, – начала я, стараясь говорить как можно мягче, – я ищу Игоря Олеговича П-ва. Он здесь живет?
Женщина, словно птица, внезапно встревоженная приближением хищника, напряглась всем телом. Она крепче прижала к себе ребенка, глаза сузились, в них промелькнула тень подозрительности.
– Ну… Вообще-то, мы эту квартиру снимаем. Уже, дайте вспомнить… ага, третий месяц пошел. Хозяин, Игорь Олегович, говорил, что уезжает к родственникам надолго. А что случилось? Что-то серьезное? Вы из управляющей компании, что ли?
– Нет, ничего не случилось, – я выдавила улыбку, почувствовав неловкость. – Все в порядке. Извините за беспокойство.
Спустившись обратно во двор, я с облегчением достала телефон и набрала номер Нины, дочери Игоря Олеговича. Антон не поддерживал с ней связь, но ее номер у нас сохранился.
– Нин, привет, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, – мы можем встретиться?
– По какому поводу?
– Касательно твоего отца и Антона. Он…
– О боже, – выдохнула она в трубку с таким отчаянием, словно ждала этого звонка, – что, он и до вас добрался?
– Э… – я растерялась от ее слов. – А можно поподробнее?
История, которую рассказала Нина, отозвалась во мне болезненным эхом. Год назад Игорь Олегович объявился на ее пороге с теми же пожитками и той же жалобной песней о коварных мошенниках. Три долгих месяца он терзал ее семью, требуя готовить исключительно «правильную» еду, безжалостно экономить на всем и, конечно же, проявлять безграничное почтение к старшим.
А потом Нина совершенно случайно узнала, что квартиру он преспокойно сдает.
– Когда я его вывела на чистую воду, он заявил, что имеет полное право копить на безбедную старость, а дети обязаны его содержать, – Нина говорила тихо, в голосе звучала усталость и какая-то обреченность. – Мол, он нас вырастил, теперь наша очередь платить по счетам. Мы его выставили за дверь, и с тех пор он со мной не разговаривает.
— И как ты его вывела на чистую воду?
— Да наткнулась на объявление о сдаче его квартиры!
— Слушай, а ссылочкой не поделишься?
— Если он его не удалил или не перепрятал, то конечно, пришлю.
Минут через двадцать в телефоне звякнуло уведомление от Нины. В сообщении была ссылка. Я перешла по ней, и увидела, что квартира "сдана".
Вечером, дождавшись, когда Игорь Олегович в очередной раз разразится тирадой о том, что современная молодежь разучилась экономить, я достала телефон.
— Кстати, об экономии, — невинно начала я. — Игорь Олегович, а почему в объявлении о сдаче вашей квартиры указано, что благородный хозяин отбыл к родственникам, а не то, что он попросту водит их за нос?
Воцарилась зловещая тишина. Антон медленно повернулся к отцу, в его глазах плескалось недоверие.
— Папа?
— Это… Это какая-то чудовищная ошибка! - пролепетал Игорь Олегович, но я уже протягивала телефон Антону с открытым объявлением.
— И да, Нина передает вам пламенный привет, — добавила я, не спуская глаз с Игоря Олеговича. — Вы ведь год назад пытались провернуть тот же трюк и с ней, не так ли?
Лицо Игоря Олеговича налилось багровой злостью.
— Ты… Ты следила за мной?! Да я… Да ты…
И его прорвало потоком отборной брани.
— Все, папа, хватит! — резко оборвал его Антон.
Он бросил на отца ледяной взгляд и отчеканил:
— Даю тебе три дня, чтобы ты уладил свой квартирный вопрос. А потом…
— Че-е-его-о-о?! — взревел Игорь Олегович, словно раненый зверь. — Ты меня выгоняешь?! Из-за того, что она тебе наплела тут с три короба?!
– Вот, – Антон ткнул пальцем в объявление об аренде квартиры отца, – не бог весть какой сюрприз, пап.
– Ну и что ты мне тычешь?! – взвился Игорь Олегович. – Да, сдаю! И знаешь почему? Потому что вы с Нинкой – змеи неблагодарные! Я должен купаться в роскоши на ваши деньги, а вы…
Он бросил на меня испепеляющий взгляд.
– Вместо того чтобы заносить мне каждый грош, вы швыряетесь деньгами на всякую чепуху! Да чтоб вас!
– Три дня, отец, – ровным голосом отрезал Антон.
Что ж, на этот раз демарш свекра провалился. Игорь Олегович действительно съехал через три дня, закатив прощальный скандал, от которого содрогнулись даже самые дальние родственники. С тех пор минуло полгода, но обида свекра на Антона, казалось, лишь крепла, словно выдержанное вино в темном погребе…