— Танюш, ты дома? — голос в трубке звучал так, будто Света просила об одолжении уровня « солонку передай», а не «возьми мою шестилетнюю дочь на неопределенный срок».
Таня посмотрела на экран ноутбука, где через двадцать минут начиналась презентация для немецких клиентов. Двадцать минут. Немцы. Пунктуальность как национальная идея.
— Света, я на работе.
— Да ладно тебе, какая работа, — золовка рассмеялась так легко, будто обсуждала погоду. — Ты же дома сидишь! Я на полчасика, честно-честно. Важная встреча, няня заболела, сама понимаешь...
Таня понимала. Понимала, что «полчасика» у Светы растягивается часов на пять. Что няня «болеет» каждую неделю. Что важные встречи случаются именно тогда, когда Тане нужно работать.
— Света, послушай...
Звонок в дверь.
— Ой, мы уже у вас! Софочка, поздоровайся с тётей!
Таня открыла дверь. Света стояла при полном параде — каблуки, укладка, макияж . Рядом Софья, шесть лет, взгляд изучающий, в руках здоровенный единорог размером с овчарку.
— Спасибо, родная! — Света чмокнула воздух рядом с Таниным ухом и испарилась так быстро, будто её вызвали на секретное совещание ООН.
Таня посмотрела на племянницу. Племянница посмотрела на Таню.
— У тебя есть «Свинка Пеппа»? — деловито спросила Софья.
— Нет. Но есть важная презентация через восемнадцать минут.
— А что такое презентация?
— То, чему сейчас конец.
Софья прошла в квартиру с видом хозяйки жизни, единорог волочился по полу.
— Я хочу пить. И есть. И в туалет. Но сначала пить.
Таня глянула на часы. Шестнадцать минут. Немцы не опаздывают. Немцы не прощают опозданий.
— Сок в холодильнике, стаканы в шкафу слева, — на автомате выдала она, бросаясь к компьютeру.
Запустила Zoom, проверила микрофон, камеру, презентацию. Тринадцать минут. Сердце колотилось так, будто она готовилась прыгать с парашютом, а не показывать слайды.
— Тётя Таааня!
— Что?!
— Я не достаю до шкафа.
Господи, дай сил.
Таня вскочила, налила сок, сунула в руки ребенку, метнулась обратно. Десять минут. Надела наушники, поправила волосы, включила камеру.
За спиной раздался грохот.
Обернулась. Софья стояла посреди кухни в луже сока, стакан валялся рядом, единорог въехал в осколки.
— Он сам упал, — философски заметила девочка.
Восемь минут.
— Не двигайся! Стой где стоишь!
Таня схватила тряпку, бегом вытерла пол, выкинула осколки, усадила Софью на диван.
— Сиди здесь. Молча. Вообще молча. Как мышка. Как невидимая мышка-ниндзя. Понятно?
— А мультики?
— Потом! После презентации мультики до посинения, обещаю!
Пять минут.
Таня плюхнулась на стул, поправила блузку, изобразила на лице выражение успешного фрилансера, у которого всё под контролем.
Три минуты.
— Тётя Тааааня, — тонюсенький голосок за спиной.
— Что?!
— А где туалет?
— Направо, вторая дверь!
— А...
— ЧТО?!
— А я не знаю, где право.
Таня зажмурилась. Сосчитала до трёх. Может, до пяти.
— Вон та дверь! — показала она рукой.
Софья упорхнула. Таня уставилась в экран. Две минуты.
Звонок. Герр Мюллер, пунктуальный как атомные часы, появился на экране с выражением лица, которое намекало, что шутки в эфире не приветствуются.
— Guten Tag, Frau Tanya, — начал он.
За кадром раздался вопль:
— ТЁТЯ ТАНЯ, ТУТ БУМАГИ КОНЧИЛИСЬ!
Герр Мюллер поднял бровь. Одну. Но так красноречиво, что диссертацию писать не надо.
— Извините, одну секунду, — Таня выключила микрофон и прошипела в сторону туалета: — В шкафчике под раковиной!
— А КАК ОТКРЫВАТЬ?!
— НАЖАТЬ И ПОТЯНУТЬ!
Включила микрофон обратно, улыбнулась так широко, что скулы заныли.
— Прошу прощения, небольшие технические сложности. Итак, позвольте представить вашему вниманию...
— ТЁТЯ ТАНЯ, Я НЕ ДОСТАЮ ДО РАКОВИНЫ!
Герр Мюллер откашлялся. Рядом с ним возникла фрау Шмидт с таким лицом, будто её попросили оценить современное искусство.
— Perhaps, we should reschedule? — намекнула она так тонко, как намекают кувалдой по лбу.
— Нет-нет, всё прекрасно, одну минутку!..
Таня выскочила из кадра, дотащила Софью до раковины, практически силой вымыла ей руки, сунула полотенце.
— Сиди. На. Диване. Молча.
Вернулась к компьютеру. Немцы смотрели с экрана так, будто уже мысленно составляли письмо об отказе от сотрудничества.
— Итак, — Таня запустила презентацию, — наше предложение включает...
— А МУЛЬТИКИ КОГДА?!
Фрау Шмидт закрыла глаза. Герр Мюллер начал что-то печатать, и по выражению его лица было ясно — это не конспект презентации.
— СОФЬЯ! — рявкнула Таня уже не таясь. — ЕЩЁ СЛОВО — И МУЛЬТИКОВ НЕ БУДЕТ ДО СОВЕРШЕННОЛЕТИЯ!
Тишина.
— Frau Tanya, — герр Мюллер посмотрел в камеру, — we will review your proposal and contact you later. Good day.
Экран погас.
Таня сидела, уставившись в чёрный монитор. В голове медленно, очень медленно, формировалась мысль. Потом ещё одна. Потом они выстроились в цепочку и вывели чёткое заключение: её карьере конец.
Телефон завибрировал.
«Где моя Софочка? Скоро заберу, ещё часик всего!»
Часик. Конечно.
Таня набрала номер мужа.
— Миш, я уезжаю.
— Куда? — голос был сонный, он, видимо, дремал в обед.
— К маме. Надолго. Может, навсегда.
— Тань, ты чего? Что случилось?- он тут же проснулся.
— Случилось то, что твоя сестра угробила мою презентацию. Счёт от немцев. Который мы ждали три месяца. УГРОБИЛА.
— Погоди, при чём тут Света?..
— При том, что она подкинула мне Софью прямо перед презентацией! Потому что у меня же «не настоящая работа», я ведь «просто дома сижу»!
— Тань, ну подожди...
— Я устала быть бесплатной няней! Я устала объяснять, что удалёнка — это тоже работа! Я устала от того, что твоя сестра считает меня бездельницей, которая весь день в халате сериалы смотрит!
— Тань, давай спокойно...
— Не могу я спокойно! Я три месяца этот контракт выбивала! ТРИ МЕСЯЦА! А сейчас какая-то фрау Шмидт смотрит на меня как на недоразумение, потому что за кадром орёт ребенок «где бумага в туалете»!
— Хорошо, хорошо, я понял. Давай я сейчас Свете позвоню...
— Звони кому хочешь! Я собираю вещи!
Она швырнула телефон на стол. Софья выглянула из-за дивана с таким виноватым видом, что Таня на секунду смягчилась. На секунду.
— Ты злишься? — тихо спросила девочка.
— Я не злюсь. Я просто... устала.
— Можно мультики?
Таня достала планшет, включила «Свинку Пеппу», сунула в руки племяннице.
— Смотри. Молча. Пока жива.
Она пошла в спальню, достала чемодан, начала швырять туда вещи. Логики в укладке не было — летние футболки вперемешку с зимними свитерами, косметичка на сапоги, нижнее бельё куда попало.
Телефон разрывался. Миша. Игнор. Света. Игнор. Снова Миша.
— ТАНЬ, ну ты чего ? Сколько можно тебе звонить!
— Что?!
— Ты правда уезжаешь?
— Правда.
— Из-за Софки?
— Из-за того, что меня никто не уважает! Ни ты, ни твоя сестра! Работа из дома — значит, не работа! Можно в любой момент подкинуть ребёнка, попросить сбегать в магазин, постирать, приготовить! Я что, домохозяйка, которая от скуки в интернете сидит?!
— Нет, конечно нет...
— Тогда почему Света каждую неделю сваливает на меня Софью? Почему я должна бросать всё и нянчиться?
— Я не знал, что это так часто...
— Потому что не спрашивал! Потому что тебе удобно думать, что я «всё равно дома»!
Пауза.
— Послушай, — голос Миши стал жёстче, — давай без истерик всё обсудим.
— Не хочу обсуждать. Хочу, чтобы меня уважали. А это, видимо, невозможно.
— Танюха...
— Я уезжаю. Забирай Софью сам.
Она отключилась, запихнула в чемодан ещё какие-то вещи, позвонила маме.
— Мам, я приеду. Надолго. Не спрашивай пока ничего, ладно?
Мама, конечно, спросила. Минут сорок спрашивала. Но в итоге согласилась, что дочь имеет право пожить у неё, сколько захочет.
Таня вызвала такси, выкатила чемодан в прихожую.
— Софья, я уезжаю. Скоро приедет дядя Миша, он побудет с тобой.
— А мультики досмотрю?
— Досмотришь.
— А мама придёт?
— Обязательно придёт.
Девочка кивнула и снова уткнулась в планшет.
Такси сигналило внизу. Таня схватила чемодан, сумку, выскочила за дверь.
Свободы глоток. Наконец.
Миша смотрел на телефон и не верил, что это происходит. Жена уехала. Просто взяла и уехала. К маме. И телефон не берёт.
Он набрал Свету.
— Алло, Миш! Ты где? Я уже почти закончила, минут двадцать ещё...
— Света, Таня уехала.
— Куда уехала?
— К маме. Из-за того, что ты подкинула Софью перед её презентацией.
Пауза.
— Миш, ну я же не специально! Я не знала, что у неё презентация!
— А ты спросила?
— Ну... она же дома! Я думала...
— Вот все так думают! — он сорвался на крик. — Что она дома валяется! А у неё работа! Серьёзная работа! И ты её сорвала!
— Миш, не ори на меня! Я не виновата, что твоя жена нервная!
— НЕРВНАЯ?! Да у любого бы нервы сдали! Ты каждую неделю Софью сваливаешь, а Таня не может отказать!
— Так пусть говорит, если не может!
— Говорит! Только ты не слышишь!
Света обиделась. По голосу было понятно.
— Знаешь, Миш, я сейчас не могу это обсуждать. У меня тоже дела. Приеду, заберу Софью, и не будем мы вас больше беспокоить.
— Отлично! Только приезжай побыстрее, мне на работу надо!
— Буду через час.
Она не была через час. Не была через два. Позвонила в пятом часу:
— Миш, извини, встреча затянулась. Я к вечеру заберу.
— Света!
— Миш, ну что ты хочешь? Я работаю! Не могу бросить всё!
Он хотел заорать, что она бросает ребёнка , но сдержался. Отключился, сел на диван рядом с племянницей.
— Дядь Миш, а где тётя Таня?
— Уехала.
— Надолго?
— Не знаю, Софа. Не знаю.
Девочка пожала плечами и вернулась к мультикам.
К вечеру Света не приехала. Позвонила в девять.
— Миш, прости, совсем замоталась. Заеду завтра утром, ладно?
— Света, ты в своём уме?! Мне завтра рано на работу!
— Ну так возьми Софью с собой!
— Я на стройку езжу! Какую Софью?!
— Миш, ну я не специально! Завтра утром, честное слово!
Она отключилась.
Миша набрал Таню. Не берёт. Написал в мессенджер: «Тань, ну вернись, пожалуйста. Света Софью бросила на меня, не знаю, что делать».
Ответ пришёл через полчаса: «Твоя сестра — твои проблемы. Разбирайся сам».
Он понял — дело плохо.
Утром Света не приехала. Позвонила в обед.
— Миш, слушай, у меня форс-мажор. Заберу вечером, точно-точно!
— СВЕТА!
— Ну что ты кричишь! Я же не могу бросить работу!
— А ребёнка можешь?!
— Миш, она же у тебя, с тобой ничего не случится! Ты ей дядя, не чужой!
Вечером Света снова не приехала. И на следующий день. И послезавтра.
Миша сидел дома, потому что Софью не с кем оставить. Работа горела. Начальник названивал, требовал объяснений. Племянница носилась по квартире как ураган — перевернула вазу, разлила компот на диван, нашла ноутбук и решила «поиграть», в результате чего ноутбук покрылся трещинами и отказался включаться.
— Софья, ты что делаешь?!
— Я не специально! Он сам упал!
— Как сам?!
— Я просто хотела посмотреть мультики...
Он выдохнул. Сосчитал до десяти.
— Хорошо. Ладно. Больше не трогай ничего, понятно?
Но Софья уже трогала. Пульт от телевизора, который она уронила. Телевизор, который попыталась передвинуть и опрокинула. Экран разлетелся с таким звуком, будто рушился мир.
Миша смотрел на осколки. На довольную Софью, которая уже убежала в другую комнату. На телефон, где Света в очередной раз обещала «заехать завтра».
И что-то в нём щёлкнуло.
Он набрал Свету.
— Приезжай. Сейчас.
— Миш, я не могу...
— МНЕ ПЛЕВАТЬ. ПРИЕЗЖАЙ НЕМЕДЛЕННО. ИЛИ Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ И СДАМ СОФЬЮ В ДЕТДОМ.
Пауза.
— Ты с ума сошёл?
— НЕТ. Я ПРОСТО УСТАЛ. ТВОЙ РЕБЁНОК РАЗНЁС МОЮ КВАРТИРУ. СЛОМАЛ НОУТБУК ЗА СТО ТЫСЯЧ. РАЗБИЛ ТЕЛЕВИЗОР. И ТЫ ВСЁ НЕ ЕДЕШЬ. ЗАБИРАЙ. ЕЁ. СЕЙЧАС.
— Не ори на меня!
— ЗАБИРАЙ!
Света приехала через час. Вид у неё был такой, будто её выгнали с королевского приёма.
— Ты чего разорался? — она вошла, оглядела квартиру. — Ничего страшного же не случилось!
— Ничего страшного?! — Миша показал на ноутбук, на телевизор. — Это ничего страшного?!
— Миш, ну дети же! Они всё ломают!
— Твой ребёнок! Твоя ответственность! А ты неделю её на мне держала!
— Я работала...
— И Я РАБОТАЛ! И ТАНЯ РАБОТАЛА! НО ПОЧЕМУ-ТО МЫ ДОЛЖНЫ ЖЕРТВОВАТЬ СВОЕЙ РАБОТОЙ РАДИ ТВОЕГО РЕБЁНКА!
— Она твоя племянница!
— И что с того?! Это не делает меня её няней! Забирай и сиди с ней сама! Бесплатный детский сад закрыт!
Света побагровела.
— Да что вы все на меня наехали?! Я одна её воспитываю! Мне тяжело!
— А нам легко?! Таня из дома ушла, потому что ты ей всю работу сорвала! Я на стройке не был три дня, меня сейчас могут уволить! Всё из-за того, что ты не можешь присмотреть за собственным ребёнком!
— Не хотите помогать — не помогайте! — она схватила Софью за руку. — Пошли, доченька. Здесь нас не ждут.
— Вот именно! — гаркнул Миша. — Не жди, что мы ещё хоть раз возьмём Софью!
Дверь хлопнула.
Тишина.
Миша рухнул на диван и закрыл лицо руками.
Потом набрал Таню.
— Тань, она забрала Софью. Я её выгнал. Прости.
Таня молчала.
— Тань, ну скажи что-нибудь.
— Ты правда её выгнал?
— Да. Сказал, что больше не возьмём Софью.
— И как она?
— Обиделась. Сказала, что мы не хотим помогать.
Таня усмехнулась.
— Ну конечно. Мы — чудовища.
— Тань, возвращайся, пожалуйста.
— Ты понял, почему я уехала?
— Понял. Ты была права. Прости.
— Хорошо. Приеду послезавтра.
— Почему послезавтра?!
— Потому что мне нужно остыть. И тебе тоже.
Она отключилась.
Миша сидел в разгромленной квартире и думал, что, может, это и правильно. Может, надо было давно расставить границы. Может, тогда Таня бы не уехала.
Света не звонила. Не писала. В семейном чате молчание. Мама им обоим звонила, пыталась помирить, но Миша был непреклонен: извиняться будет Света, если вообще будет.
Таня вернулась через два дня. Зашла в квартиру, окинула взглядом разруху — ноутбук, телевизор, пятна на диване.
— Ого.
— Да уж.
Она подошла, обняла его.
— Прости, что сбежала.
— Нет, прости ты. Я не понимал.
— Теперь понимаешь?
— Теперь понимаю.
Света не звонила неделю. Потом две. Миша пару раз видел её в подъезде — она отворачивалась, делала вид, что не замечает.
Мама рассказала, что Света очень обижена. Что они с Таней «бросили её в трудную минуту». Что племянница плачет, спрашивает, почему дядя с тётей больше не хотят с ней играть.
— Может, помиритесь? — осторожно предложила мама.
— Когда она поймёт, что была не права — помиримся, — ответил Миша.
Но Света не поняла.
Прошёл месяц. Два. Три.
Они жили в одном доме, двумя этажами друг от друга, и не разговаривали.
Иногда Миша думал — а может, зря он так жёстко? Может, надо было по-другому?
Но потом смотрел на Таню, которая снова получила контракт с немцами, работала спокойно, без истерик и нервов, и понимал: нет, не зря.
Границы — это не жестокость.
Это самосохранение.