Ну вот скажи честно: разве не бывало такого, идёшь по магазину, видишь бутылку какого-то «портвейна» за пару сотен и ловишь себя на мысли, что вкус из СССР уже не повторить? Всё же есть в советском портвейне что-то почти легендарное, хотя легенды там порой вырастали из очередей, алюминиевых кружек и приторного запаха спирта, который забивал всё вокруг.
И именно поэтому некоторые факты о нём до сих пор звучат чуть ли как фантастика. Хотя, как бы странно ни выглядело, всё это чистая правда.
Объёмы, от которых даже винзаводы сегодня бы присели
Когда пытаешься представить реальные масштабы производства алкоголя в СССР, понимаешь, что наши нынешние «винодельни» просто отдыхают. Парадокс звучит так, портвейн не считался суперпопулярным в официальной статистике, но по факту его делали почти в том же объёме, что и обычные креплёные вина.
Примерные данные технологов тех лет говорят о 200 млн декалитров портвейна ежегодно. Это как если бы каждый мужчина от Калининграда до Владивостока получил по две бутылки и ещё осталось бы. Сеть более чем из 500 заводов почти круглогодично гнала напиток, который мог стоить 2 р.20 коп. за простой «777» и до 5 р. за марочный экземпляр.
Цены казались копеечными, хоть и зарплаты у всех разные были, ну ты сам знаешь. А качество? Тут всё зависело от того, что кто пил. «Агдам» — одно, «Массандра» или «Ливадия» — совсем другое.
Портвейнизация — странное слово, но ключ к пониманию вкуса
Если попытаться объяснить, почему вкус некоторых советских портвейнов казался, скажем, очень резким, ответ прост, использовали ускоренную технологию.
Производители обращались к методу, который так и называли — портвейнизация. В виноматериал добавляли спирт, потом долго нагревали его в специальных чанах до 65–70°C. Процесс длился неделю, иногда чуть больше, и чем ниже температура, тем дольше приходилось ждать.
Марочные портвейны делали по тому же принципу, но из лучшего сырья. Выдерживали в дубовых бочках, не в подвалах, а в «солнечных комнатах», где температура могла доходить до 28–30 градусов. Такое нагревание ускоряло созревание.
Вкус получался плотным, даже грубым. Хотя некоторым как раз это и нравилось.
Почему хорошие портвейны составляли лишь маленькую долю
Теперь самое интересное — соотношение качества. Несмотря на огромные объёмы, большая часть напитка относилась к ординарному сегменту.
По воспоминаниям технологов и архивным данным, 85–90% производства составлял дешёвый портвейн, тот самый, после которого утром хотелось воды и тишины. Почему? Его охотней брали. Мало кто хотел переплачивать за портвейн, как за бутылку водки.
Марочные напитки занимали 10–15%, не больше. И стоили дороже. Тот же крымский «Ливадия» или «Массандра» уже воспринимались как праздник. Не как ежедневный алкоголь, а как что-то достойное вынуть из серванта на праздник.
Виноград, который путешествовал по всей карте страны
Есть такая забавная истина, португальской классики из местного винограда в СССР получить было невозможно. Просто другой климат, другая земля.
Португальский портвейн держался на стабильных сортах вроде Тинта Рориш или Турига Насьональ. Наши виноделы шли своим путём. Как бы хаотичным, но удивительно рабочим. Использовали больше 30 сортов винограда. И каждый регион вносил своё.
Азербайджан делал портвейн из Ркацители и Баян Ширей, армяне — из Воскеата, узбеки тянули Мурведр и Тавквери, Таджикистан ставил на Тайфи, а Крым удивлял Альбильо, Кокуром, Сильванером.
Вот так и получался популярный советский портвейн. Но вкус менялся от республики к республике, как будто ты путешествовал, даже сидя на кухне с друзьями.
Начали в 30-х, а на самом деле, намного раньше
Иногда кажется, что советская винодельческая история началась уже после революции. Хотя если копнуть глубже, становится ясно, всё было куда старше.
Первые эксперименты по созданию «русского портвейна» стартовали ещё в XIX веке. В 1828 году построили знаменитый институт винограда и вина, и специалисты десятилетиями пытались приблизиться к португальской технологии.
К концу века появился тот самый «Никитское крепкое», напиток, про который сегодня вспоминают только ценители. Он был прототипом будущего советского портвейна. Сладким, горячим, неоднозначным, но своим.
Лишь в 30-е годы ХХ века государство закрепило официальную технологию. И понеслось.
А что если мы когда-нибудь попробуем вернуть тот вкус?
Понимаешь, парадокс в том, все ругали советский портвейн, но почти каждый его помнит. И не просто помнит, а вспоминает с какой-то странной теплотой, будто тот резкий глоток был частью молодости.
Так вот вопрос, если сегодня вновь создать портвейн по тем старым рецептам, со всеми их несовершенствами, он бы зашёл или мы бы только пожали плечами и сказали, ну всё, время ушло?