— Мама забрала твою машину, — буркнул Игорь, не отрываясь от телефона. — Сказала, к подруге надо съездить. Так что потерпи, пока не вернется...
Я стояла в прихожей с папкой документов, которые должна была отвезти в налоговую, а до назначенного срока оставалось всего полчаса.
— Как это взяла? — голос мой дрогнул предательски. — Я же предупреждала вчера, что мне нужна будет машина сегодня.
— Ну, не знаю, — он пожал плечами с таким безразличием, будто речь шла не о моей машине, а о погоде в Антарктиде. — Я предупреждал её, что тебе нужна машина. А она сказала: «Ничего, Иринка потерпит, я быстро».
И Игорь, мой муж, отец наших детей, человек, с которым я прожила несколько лет, молча протянул ей ключи!!!. Мои ключи!!!. От моей машины!!!
С тех пор, как я садилась за руль своей машины, можно было пересчитать по пальцам. В остальное время машина была срочно нужна Алле Марковне, то к врачу съездить, то в магазин за очередной колбасой, то подругу навестить на другом конце города.
— И где она сейчас? — я почувствовала, как внутри всё закипает.
— У Лизы Петровны. На даче. Говорит, той плохо стало, срочно нужна помощь.
— У Лизы Петровны три взрослых сына, — я медленно проговорила каждое слово. — У каждого своя машина. Три машины, Игорь. Три!
— Ну да, но мама сказала, что они все на работе...
— А я что, не на работе?! Я что, на курорте отдыхаю?!
Игорь виноватым жестом почесал затылок:
— Ир, ну не кричи. Она же не специально. Просто подруге плохо...
— Мне будет плохо! — я схватила телефон и набрала номер свекрови.
Длинные гудки. Очень длинные. Наконец, трубку сняли:
— Алло, Ирочка, — голос Аллы Марковны был такой бодрый и жизнерадостный, что хотелось швырнуть телефон в стену. — Ты по машине волнуешься? Не переживай, я аккуратно езжу!
— Алла Марковна, верните машину. Немедленно. Мне нужно срочно в налоговую.
— Ой, Ирочка, я же только приехала! Лиза Петровна совсем плохая, ей воды принести некому...
— У неё три сына!
— Ирочка, не кричи на меня, — голос свекрови обиделся. — Я же не для себя взяла, для человека старого, больного. А ты молодая, здоровая, на автобусе доедешь.
И она повесила трубку.
Я стояла с телефоном в руке и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Слёзы бессилия, обиды и ярости.
— Игорь, — я повернулась к мужу. — Позвони матери. Скажи, что если она не вернёт машину в течение получаса, я вызову полицию.
— Ира, ты что?! — он побледнел. — Это же моя мама!
— Это моя машина! — я почти кричала. — Я за неё деньги плачу! Я за неё кредит выплачивала! Я!
— Но она же не навсегда взяла...
— Мне плевать! Она взяла без спроса! В который раз!
Игорь растерянно посмотрел на меня, потом на телефон, потом снова на меня. И промолчал.
В налоговую я не успела. Села в автобус, простояла в пробке, добежала последние два квартала — и увидела, как охранник закрывает дверь ровно в шестнадцать ноль-ноль.
— Подождите! — я махала папкой, но он только покачал головой.
— Завтра приходите.
Штраф составил пять тысяч рублей. Пять тысяч из нашего семейного бюджета из-за того, что Алле Марковне срочно понадобилось к подруге.
Машина вернулась к девяти вечера. Я сидела на кухне и пила уже третью чашку чая.
— Ирочка! — свекровь влетела в квартиру с таким видом, будто вернулась с войны. — Ну что за день выдался! Лизе Петровне совсем худо было, хорошо, что я приехала. Она даже воды попить не могла!
— Алла Марковна, — я медленно поставила чашку. — Отдайте ключи.
— Какие ключи?
— От машины. Моей машины.
Свекровь растерянно заморгала:
— Ирочка, золотце, ты же говорила, что это семейная машина. Вот я и подумала...
— Нет, — я встала. — Отдайте мне ключи. Сейчас же.
— Ирочка, я же не для себя! Лиза Петровна, моя подруга, .
— Алла Марковна, — я говорила очень тихо, потому что если бы говорила громко, то начала бы кричать. — Это не семейная машина. Это моя машина. Я купила её на свои деньги. Я плачу за неё страховку. Я за неё четыре года кредит выплачивала. По восемь тысяч в месяц. Понимаете? МОЯ машина.
— Ну ты же семья! — свекровь всплеснула руками. — Что за эгоизм такой!
— Эгоизм? — я засмеялась. — Вы берёте моюмашину без спроса в пятый раз за месяц, и это я эгоистка?
— Но мне срочно нужно было!
— А мне не срочно? Я сегодня опоздала в налоговую! Из-за вас! Теперь буду платить штраф пять тысяч!
— Ой, да ладно, — свекровь махнула рукой. — Что тебе эти пять тысяч! Зато я человеку помогла!
Что-то внутри меня хрустнуло. Тихо и окончательно.
— Игорь, — я повернулась к мужу, который всё это время молчал, прислонившись к дверному косяку. — Завтра ты отвезёшь свою мать к ней домой. Вместе со всеми вещами.
— Ирина...
— Я не хочу больше её видеть. Ни завтра. Ни послезавтра. Никогда.
— Как ты смеешь?! — свекровь побагровела. — Я твоя свекровь!
— Вы моя головная боль, — я взяла ключи из её рук. Она была так ошарашена, что даже не сопротивлялась. — И я больше не хочу терпеть.
— Игорек! — она повернулась к сыну. — Ты слышишь, что она говорит?!
Игорь молчал. Стоял и молчал, глядя в пол.
— Это не так, — наконец пробормотал он.
— Тогда докажи. Завтра же везёшь её домой.
— Ир, ей некуда...
— Это не моя проблема.
Алла Марковна схватила сумку и гордо вскинула голову:
— Я сама уйду! Не хочу жить с неблагодарной змеёй! Игорек, поехали!
— Мам, подожди...
— Поехали, я сказала!
Они ушли. Я осталась одна на кухне со своими ключами в руке.
Игорь вернулся в час ночи. Я не спала, сидела в спальне и смотрела в окно.
— Ты зря так, — сказал он устало. — Она же мама.
— А я кто? — я повернулась к нему. — Прислуга? Которая должна молча терпеть, когда её используют?
— Она не использует...
— Пять раз за месяц, Игорь. Пять! И каждый раз «срочно», каждый раз «ненадолго», каждый раз «не для себя». А мне каждый раз приходится отменять планы, бегать за автобусами, опаздывать. И платить штрафы.
— Ну прости, — он сел на край кровати. — Я правда не думал, что так получится.
— Вот именно. Ты не думал. Ты вообще никогда не думаешь, когда речь о твоей маме. Она святая , а я так, шелуха.
— Не говори так.
— А как мне говорить? Ты сегодня даже не попытался меня защитить! Стоял и молчал!
Он молчал и сейчас. Потому что сказать было нечего.
— Завтра, — я легла и отвернулась к стене, — ты поедешь к ней и отвезешь остальные вещи. Но здесь она больше не живёт.
— Ира...
— Спокойной ночи, Игорь.
Утром я проснулась . Игоря уже не было дома.
На кухне на столе лежала записка: «Уехал к маме. Вернусь вечером».
Я смяла записку и выбросила в мусорку.
Вечером он вернулся с красными глазами.
— Я отвёз её к Лизе Петровне, — сказал он глухо. — Она там пока поживёт.
— Хорошо.
— Она плакала.
— Игорь, — я посмотрела на него, — я не хотела её обидеть. Но я больше не могу. Понимаешь? Не могу жить в постоянном напряжении, не зная, будет ли у меня завтра машина или нет.
— Я понимаю.
— Если ей нужна машина — пусть купит свою. Или пусть ездит на такси. Но моей машиной она больше не пользуется.
Он кивнул.
— И ещё, — я подошла к нему, — если тебе придётся выбирать между мной и твоей матерью — выбирай сразу. Сейчас. Я не хочу быть второй.
Он обнял меня — неуклюже, крепко, отчаянно.
— Я выбираю тебя, — прошептал он. — Только тебя.
И я поверила.
Алла Марковна вернулась через две недели. Я открыла дверь и увидела её — похудевшую, с потухшими глазами.
— Можно войти? — спросила она тихо.
— Конечно.
Мы сели на кухне. Я налила чай. Она молча вертела чашку в руках.
— Я хотела извиниться, — наконец сказала она. — За машину. За всё.
Я кивнула.
— Я просто... — она замялась, — я привыкла распоряжаться. Когда муж ушёл, я осталась одна. А тут Игорек женился, и я подумала: ну вот, теперь у меня снова семья. И решила, что раз я мама, то имею право. На всё.
— На мою машину тоже?
— На твою машину тоже, — она криво усмехнулась. — Дура старая.
Мы помолчали.
— Я купила себе машину, — вдруг сказала Алла Марковна. — Старенькую «Ладу». Лиза Петровна, моя подруга, сказала: «Алла, да ты молодец! Теперь сама себе хозяйка».
Я улыбнулась:
— И как ощущения?
— Страшно, — призналась она. — Это моя машина. Моя ответственность.
— Ваша свобода, — добавила я.
— Да. Моя свобода.
Мы допили чай в молчании. Но это было хорошее молчание. Понимающее.
— Можно я иногда буду заезжать? — спросила она на пороге. — Не за ключами. Просто так.
— Конечно,— я обняла её. — Приезжайте.
И когда дверь закрылась, я поняла: мы наконец-то нашли дорогу друг к другу. Длинную, кривую, с кучей ухабов. Но нашли.
Через мою машину и право сказать «нет».