Руки дрожали, когда я снова взяла письма. Я перечитала их еще раз, медленно, вдумчиво, пытаясь ухватить каждый намек, каждую недосказанность.
“По твоей просьбе, дорогая, я справилась о твоём малыше. Однако… Никто не смог мне ответить где он и что с ним. У меня сердце разрывается, зная, как ты там мучаешься в неведении”
***
Из-под копыт Громобоя, совершенно внезапно и стремительно, выскочила мышь. Это было настолько неожиданно и резко, что Громобой испуганно дернулся назад, пытаясь отпрыгнуть. Он резко подался назад, ударившись о стену стойла, и в этот же миг раздался отвратительный, отчетливый хруст. Мои реакции были замедленны шоком, я не успела отпустить повод и потеряла равновесие. Я упала, и в следующее мгновение ощутила оглушительный удар, а затем резкую, пронзительную боль, когда мощное тело Громобоя рухнуло рядом, и его тяжёлая задняя нога придавила мою собственную.
Дыхание перехватило. Конь лежал рядом, жалобно всхрапывая, его бок тяжело вздымался. Я чувствовала, как моя нога зажата под всей этой массой, и каждая попытка пошевелиться отзывалась нестерпимой болью, от которой темнело в глазах. Я поняла, что самостоятельно выбраться не смогу. Тогда я набрала полные лёгкие воздуха, чтобы позвать на помощь.
В этот критический момент послышался звук быстрых шагов, и через мгновение в проёме появился Себастьян. Его лицо исказилось от ужаса при виде лежащих на земле меня и Громобоя.
- Эйлин! - его голос прозвучал резко, отрывисто, в нём сквозила паника. - Что случилось? Ты как? Я тебя сейчас вытащу!
Боль была настолько сильной, что я с трудом выдавила из себя слова, но взгляд мой был прикован к Громобою.
- Нет, Себастьян, - прохрипела я, стиснув зубы. - Сначала… посмотри Громобоя. Он… кажется, травмирован.
Его взгляд метнулся к лошади, и в нём мелькнула тревога, но затем он снова вернулся ко мне, сжимая мою руку.
- Громобой подождет. Сначала ты. Ты же ранена! Я тебя сейчас отнесу в дом, а потом уже осмотрю его.
- Нет! - вырвалось у меня громче, чем я ожидала. - Со мной всё в порядке, правда! Просто ушиблась. Пожалуйста, Себастьян, умоляю, посмотри на Громобоя. Он такой большой, он сейчас может навредить себе ещё сильнее…
Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам - не от своей боли, а от жалости к коню. Себастьян внимательно посмотрел на меня, и, кажется, понял, что со мной спорить бесполезно. Он нахмурился.
- Хорошо, Эйлин. Но как только я увижу, что с ним всё в порядке, я отнесу тебя в дом. И ни слова возражений. - Он быстро, но осторожно начал осматривать ногу Громобоя, в то время как я пыталась сдержать стон от новой волны боли.
Я лежала на влажных, грязных опилках, ощущая их душноватый, затхлый запах, который сейчас показался мне дурным предзнаменованием. Этот запах всегда появлялся, когда случалось что-то плохое, словно окутывал меня, предвещая беду.
Обхватив свое колено, которое пронзала острая боль, я наблюдала за Громобоем. Он бился ногами, тяжело и отчаянно, пытаясь встать, но тщетно. Его копыта с глухим стуком ударялись о стенку стойла, и Себастьян еле успел отскочить, тяжело дыша.
Он поднялся, его лицо было пепельно-серым, и он медленно покачал головой.
- Мне жаль, Эйлин. Кажется, он сломал ногу.
Эти слова потрясли меня. В глазах потемнело. Перелом ноги для лошади… Я прекрасно знала, что это означало. Это приговор. Смерть. Даже в моей прошлой жизни, почти полтора века спустя, это оставалось неизменным. Современные технологии могли подарить надежду на спасение человеку, но не лошади. Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, заставляя сердце болезненно сжаться.
В этот момент Громобой издал жалобное, надрывное ржание, на несколько секунд перестав биться. Преодолевая пульсирующую боль в ноге, я подползла к нему. Обняла его за шею, прижалась щекой к теплой шкуре и принялась гладить, пытаясь успокоить, хотя понимала, что это бесполезно. Потом подняла взгляд на Себастьяна, заявив как можно тверже, глядя ему прямо в глаза:
- Возьми крепкую ветошь из ящика вон там, и как следует стяни мне колено. Я должна встать на ноги, чтобы осмотреть его.
Себастьян хотел было возразить, но я перебила его, не дав слова вставить.
- Нет. Я все равно сделаю по-своему. Просто перетяни мне колено.
Себастьян только покачал головой, пробормотав что-то вроде: “ Какое безумие. Какое упрямство.” Но я будто и не слышала этих слов. Он метнулся в сторону, разыскивая ящик. Вернулся с полоской мешковины, резко и крепко стянул моё колено. Я вскрикнула - боль была такой, будто железную палку воткнули мне прямо в сустав
Мной владело лишь одно чувство - безумная надежда, которая странным образом заглушала физическую боль. Громобой должен быть в порядке. Он просто обязан.
Пока Себастьян возился с моим коленом, я начала чувствовать крупную дрожь, которая сотрясала тело коня. Он вздрагивал, тяжело дыша, и я чувствовала, как весь пол ходит ходуном.
- Громушка, мой хороший, - прошептала я, стараясь дотянуться до него, - всё будет хорошо. Скоро всё пройдет. Я тебе помогу.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Графиня Фортескью - жена фермера", Эва Гринерс ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.