Если бы кто-то сказал князю Владимиру Святому, что после его смерти Русь превратится в арену семейного триллера с кровью, заговором и холодным расчётом, он бы только рассмеялся. Слишком уверенно стояла его держава, слишком много сыновей он оставил — хватит на всех.
Но власть — это не наследство.
Это приз, который получает тот, кто первым вытащит руку из тени.
И в 1015 году тень была густой, как смоль.
ПРОЛОГ: СМЕРТЬ ВЛАДИМИРА И ПУСТОТА В ТРОНЕ
Никто не знал, что князь Владимир так внезапно уйдёт. Без его грозной фигуры вся огромная земля — от Новгорода до Киева — словно зависла в тишине.
Эта тишина была опаснее мечей. Потому что в ней шепотом произносилось одно имя: Святополк.
Старший из сыновей Владимира (хотя и не самый любимый), князь Туровский, уже давно имел репутацию человека, которого лучше не злить. Холодный взгляд, быстрые решения, умение слушать тех, кто приносят нужные советы. То, что его обвиняли в заговоре против собственного отца — лишь добавляло ему темных красок.
И теперь он первым узнаёт:
Владимир умер. Трон — вакантен.
Но он знает и другое — народ любит Бориса.
БОРИС: НЕ ВОИН, А СВЯТОЙ ЕЩЁ ДО СМЕРТИ
Борис Владимирович не был хищником. Он был идеалом. Воин, да, но мягкий. Правильный.
Почти неудобно правильный.
Его дружина обожала его. Народ — тем более. Он возвращался из похода, как герой из легенды: щедрый, ясноглазый, сдержанный.
И когда весть о смерти Владимира дошла до него, Борис плакал. Не за трон — за отца.
Но рядом уже стояли люди Святополка. Они смотрели на князя не как на брата.
А как на угрозу.
ИГРА СТАРТУЕТ: УЛОВКА И НАЖИМ
Святополк понимал: убить брата на глазах у народа — начать войну. А он её не хотел. Ему нужен был Киев, власть и спокойствие.
Значит, всё должно быть тихо.
Как в хорошем криминальном романе.
Слухи шли впереди убийц:
«Борис хочет трон».
«Борис собрал войско».
«Борис не признаёт Святополка».
И когда князь Борис стоял у алтаря, читая утреннюю молитву, его лагерь уже окружали наёмники.
НOЧЬ У РЕКИ АЛЬТЫ: ДВОЙНОЙ УДАР
Эта сцена могла бы стать кульминацией любого триллера.
Туман висел над рекой Альтой, как молочная завеса. Деревца потрескивали, будто шептали предупреждение.
Борис знал: к нему идут.
Но бежать не стал.
Он сказал дружине:
— Не поднимайте меч. Я не хочу крови.
Это был его приговор.
Когда убийцы вошли в шатёр, им не пришлось сражаться.
Только ударить.
И ещё раз.
И ещё.
Чтобы не оставлять сомнений, тело князя проткнули копьём — символично, хладнокровно.
Но… — как это бывает в хорошей криминальной истории — на этом дело не закончилось.
ГЛЕБ: ВТОРОЙ В СПИСКЕ
Глеб был младше Бориса, мягче и, если честно, не представлял никакой угрозы Святополку.
Но убийство — как огонь в сухом лесу: если начал, остановиться трудно.
Святополк отправляет гонца:
«Отец зовёт. Срочно приезжай».
Глеб поверил. И выехал — один, без дружины, без страха.
Когда на его лодку прыгнули наёмники, он даже не понял, что происходит.
Он лишь успел прошептать:
— Братцы... не губите…
Но наёмники были не братцы.
А люди, которым заплатили за тишину.
Глеба зарезали прямо в лодке. Его тело утопили. Всё должно было исчезнуть — и следы, и память.
ФИНАЛ: КРОВАВОЕ КРЕЩЕНИЕ СВЯТОПОЛКА
Святополк получит прозвище, которое навсегда прилипнет к его имени — Окаянный.
Потому что власть, купленная кровью двух братьев, не приносит стабильности.
Она приносит мстителей.
Ярослав — ещё один сын Владимира — поднял войско. Киев взорвался ненавистью. Святополк бежит, как преступник в финале романа, оставляя за собой только мёртвые дороги и чужие проклятия.
ПОСМЕРТНЫЙ СЮРПРИЗ: БРАТЬЯ, КОТОРЫХ СЛЫШАЛА САМА ИСТОРИЯ
Тела Бориса и Глеба нашли.
Положили в церкви.
Люди шли и шли.
Они не просто оплакивали князей — они видели в них первых мучеников Руси.
Им не нужен был меч, чтобы стать бессмертными.
Их бессмертие было в их отказе от меча.
В 1072 году Борис и Глеб стали первыми русскими святыми — символом того, что жертва может быть сильнее власти, а кротость — страшнее мести.