МАТЬ ИЗ КИБУЦА - МАТЬ, КОТОРОЙ НЕ ХВАТАЕТ
Этот пост вдохновлён материалом из канала «Инъекции психоанализа»
(источник: https://t.me/LapsychanalyseNietzsche/18551).
И отдельная благодарность Георгию Чехарину @Georgiyiy— он регулярно присылает мне
отличные книги, и отчасти благодаря ему в мою рабочую библиотеку попадают вещи, которые невозможно обойти вниманием.
Сегодня хочу объяснить одну важную тему для тех, кто не знаком с историей кибуцев и почему они так волнуют психоаналитиков.
Что такое «мать из кибуца» и почему это важно?
В кибуцах дети жили не с матерью, а в детских домиках:
воспитатели днём, ночные няни ночью, родители — всего несколько часов в день.
Мать не исчезает полностью, но её присутствие фрагментировано:
она как будто есть, но одновременно не там, где ребёнок в ней нуждается.
Это не «мертвая мать» Грина — депрессивная, полностью выключенная.
Это то, что Фэйрберн называл соблазняющей матерью:
непостоянное, возбуждающее, но недоступное эмоциональное присутствие.
Такой объект формирует в ребёнке парадокс:
он обещает тепло, но исчезает в момент потребности.
Он одновременно даёт надежду — и обрушивает её.
И именно это становится моделью внутреннего объекта у взрослого:
желанный, возбуждающий, но недоступный.
Тот, кого ждут.
Тот, кто исчезает.
Тот, кто не держит.
Почему психоанализу важна эта фигура?
Потому что она радикально меняет представление о том, как формируются:
• доверие
• способность ждать
• способность переносить фрустрацию
• чувство непрерывности объекта
Если объект «мигает», психика ребёнка учится жить в режиме тревожной надежды:
то прижаться, то замереть, то ухватить, то отпустить.
Это вплетено в базовый слой психики — раньше любого Эдипа.
Именно поэтому идея кибуцной матери так важна для кляйнианской оптики:
это прерывистый объект, который невозможно интегрировать во что-то единое.
Это не обвинение родителей — это описание механизма.
И именно с этим механизмом мы так часто работаем в кабинете:
со взрослым, у которого внутри сохранилась мать,
которая была, но никогда не была полностью.
— Элеонора Красилова — «мы становимся теми, кто появился — или не появился — внутри нас»
